Первая и последняя любовь

Вечер в компании группировки Брахман и ребят из Свастонов прошел успешно. Нуна и Майки танцевали несколько песен подряд. Из грациозного вальса их движения поменялись на энергичные, свободные и беззаботные.

«Я бы спел тебе, да не умею петь. Станцевал бы тебе, да не умею танцевать»

Когда все участники сегодняшнего досуга вымотались, они решили разойтись по домам. Сегодня каждый забыл о враждебности и прочем негативе. В конце-концов, они устали быть врагами тем, кого считали своими друзьями ранее. Но, несмотря на это, наступит завтра, и веселые, атмосферные диалоги забудутся, ибо Свастоны и Брахман — враждующие группировки. Но в этот день, хотя бы сейчас, они могут вспомнить былые времена. — Это я вам ещё не рассказывала, как мой папа в юности напоролся на сидевших мужчин, — Нуна рассказывала все истории с задором, от неё веяло харизмой, которая цепляла каждого. Товарищи с вниманием смотрели на неё. — Ну рассказывай, раз начала, — ответил Мицуя. — Вот уж не думал, что когда-нибудь услышу истории из жизни человека, который в мире хулиганов является эталоном, — Дракен ухмыльнулся, немного прикрыв глаза. — Итак. Меня тогда ещё даже не планировали, папе было примерно столько же, как и мне сейчас, — Нуна начала свой рассказ, подскочив на бордюр. Она повернулась к парням лицом, а шагать продолжила спиной, параллельно активно жестикулируя, — В тот день он прогуливался один. На нём был плащ, на котором была символика нашей семьи. Так что вы думаете? Заметив эту символику, те мужчины дали моему папе люлей. Он даже и сказать не успел, что является наследником. А наваляли они ему не просто за плащ со знаком, а за то, что для них он был обычным человеком, и носить символику нашей семьи чужекровным все равно что оскорбление. Такие правила. — ДА ЛАДНО?! ЗНАМЕНИТОМУ АРИМЕ НАВАЛЯЛИ КАКИЕ-ТО СТАРЫЕ ГОПНИКИ?! — Чифую был крайне удивлен и заинтригован. — Да. Но зато потом папа вернулся со своими охранниками и доказал тем мужчинам, что он является представителем нашей семьи. И знаете, что самое классное из этой истории? Потом эти самые гопники захотели служить моему отцу. Как раз в то время появилась "Стрелиция", первая официальная группировка, верхушкой которой стал мой отец. — Я читал про это, но там не было сказано, что Стрелиция зародилась подобным образом. Точнее, там не было сказано, что твоему отцу сначала наваляли, — Мицуя посмеивался, беззаботно улыбаясь и почесывая затылок. — Теперь вы знаете немного больше, — Нуна подмигнула, едва высунув язык, а затем продолжила уже другим тоном, — После смерти отца они хотели служить мне. Но я распустила Стрелицию, потому что хочу, чтобы они построили собственную жизнь. Каждый из них посвятил часть своего драгоценного времени моему отцу. Они были верны ему до самой его гибели, — Нуна подняла взгляд на небо, её глаза опечалились, — Однажды они склонили передо мной головы, но я подумала о том, что они заслужили отдых. Кто-то мечтает построить свою семью, кто-то мечтает работать в творческой сфере, кто-то мечтает увидеть все страны мира. Они не рабы, потому я не стала их держать, — Нуна на мгновение остановилась, опустив взгляд вниз. Её слушатели также замедлили шаг, поглядывая на девушку с сочувствием и в то же время с восхищением. — Ты поступила правильно и мудро. Ты дала им свободу, шанс на другое будущее. Их верность окупилась с помощью твоей доброты, — Дракен подошел к ней, положив руку на её плечо, поддерживая девушку. Нуна улыбнулась и прикрыла глаза, кивнув ему в ответ. — Да. Я рада, что каждый из них теперь найдет себя.

***

Компания ещё долго и много болтала, обсуждая Стрелицию. Они рассказывали то, что слышали когда-то об этой группировке, а Нуна говорила, правда это или нет, периодически корректируя сказанное товарищами. Им было очень интересно узнать о её клане немного больше. Диалоги были непринужденными, атмосферными и веселыми. К концу прогулки каждый пошел своей дорогой, возвращаясь домой. Мицую ждали его сестренки, Дракена его заботливые «мамочки», Такемичи должен был навестить Хину. В общем, все постепенно расходились, пока из всей компании не остались только они. Нуна и Майки. Они долго молчали, но тишина не была для них неловкостью. Наоборот, им было хорошо даже так. Нуна шла рядом с ним, поспевая за его широким шагом (*в данной версии фанфика Манджиро немного выше своего каноничного роста, примерно 175 см, Нуна ростом меньше, от силы 160 см)*). В какой-то момент девушка остановилась, вскинув голову к небу. Она улыбнулась легкой, немного печальной улыбкой. Сегодня было по-особенному тоскливо. — Звёзды сегодня сияют ярче обычного, — заметила Нуна, указывая пальцами на несколько сияющих небесных светил. Манджиро остановился вместе с ней. Он подошел к ней сзади, со спины. Девушка почувствовала его дыхание на своём затылке. Она снова опустила голову. В этот момент ей хотелось то ли обнять его и попросить сжать её до хруста костей, то ли наоборот, сбежать от него и больше никогда не видеть. С тех пор, как она видела его последний раз прошло много лет. Он уже не тот маленький мальчик, которого она могла с легкостью дразнить и подкалывать. Теперь рядом с ним Нуна чувствовала смущение, испытывая к нему явную симпатию. — Позволь мне просто быть ближе, — прорычал Майки, не желая больше сохранять дистанцию между ними. Как моральную, так и физическую. — Ты же знаешь, что ни к чему хорошему это не приведет. Я белый импульс, а ты черный. Этим всё сказано. Все эти сказки про инь и ян - бред сумасшедшего. Мы просто убьем друг друга, — Нуна сжалась, пытаясь отойти хотя бы на шаг. Но Манджиро не позволил ей двинуться, прижав её к себе обеими руками. На его крепких конечностях вздулись вены, придавая коже ещё более приятный, манящий вид. — Знала бы ты, как мне плевать на все эти последствия, ты бы заплакала. Я шесть лет ждал этого. Ждал, пока из бесполезного мальчишки вырасту в того, на кого ты обратишь внимание, — его голос стал хриплым, и Нуна даже услышала нотки обиды в его тоне. — Я.. я ведь.. — её голос стал прерывистым и дрожащим, а на глазах почему-то выступили ненавистные ей слезы, — Прости… Я просто.. просто боюсь всего того, что может произойти из-за любви, которую я хотела бы отдать тебе в полной мере, — Нуна положила свои руки поверх его, прижимаясь спиной к его торсу. — Перестань причинять мне боль своими вечными отказами. Ты достаточно меня избегала. Я же, блять, не на месте сидел все эти шесть лет. Искал тебя, как одержимый идиот, а ты просто заперлась в одном из своих чёртовых особняков и забыла о том, что снаружи есть тот, кто любит тебя больше, чем кто-либо другой, — после этих слов Нуна не выдержала, она закрыла ладонями лицо, тихо всхлипывая и дрожа всем телом, — Я как брошенный пёс ждал тебя все эти годы, надеясь, что ты всё же вернешься. Может быть, я недостаточно хорош, Нуна?! — голос Майки сорвался на крик. Он развернул девушку к себе лицом, сжав оба её запястья. Парень грубо притянул её к себе. — Прекрати… Хватит… — Нуна с трудом сопротивлялась, хватка Манджиро стала сильнее, а её кожа начала краснеть. — Каждый день чёрный импульс сжирал меня изнутри, убивая всё хорошее, что во мне есть. И ты могла придти, избавить меня от этой боли РАНЬШЕ. КАКОГО ЧЁРТА ТЫ ПРИШЛА ТОЛЬКО ПОТОМУ, ЧТО ТАКЕМИЧИ ПОПРОСИЛ ТВОЕЙ ПОМОЩИ?! Нуна молчала, не в силах сказать что-то в своё оправдание. Да ей и нечего говорить, ибо всё, что ей твердил прямо сейчас Манджиро было правдой. После смерти отца Нуна забыла обо всем вокруг, включая Манджиро. Она даже не общалась с ним по телефону. Девушка проводила свои дни дома, тренируясь и занимаясь редкими делами клана. Это была вина Нуны. Её можно было понять по-человечески, но Майки всегда из кожи вон лез, чтобы хоть как-то связаться с ней. Она наплевала на его чувства и на чувства друзей. Когда Ариме умер, Нуна погрузилась в горе, которое породило её эгоизм. — ОТВЕТЬ МНЕ, НУНА. Я НЕДОСТАТОЧНО КРАСИВ? МОЖЕТ БЫТЬ, У МЕНЯ ОТВРАТИТЕЛЬНОЕ ТЕЛО? ЧТО ВО МНЕ НЕ ТАК, РАЗ ТЫ ДО СИХ ПОР НЕ МОЖЕШЬ ПРОСТО ОБНЯТЬ МЕНЯ?! Я ТЕБЕ ПРОТИВЕН? — Нет.. это не так, — Нуна подняла на него свой взгляд. По её щекам попутно скатывались слезы. Девушка едва улыбнулась, — Ты мне не противен. Прости меня… Прости, что я забыла о тебе. Прости… Я не хотела ранить твои чувства, но я не смогла справиться с тем, что свалилось на мои плечи, — Нуна снова опустила взгляд, а Манджиро разжал её запястья. Наверняка наутро покрасневшие места покроются синяками. — Я хочу тебя поцеловать, — прорычал Сано, приподнимая её лицо за подбородок. Нуна увидела, как он прикрыл глаза и потянулся навстречу к её губам. Девушка на мгновение захотела ответить ему взаимностью, но в ту же секунду передумала и резко отстранилась, делая шаг назад. Нуна вытерла слёзы со своего лица, а её голос стал холодным и строгим. — Мне пора уходить. Береги себя, — после этих слов она развернулась, оставляя Манджиро наедине с самим собой. Его сердце разбивалось уже много раз от её резких слов и действий. Шесть лет назад, прежде чем она ушла, девушка сказала ему таким же холодным, равнодушным и суровым голосом: «Не хочу видеть ни тебя, ни Шина, ни вашего дедушку. Я ухожу, забудь обо мне» В тот день он не смог сказать ни слова. Он смотрел ей вслед, прямо как и сейчас, шесть лет спустя эта сцена повторилась вновь. Её спина казалась холодной, словно лед. Ему было двенадцать, а ей семнадцать. Шесть лет назад Ариме, её любящий папа и её единственная опора и поддержка, был убит на дуэли. Нуна не могла смириться с этой мыслью, одиночество стало пожирать всё её "я". Она обвинила в смерти отца не только второго дуэлянта, но и дедушку Сано. Мансаку мог повлиять на судьбу Ариме, но он не сделал ровным счетом ничего. Год спустя после этой трагедии умер ещё и Шиничиро. Постепенно Майки стал сходить с ума, и единственное, что держало его на плаву — это его сестра, ныне погибшая Эмма, его друзья, дедушка, а главное — Манджиро согревал себя мыслью о том, что они с Нуной встретятся снова. Ночью он видел сны, в которых они были полноценной семьей. У Манджиро во снах была хорошая, легальная работа, вечером он заходил в магазин и покупал для неё любимые сладости, а когда возвращался домой, то видел накрытый стол и её, стоящую у плиты с лучезарной улыбкой на лице. Каждое утро после таких чудесных снов было ему отвратным, ведь в реальности он не мог даже поцеловать её. Манджиро стоял на пустой улице, провожая темнеющий силуэт своим взглядом. Загремела гроза, и на землю обрушился сильный ливень. Он стоял под проливным дождем, не заботясь о промокшей насквозь одежде и волосах. Взгляд Майки был полон досады, разочарования, непонимания и печали.

«просто у меня есть уже план в голове, ведь с четвертого класса я думал о ней.»