Часть 8

— Подожди, почему не могли? Если они находились в сознании, то должны были понять, — рассуждала Амелина, пока Ломов брал образцы. — В крови Тарасова мощный наркотик ЛДС, из-за него он не воспринимал все, что происходит, — пояснил Ломов — Но если их было двое, то... — То значит, что второй был вменяемый и находился за рулём. Но почему тогда он не проверил, что Инна мертва? — Сейчас Петрович проводит допрос, будем надеяться, что он выпытает из этого урода правду, — гневно говорил Воеводин. — А, а чё я сразу? Я не при делах! — говорил явно не трезвый Тарасов — Не при делах? Ты насиловал свою падчерицу, она в твоей машине задохнулась, а ты и твои сообщник пытались скрыть это! — пытался держать себя в руках Николай Петрович — А я ничего не знаю, это все он! Он! Он вел машину тогда..., — все ещё нес бред подозреваемый. — Слушай меня сюда, урод! Если ты сейчас же не скажешь, почему вы убили Инну Трофименко, я тебя лично пристрелю! — Да это не я был, мне вообще плевать было на нее. Это все Виктор! — Похоже Тарасов не врёт. Содержание наркотика в его организме даже больше, чем мы думали и он мог действительно не заметить, что падчерица мертва, — говорил Ломов — А Виктор Лысенко явно был трезвый и решил воспользоваться отчимом девочки, чтобы подставить его. Сделать так, что он намеренно покушался на девочку, — продолжила Амелина — Значит он мог спокойно выехать за город, выволочь из машины пьяного Тарасова и уже мертвую Инну. Он работал с отчимом Тани, значит мог сразу увидеть, что девочка мертва. Он соврал об этом Тарасову и тот надругался над ней. — А затем, чтобы сымитировать самооборону, он порез девочке руку и испачкал ею верёвку, а с самой ладони кровь смыл. Вот же гад, — закончил Толя. — Но все равно, как нам найти Лысенко? — Допрос ничего толком не дал, — сказал Воеводин. — Петрович психует, а в стельку пьяного Тарасова отправили в камеру отсыпаться. Вот же конченный идиот! — И как нам его разговорить? — рассуждала Оксана — А что если действительно Тарасов был лишь игрушкой в этом деле. Возможно, Лысенко все это задумал, чтобы мы вернулись к делу Григория Лоскутникова, — думал вслух Ломов — А ведь Толя прав. Какое-то сомнительное это дело, ведь для чего-то же Виктор Лысенко решил напомнить о своем давнем «начальнике», — поддерживала его Амелина — Погодите, а почему вы сделали такой упор на нем? И почему у Тани истерика произошла? — спросил Олег, ещё не знающий о прошлом. В эту секунду Ломов и Амелина посмотрели на него с усталым видом, но ничего не рассказали. Воеводин все понял и просто вышел из лаборатории, оставив друзей наедине с пробирками и компьютерами. — Николай Петрович, вам плохо? — спросил резко Олег, когда увидел, что Петрович сидел в переговорной и задыхался. Майор полиции упал со стула, но был в сознании. — Валя, скорее в переговорную! Петровичу плохо, признак удушья! — тут же набрал Антонову старший лейтенант. Патологоанатом быстро примчалась в переговорную. Понадобилось несколько минут, но Петровича удалось привести в чувства. — Что со мной? — Все в порядке, Николай Петрович. Уже все хорошо. — Не стоило нам Белую одну оставлять, — говорил майор. — Но ведь она не одна. С ней Данилов, — ответил Воеводин — Нет, нам тогда не нужно было ее оставлять одну. Я боюсь за Таню. — Что здесь произошло? — влетела в переговорную Рогозина, а за ней Ломов и Амелина. — Николаю Петровичу стало плохо. — Ребята, позвоните кто-нибудь Белой или Данилову. У меня плохое предчувствие, — сказал Петрович, держась за голову. Амелина тут же набрала Белую, а Воеводин — Данилова. — Не отвечает, — сказала блондинка. — И у Стёпы не доступен, — также ответил Олег. В эту секунду Данилов влетел в здание. — Галина Николаевна, Николай Петрович, — задыхаясь говорил капитан. — Стёпа, тише, успокойся! Что случилось? — спросила Амелина В эту минуту Толя заметил парез на руке Степана. — Откуда он, Стёп? В эту минуту капитан упал на пол и еле сдерживая слезы, произнес: — Я не успел...