Глава 8. 1991 год

      Когда Алёна уже несколько минут стояла под подъездом жилой высотки, отморозив себе все пальцы на ногах и руках, хмельную голову посетил весьма логичный вопрос: «Какого чёрта она здесь делает?». Удивительно, но Золотарёва совершенно не задумывалась об этом, когда, попросив Колю высадить её около ближайшей к этому дому станции метро, пёрлась сюда пешком, чтобы…       Чтобы что? Пожаловаться своему новому другу на тяжёлую семейную жизнь? Другу, который, пожалуй, так и ждёт момента, когда ты посвятишь его во все проблемы вашей с Кириллом бытовухи? Чтобы дать ему повод в очередной раз быть правым, радуясь своему превосходству?       Было ранее утро, около пяти часов. Время за душевными разговорами с Игнатовым пролетело молниеносно, Алёна и не заметила, как прошла целая ночь. Кирилл, по всей видимости, находился не дома, полностью уверенный в том, что супруга с сильного похмелья видит десятый сон. Иначе, заявись он в квартиру, не обнаружив её «на своём месте», поднял бы давно на уши всю Москву. Но бывшую Говорову никто не искал — трубка телефона молчала в кармане пальто, преследования от охраны тоже не было.       Нужно что-то делать: из-за снегопада становилось ещё холоднее, а в одном пальто, без шапки и шарфа, особо не согреешься. Возвращаться обратно домой и играть роль любящей жены не очень-то хотелось, но и подняться в нужную ей квартиру она не могла — банально не знала, где та расположена.       Судьба решила смиловаться над ней, дав подсказку. Стоило только поднять голову наверх, как Алёна увидела размеренно курящего Пчёлкина. Последний смотрел куда-то вдаль, рассматривая медленно просыпающийся город, явно думая о чём-то своём, абсолютно не замечая пристального взгляда на себе.       Ей повезло дважды: на подъездной двери не было кодового замка. Быстро юркнув в подъезд, Алёна поднялась по ступенькам на нужный этаж. А что, если откроет ей сейчас не Витя, а Катя? Как она будет объясняться? Не скажет же, в самом деле, что совершенно случайно шла мимо и решила заглянуть в гости? В подобную чушь даже пятилетний ребёнок вряд ли бы поверил.       Услышав негромкий стук во входную дверь, Пчёла, выйдя с балкона, мгновенно напрягся, перебрасывая в голове возможные варианты, кто мог бы наведаться к нему в столь ранний час. Космос? Весьма в его стиле, учитывая, что Холмогоров знал об отсутствии Яхонтовой, — это как раз послужило бы неплохим поводом прихватить каких-нибудь девчонок, выпивку, и завалиться к скучающему другу.       На всякий случай, взяв пистолет и держа его за спиной, Витя двинулся в коридор. По ту сторону не разносился недовольный бубнёж Коса и заливистый смех ночных бабочек — в повисшей мёртвой тишине мужчина мог расслышать собственное сердцебиение. Лишь приблизившись к двери и посмотрев в глазок, Пчёлкин выдохнул, увидев там Алёну. Но, вместе с тем, в ту же секунду, в сердце закралась тревога: у неё точно что-то случилось.       — На часы смотришь? — Тоном строгого родителя поинтересовался мужчина, открыв перед ней дверь.       — Выпить есть? — Устало привалившись к косяку, спросила Золотарёва, поджав губы. Ноги гудели от сапог на каблуке, хотелось поскорей от них избавиться. Если Витя не впустит её в квартиру — она снимет их прямо тут, оставаясь босиком на холодном бетонном полу. — А то в магазине хрен купишь в такое время.       — Ты ещё скажи, что торгаши не верят, что тебе уже восемнадцать есть, — усмехнулся он, откладывая пистолет на соседнюю тумбу. — Заходи.       — А твои жильцы не будут против нежданных ночных гостей? — Ей наконец-то удалось избавиться от надоедливой обуви. Растерев усталые лодыжки, переняла от него домашние тапочки.       — Мои жильцы уехали и оставили прозябать все праздники в одиночестве.       Пчёла бесился до сих пор. Вчерашним вечером они сильно разругались с Катей, причём, из-за какой-то ерунды: Витя отказался ехать к её родителям на Новый год. Ярослав Дмитриевич, даже спустя время, всё равно не питал к нему абсолютно никакой симпатии, так чего же он будет нарываться на его немилость лишний раз?       Яхонтова всё никак не могла понять, что новогоднюю ночь ему хотелось бы провести в кругу близких, — возможно, он даже просто поедет к родителям, отказавшись от шумной гулянки с друзьями. Когда Витя в последний раз отмечал что-то с папой и мамой? Начиная лет с шестнадцати — ни разу. А они ведь уже в возрасте, и внимания им сейчас следует уделять куда больше, чем когда-либо. Отец ему даже как-то недавно признался, что каждое утро Алла Александровна чуть ли не сторожит у домашнего телефона, ожидая весточки от единственного сына. Пчёлкин, в ответ, старался звонить ежедневно, даже если на работе был полнейший завал.       — Всегда гостей так встречаешь? — Отдавая пальто, кивнула на оружие.       — Только тех, которые среди ночи заявляются, — парировал Витя.       Он не смог удержаться, чтобы не окинуть взглядом её платье: блестящее, едва прикрывающее бёдра, с глубоким декольте. Пчёла не знал, где именно девушка была до этого, но был уверен, что без внимания её внешний вид точно не остался. Алёна, чувствуя этот пронзительный взор голубых глаз на себе, одёрнула край, надеясь, что это хотя бы немного поможет и Витя перестанет, наконец-то, так пялиться. Золотарёва за весь предыдущий день уже успела пожалеть, что выбрала подобный наряд для празднования юбилея Льва Борисовича.       — Ты в зеркало перед выходом смотрела? На проститутку в этом платье похожа, — недовольно процедил Кирилл. От него не могло укрыться то, как другие представители мужской части мероприятия пожирают Алёну глазами. И это даже учитывая тот факт, что рядом находятся их жёны. — Ещё развратнее бы оделась.       — Расслабься, любимый, для тебя же стараюсь, — девушка натянула на лицо улыбку. И всё-таки хорошо, что в ресторан она приехала позже него — пускай понервничает на счёт её внешнего вида. — Это чтобы все завидовали, что у тебя такая жена. Как вернёмся домой, могу продемонстрировать тебе все свои таланты проститутки. Если захочешь, конечно.       Проходя на кухню, Алёна несмело оглядывалась по сторонам: сразу видно, что в квартире есть хозяйка. Вряд ли бы без женской руки, всё было аккуратно разложено по своим местам, и в воздухе не витало бы ни единой пылинки. У Золотарёвой было стойкое ощущение, будто она нагло ворвалась в чужой мирок, разрушая его своими проблемами и серыми грозовыми тучами.       — Тебе чего покрепче? — Витя открыл подвесной шкафчик, в котором все полки были заставлены различным алкоголем: начиная от вин, заканчивая «Martini», с которым жители бывалого СССР только начинали знакомиться — раньше им такой напиток был недоступен. Хотя и сейчас, когда полки универмагов пустовали, а страна чуть ли не умирала с голоду, позволить распивать подобное спиртное могли разве что чиновники. Ну, и бандиты, разумеется.       К слову, у человека, относящегося к одной из этих отраслей, она сейчас, как ни в чём не бывало, сидела на кухне, пяткой задевая ножку высокого барного стула.       — Мне то же, что и тебе.       — Чтобы вообще унесло, да? — Хмыкнул Пчёла. — Думаю, такому алкоголику, как ты, «Зинфандель» в самый раз будет.       — А ты бы не умничал сильно много, — глядя, как Витя ловко, откупорив бутылку, наливает ей в бокал красное вино, которое в приглушённом свете казалось почти что чёрным, ответила Алёна.       Не дожидаясь, пока Пчёлкин наполнит второй стакан коньяком, почти залпом опустошила свой, чуть скривившись в конце от яркого послевкусия.       — Ну, как? Вкусно? — Витя локтем облокотился о кухонный гарнитур, бросив на Золотарёву ещё один пристальный взгляд.       — Вкусно. — И, хмыкнув, добавила: — Ягодами пахнет.       — Самое лучшее в магазине выбирал. Как чувствовал, что под утро гости будут. — С некой гордостью ответил мужчина, вызвав горькую усмешку, проскочившую на женском лице.       — Не думала, что ты так хорошо в винах разбираешься.       — И не только в них, — Пчёла шутливо чокнулся своим стаканом с её носиком, после чего, наконец, задал столь интересующий его вопрос: — Ты где так накваситься умудрилась?       — У любимого свёкра юбилей был.       — Пила за его крепкое здоровье? — С издёвкой поинтересовался Витя.       — Да щас, — Алёна потёрла усталые глаза. — Я бы лучше выпила за то, чтобы он сдох поскорее.       Девушка вновь наполнила свой бокал, делая глоток. Судя по тому, как у неё дрожали руки, Пчёлкин понял, что стряслось явно что-то серьёзное, раз она — человек не пьющий, позволила себе так перебрать.       По правде говоря, Витя не только на этом строил свои предположения. Видеть бывшую Говорову в своей квартире ему было непривычно. Он, чего уж греха таить, такое себе мог вообразить лишь только во снах, о которых никому, конечно же, не рассказывал. Сейчас, находясь рядом с ней на расстоянии нескольких метров, мужчина буквально ощущал повисшее в воздухе напряжение, исходящее от Алёны.       — А если серьёзно?       — Действительно хочешь знать?       — Хочу, — отставив свой стакан, он сделал несколько шагов и сел напротив, внимательно её рассматривая.       Золотарёва смотрела на свои руки, сцепленные в замок рядом с пустым бокалом. Казалось, она совершенно не спешила озвучивать ту причину, по которой её жизнь в одночасье рухнула — уже во второй раз.       — Ну? — Теряя терпение, подтолкнул её Пчёла. И, буквально сразу же, услышал её тихий ответ:       — Папа умер месяц назад.       Витя ожидал чего угодно, но только не этого. Мужчина хоть и не знал, какого это — терять близких, его, слава Богу, были живы и здоровы, но то, что ощущала Говорова, вполне мог себе представить.       — Я не знал, извини. — Он внезапно почувствовал себя неловко. Впервые, кажется, за последние несколько лет. — Мне жаль.       — Тяжело жить без родителей, знаешь ли, — горько усмехнулась она. — Сразу чувствуешь себя никому ненужным.       — Не говори так, — Пчёлкин поспешил осечь. — Ты не одна. У тебя, как минимум, брат есть. — Про наличие супруга он решил умолчать, не хотел вспоминать эту личность в стенах своей квартиры.       — У Мишки своя жизнь, состоящая из вечных разъездов по работе, он и дома-то особо не появляется. Зачем ему нужна ещё такая обуза в виде меня? — Алёна опустила голову на руки. — С Кириллом, в целом, ситуация точно такая же. Поэтому мне ничего не остаётся, кроме как утешать себя очередной бутылкой вина. И это так гадко, на самом деле, — признание, сорвавшееся с губ, вместе с тихим смешком, было наполнено обречённостью и отчаяньем. — Сама себя за это ненавижу…       — И сколькими бутылками можешь себя за вечер в чувства привести? — Пытаясь сохранять хладнокровие, поинтересовался он.       Алёна, бросив на него короткий взгляд, тихо ответила:       — По-разному: иногда одной достаточно, а бывает, что и две-три не берут.       На кухне воцарилась тишина. И в этой тишине Пчёлкин чувствовал, как внутри него что-то начинает закипать. Нет, это было не отвращение по отношению к ней — хотя пьянство, определённо, не красило бывшую Говорову. Здесь и сейчас Витя чувствовал, как в нём медленно, но верно начинает закипать новая порция злости в сторону Золотарёва.       Ладно, брат её — тут Алёна права, у него своя жизнь, он не может находиться рядом с ней, но муженёк-то её куда смотрит? Неужели не видит, куда её несёт? Почему ничего не предпринимает? Почему не пытается как-то поддержать её? Или ему плевать на то, что она сейчас в таком состоянии?       Как бы Пчёла ни недолюбливал Кирилла Золотарёва, но здесь и сейчас он полагал, что обязанность каждого нормального мужика быть рядом со своей женщиной, если он её любит, и пытаться поддержать в трудную минуту.       — Алён, — прервав напряжённую тишину, он столкнулся с ней взглядом. Подобрать слова было сложно, — я в таких делах советчик не особый, но всё же… — Витя встал со своего места, потянувшись к пачке сигарет. — Не присаживалась бы ты на гадость эту, а?       — И кто это сейчас мне говорит? — Золотарёва улыбнулась. — Да и не могу я бросить. Мне так легче.       — Тебе надо себя чем-то занять, — предложил Витя, по новой заполняя стакан коньяком.       — Например?       — Ну, ты же в институте, вроде как, училась. И, насколько помню, мечтала туда поступить. Почему не работать тогда по профессии?       — Я хотела, но Кирилл против. Стукнул кулаком по столу — и всё, пришлось смириться.       — Да он, как погляжу, кулаком не только к столу прикладывается, — Пчёла кивнул на её скулу, где после вчерашнего инцидента виднелся небольшой синяк. — Это ведь он сделал?       — Какая разница?       — Как это какая? Только самый настоящий мудак может себе позволить на беззащитную девушку руку поднять. — У Вити внутри буквально всё кипело. Он просто не представлял себя в ситуации, где мог бы ударить Катю. Да, Пчёла мог хамить, грубо отвечать, максимум — разбить какую-нибудь чашку, но чтобы замахиваться — никогда. Если бы ему сейчас только попался этот Золотарёв на глаза…       — Давай сменим тему. Заживёт, всего лишь какой-то пустяковый синяк, — Алёна разом осушила бокал, переводя взгляд на приёмник, что стоял напротив, на кухонном гарнитуре. — Я хочу танцевать.       — Тебе на юбилее танцев не хватило? — С ухмылкой спросил Витя, сложив руки на груди.       Девушка соскочила с места, нажимая на зелёную кнопку. Тут же громко заиграла «Cheri Cheri Lady» — соседи позднее явно припомнят Пчёлкину эту «дискотеку». Хотя, когда его заботило чужое мнение? Куда более сейчас интересовала Алёна, тянущая за собой в центр просторной кухни.       — Составишь мне компанию? — Произнося это, Золотарёва вряд ли отдавала отчёт своим действиям.       У Вити не было шанса отказать. Как и не было шанса не положить руки ей на талию, внимательно наблюдая за ней. Алёна подпевала в такт песне, слова отскакивали от её пухлых губ, которые она периодически прикусывала. Женское тело извивалось в его ладонях, и Пчёла отдал бы всё, чтобы вечность наблюдать за этим зрелищем. В приглушённом свете Говорова выглядела притягательно и ещё более желанно, чем прежде.       Время, казалось, замерло. Никто не замечал цокота стрелок настенных часов — Вите было без надобности озадачиваться тем, который сейчас час, а Алёна просто хотела отвлечься ото всех проблем, хотя бы ненадолго. Не думать ни о Кирилле, ни о собственном горе, ни о свёкре, которого девушка ненавидела всей душой за его цинизм и расчётливость.       Совершенно не контролируя себя, она пустилась в пляс, скользя руками по мужским плечам и ощущая его мышцы — заметив ухмылку, возникшую на лице Пчёлы, Алёна победно улыбнулась в ответ и тут же почувствовала, как он перехватил её за талию покрепче, отчего вдоль позвоночника тут же пробежали мурашки.       Слова песни стихли, наступил проигрыш и она замерла, тяжело дыша из-за ритмичных движений. Пчёла поправил выбившийся локон, что непослушно спадал на глаза. Её макияж слегка размазался, а зрачки расширились от приличного количества спиртного в организме.       Золотарёва не знала, что на неё нахлынуло в тот момент, возможно, вино сыграло свою знаменательную роль. В следующее мгновение она потянулась к мужским губам, примыкая в крепком поцелуе. Ладони тут же обвили его крепкую шею, чтобы он был ещё ближе.       Ответа от Вити ждать долго не пришлось — уже через секунду мужчина углубил поцелуй, пятернёй зарываясь в длинные волосы. И это, чёрт возьми, так отличалось от того, что она испытывала с Кириллом.       Пчёлкин, будто ожидающий от неё всех этих действий, потерял последние капли рассудка и, подхватив её под бёдра, усадил на кухонный стол, а сам, встав между раздвинутых женских коленей, продолжал жадно целовать губы, до потери кислорода в лёгких.       Его руки, гуляя по телу, забрались под платье, останавливаясь на кромке чулок, момент — и вот Витя уже касается её в районе нижнего белья, заставляя протяжно застонать ему на ухо.       — Ещё… — Прошептала девушка, позволяя поцелуями исследовать тонкую шею.       Пчёлкин прикусывал кожу в районе ключиц, стараясь не сойти с ума окончательно. Он так давно об этом мечтал, подобная картинка часто, в последнее время, приходила ему во снах, а сейчас и вовсе сбывалась наяву: его Алёнка рядом и это — самое главное. Больше ничего не имеет значения.       Когда пальцы потянулись к застёжке платья на спине, в голове будто что-то прострелило и Алёна, кажется, протрезвела в одно мгновение. Всё, что они делают сейчас — огромнейшая ошибка. Как и то, что она приехала сюда, пытаясь найти утешение.       — Вить, — пытаясь отодвинуться, Золотарёва упёрлась ладонями ему в грудь. — Подожди.       — Сколько можно ждать? — Хрипло ответил он и, сгребая её руки в охапку, минуя своеобразное препятствие, вновь поцеловал. В этот раз его порыв успехом не увенчался.       — Это неправильно, — отрываясь, проговорила она ему в губы. Ей снова захотелось почувствовать их на себе, но Алёна сумела сдержаться, хотя собственное тело твердило, практически умоляло, чтобы девушка позволила Вите вновь к себе прикоснуться. — Нам нельзя…       — Почему нет? Мы ведь вдвоём этого хотим. Или ты боишься, что об этом узнают?       Собственный муж не заботил сейчас абсолютно, но обещание, данное однажды одному человеку, прочно засело в подсознании, периодически всплывая: она обещала не пытаться увести Пчёлкина.       — А как же Катя? Сможешь после такого смотреть ей в глаза?       — Одно твоё слово — и я сразу оставлю её. — Совершенно не раздумывая, тут же ответил Пчёла.       Ему, действительно, было плевать на чувства Яхонтовой. Да, он знал, что Катя его любит, но сам Витя, как ни старался, так и не смог почувствовать к ней хотя бы долю того, что было к Алёне.       — Так же, как и меня однажды?       Витя положил ладонь ей на щёку, стирая большим пальцем осыпавшиеся блёстки с теней. Почему в тот момент, когда он открывает ей душу, Говорова вспоминает то, что было чёрт знает когда?       — Ты же знаешь, что я не хотел этого. Обстоятельства так сложились, мне было необходимо уехать.       Сейчас, пожалуй, впору было бы припомнить Пчёле письмо, полученное перед свадьбой от его имени, но Алёна не решилась. Вместо этого она слезла со стола, одёргивая вниз задравшееся платье.       — Знаешь, нам, наверное, и друзьями быть не стоит. — Пытаясь не смотреть ему в глаза, вынесла вердикт.       — Настолько сильно не хочешь меня видеть?       — Просто друзья не должны хотеть друг друга. Вряд ли такая дружба будет кому-то понятна, — она стала пятиться назад, намереваясь как можно быстрее покинуть пределы этой квартиры.       Квартиры, в которой Алёна была чужой.       — Не нужно было мне приезжать к тебе.       — Подожди, — Пчёлкин хотел остановить её, но девушка выставила руку вперёд.       — Не надо, Вить. Это, действительно, было большой ошибкой. Нам надо научиться жить с этими обстоятельствами, которые есть сейчас, и забыть всё, что когда-то было между нами.       — А если я не хочу забывать? Ты ведь и сама прекрасно знаешь, что к Кате у меня всё ровно. Точно так же, как и у тебя к Золотарёву.       — Тогда зачем ты с ней?       — А ты нахера с Кириллом живёшь? Да и разве это жизнь? Так, глупое существование.       — Думаешь, я бы по доброй воле вышла за него? — Алёна сняла с вешалки пальто, набрасывая на плечи. — Я стала его женой не потому, что очень этого хотела.       — Не насильно же тебя заставили? — Витя вновь, в который раз за всё время, усмехнулся. — Ни за что не поверю в эту ахинею.       Золотарёва чувствовала мороз, пробирающий до самых косточек. Тело в секунду начало выламывать, как при температуре сорок. Ей так хотелось броситься сейчас в эти крепкие руки, прижаться посильней, расплакаться и вылить правду такой, какой она была на самом деле: да, да, и ещё раз — да! Её натурально принудили, заломив руки за спину, подписать этот смертельный приговор, вместо чернил используя собственную кровь.       — Не ищи больше встреч, пожалуйста, — она наощупь, найдя сапоги, прочно застегнула змейку.       Витя в мгновение догнал, когда Алёна уже открыла дверь, стоя к нему спиной. На улице уже давно посветлело, и девушка сощурилась от этого яркого свечения. Сколько времени она провела здесь? Час или больше? По ощущениям — вечность.       — Не уходи… — Пчёла носом зарылся в её волосы, опалив кожу шеи горячим дыханием. Говорова еле сдержалась, чтобы не развернуться к нему и, в действительности, не остаться тут. — А если сбежишь — всё равно найду.       Алёна убрала мужскую ладонь со своей талии, сглатывая тугой ком в горле. Сейчас она вернётся в свою золотую клетку, примет душ, избавится от этого платья, протрезвеет и забудет всё, что было на кухне. Ну, а ежели наваждение не сойдёт — застрелится, позаимствовав у Кирилла пистолет.       — Оставь меня в покое, — переступив порог квартиры, кажущуюся самой настоящей преисподней, она наконец-то обернулась, встречаясь с его болезненным взглядом.       Витя, несмотря ни на что, по-прежнему выглядел столь самоуверенным, что хотелось зарядить ему со всей силы, сбить с него эту идиотскую спесь. Он будто был уверен, что она всё равно будет его. Сейчас или позже — неважно; это лишь вопрос времени.       — Запомни то, что я сказал, Алён, — сказал Витя напоследок, когда каблук женских сапог уже коснулся ступеньки. Эти слова проникли глубоко под кожу, оседая на мышечной ткани.       — Никогда, слышишь? — Прошептала Золотарёва. — Если ты придёшь, то снова испортишь всю мою жизнь…       — А, может, не испорчу, а спасу? Откуда ты знаешь?       Она просто покачала головой, в попытке выбить это всё из головы.       — Я надеюсь, что ты меня услышал.       — И я надеюсь, что ты меня услышала, — проговорил Витя ей вслед, буквально ощущая, как сладковатый запах духов, даже после её ухода, продолжал витать в воздухе.

***

      Кирилл не помнил, сколько приглушил вчера водки, после того, как уехал из ресторана. Выслушав от отца очередную дозу нравоучений, что ему бы следовало свою жену правильно «воспитывать», Золотарёв, в который раз извинившись перед гостями, подхватил пиджак со спинки стула, намереваясь как можно быстрее удалиться оттуда.       Сидя в каком-то баре в центре Москвы, заняв вип-ложу, он много пил и постоянно думал. Думал, что, возможно, ему стоит изменить что-то в своей жизни? Или в их с Алёной жизнях? Сгонять куда-то на море, например? Погреть кости, отдохнуть и поговорить по-человечески в нормальных условиях? А не в этом городе-душегубе, в котором-то и полной грудью невозможно вдохнуть.       С каждой влитой рюмкой, помыслы эти становились всё туманнее и размытее, а молоденькая официантка, обслуживающая его столик, превращалась, из просто симпатичной девчонки, чуть ли не в королеву красоты.       — Может, компанию составишь? — Спросил Золотарёв, поймав незнакомку за руку. — А то мне одному чё-то скучновато.       — Я на работе, — ответила она, прочнее перехватив поднос. — Не положено.       — Да ладно, где написано, что не положено? Не боись, пока здесь будешь — оплачу твою почасовку в двойном эквиваленте, — дёрнув девушку за руку, чтобы та умостилась рядом с ним, на кожаном диванчике, Кирилл усмехнулся. — Ты там только позови кого-то из своих, пускай ещё выпивки принесут.       Первое, что увидел мужчина, открыв заспанные глаза — небольшие прикроватные часы, показывающие почти десять утра и плотно задвинутые портьеры, явно из самой дешёвой ткани, поскольку свет через них всё равно просачивался, больно резанув по сетчатке.       Кирилл вполне мог бы списать своё местонахождение в незнакомой квартире на то, что та официантка, с которой он завис вчера, просто любезно привезла его к себе, чтобы не бросать перебравшего с алкоголем бедолагу на произвол судьбы, — учитывая, сколько денег было у него в кошельке, обворовать могли в одну секунду.       Выругавшись про себя, Золотарёв поднялся с кровати, натягивая брюки. Вряд ли этой ночью между ними не было чего-то более серьёзного, нежели обычные поцелуи. Попытки вспомнить хоть что-то оказались тщетными. Ещё и рубашка его куда-то запропастилась! Не мог же он, в самом деле, потерять её где-то в такой мороз?       Покинув пределы спальни, Кирилл тут же оказался на кухне. Однокомнатная квартирка в хрущёвке казалась настолько маленькой, что в ней даже было тяжеловато дышать. Под потолком стоял отчётливый запах горелого растительного масла, крепкого кофе и сигарет. Ему в таких «хоромах» бывать за свои года ещё не доводилось, отчего он неприятно сморщился.       Из ванной комнаты донёсся шум воды, после чего последовал весьма логичный вывод, что ночная пассия, по всей видимости, находится там. Хотя, может, он вообще уехал не с ней, а любой другой?       — Рано просыпаешься, — жадно поглощая воду из стакана, Золотарёв услышал около себя приятный женский голосок.       — Десять утра — это рано? — Переведя на неё свой взгляд, спросил мужчина. Теперь понятно, куда делась его рубашка — была нагло сворована чуть ли не из-под носа.       — Учитывая, что ты устроил здесь этой ночью — да, рано. — Ехидно улыбнувшись, девчонка забралась на стул, подогнув под себя одну ногу.       — Я устроил? — Отставив стакан на стол, переспросил Кирилл. Будто рябящая картинка телевизора, стали проклёвываться воспоминания: они вместе уезжают из бара на такси, она осыпает его страстными поцелуями, а потом… сука!       — Только не говори, что ничего не помнишь, — театрально вздохнула, когда в качестве ответа получила отрицательный кивок. — Жаль, ты был очень даже неплох.       Золотарёв оглядел её с ног до головы: симпатичная мордашка, длинные смоляные волосы; худое, даже, можно сказать, весьма костлявое телосложение. На вид ей не больше восемнадцати. Он невольно задумался: а она хотя бы школу закончила? Проблемы с законом, даже если таковые и возникнут, Кирилл уладит без особых трудностей, вот только если об этом узнает отец — будет точно не до смеха.       — Ну, ты хоть скажи, как тебя зовут-то?       — Что, и этого не помнишь? — Отпив свой уже давно остывший кофе, она вновь улыбнулась. — Я Кристина.       — Так я, получается, что-то должен тебе? — Кирилл похлопал себя по карманам брюк в поисках кошелька. Достав оттуда пару зелёных купюр, положил их прямо перед лицом новой знакомой. — Хватит? А то я в ваших расценках не силён.       — Думаешь, я в ночную смену ещё и проституткой подрабатываю? — Кристина на подобное вовсе не обиделась, а, напротив, деньги приняла, отложив их под ажурную салфетку.       — Не думаю. Я ведь обещал вчера, что ставку твою перекрою, так что там ещё и с премией, считай, — выкрутился Кирилл, заняв место напротив. — Раз уж не работаешь, почему тогда меня не оставила там?       — Ты мне понравился, — честно призналась она. — И, вообще, когда я везла тебя сюда, то ничего такого и не предполагала. Ты первый начал.       Золотарёв хлопнул себя по лбу, сощурив глаза. Насколько же сильно по нему бьёт отсутствие близости с Алёной, что он лезет под юбку первой попавшейся официантке?       — Кристин, ты не подумай ничё такого, ладно? — Он покачал головой. — Бес попутал.       — Да я ничего такого и не думаю, — девчонка пожала плечами. — И можешь не переживать, специально искать твою жену, чтобы всё ей рассказать, я не стану.       — Откуда ты знаешь, что у меня есть жена?       — Ты сам вчера о ней много говорил. К тому же, твоё кольцо всё объясняет.       Пьяный разум Золотарёва так и не припомнил того промежутка времени, где он, нажравшись уже чуть ли не до поросячьего визга, уронив голову на руки, начал разговор об Алёне. Из-за алкоголя, наружу вылезла та обида, что уже очень давно сидела внутри, и Кириллу были срочно необходимы лишние уши, чтобы влить туда всю эту грязь.       Он вспоминал всё постепенно: детство; осознание влюблённости в Говорову; первый, не совсем удачный, поцелуй; свадьбу и даже Пчёлкина. Кристина помнила, как изменилось мужское лицо, при упоминании последнего. Она даже невольно задалась вопросом: «Что же там за Пчёла-то такой, раз уж другие барышни готовы за ним чуть ли не на край света уехать?».       — Сделаю тебе кофе, — Кристина встала со стула, ставя чайник на плиту. — Тебе покрепче?       — И без сахара, — Золотарёв прокашлялся. — Тебе сколько лет?       — Девушкам такие вопросы не задают, вообще-то, — она лукаво улыбнулась, — сколько дашь?       — Честно? Выглядишь на шестнадцать.       — Таких комплиментов я, конечно, уже давно в свой адрес не слышала, — ставя перед ним чашку с ароматным горячим напитком, прислонилась бёдрами к столу. — Мне восемнадцать.       — И уже работаешь? Да ещё и где? Всяких упырей обслуживаешь.       — Ну, почему сразу упырей? Иногда вот, такие, как ты, встречаются, — брюнетка провела длинным ноготком по его плечу. — Или ты тоже упырь?       — По мнению моей жены — да, — от её прикосновения внизу живота затянулся крепкий узел, которого, по большому счёту, вообще быть не должно. Лучше свалить побыстрее, пока он не совершил ещё одну непоправимую ошибку. — Ладно, спасибо тебе, красавица, за тёплый приём, но мне уже пора. Рубашку вернёшь назад?       От следующих её действий, Кирилл только сжал кулаки чуть ли не до хруста пальцев, сглотнув вязкую слюну. Его, вполне себе здорового мужика, точно нельзя провоцировать таким! Кристина, глядя ему в глаза, принялась расстёгивать маленькие пуговки, оголяя постепенно участки кожи. Спустя пару мгновений, она уже протягивала ему вещь, слегка ёжась от прохлады.       — Держи, — тягуче протянула девушка. — Помочь застегнуть?       — Помоги, — не до конца осознавая этого, Золотарёв самолично принял правила игры.       Потянув его за руку, заставила встать на ноги. Чуть приподнявшись, мягко притронулась губами к его скуле, затем — ниже, языком проведя по кадыку. Ткань рубашки так и оставалась зажата в её ладони, но Кирилл поспешил это исправить, откинув ту в сторону.       Резко усадив Крис на столешницу, втиснулся между раздвинутых ног, жадно припадая поцелуем к упругой груди, ощущая, как она нетерпеливо потёрлась об него, явно почувствовав всю силу нахлынувшего возбуждения.       — А жена в милицию с пропажей мужа не обратится? — Хватая ртом воздух, пока Золотарёв сильными толчками вбивался в податливое тело, съязвила Уварова.       — А мы и есть милиция, — на его губах очередная усмешка. Удивительно, но сейчас Алёна заботила его в самую последнюю очередь.       Ведь нет ничего плохого в том, что он позволил себе расслабиться? Абсолютно. Теперь, всего-навсего, в его жизни будет на один грешок побольше, но никому от этого хуже не станет.

***

      Алёна проснулась от негромкого копошения в спальне, почти над ухом. Открыв глаза, она увидела Кирилла, который, по всей видимости, только вернулся домой. Муж переодевался в домашнее и, почему-то, пытался параллельно оттереть что-то от воротника рубашки. Из-за задвинутых штор она не видела, что это — оставленная губная помада Кристины, которую Золотарёв заметил только сейчас.       — Привет, — приняв сидячее положение, первой произнесла девушка.       — Привет, — ответил он. Алёна сразу же обратила внимание, что в глаза Кирилл ей не смотрит.       — Ты где был?       — В офисе.       Золотарёва не помнила, как вернулась от Вити, тогда всё было, словно в тумане. Заскочив в квартиру, закрылась на все замки. Ей казалось, что не сделай она этого — Пчёла обязательно, каким-то образом, сможет проникнуть вовнутрь. Организм требовал, что называется, «опохмелиться», но, глядя на своё уставшее отражение в зеркале ванной комнаты, после едва ли не обжигающего душа, приняла чёткое решение, что больше даже думать об алкоголе не станет. Она обещала, что, в первую очередь, ради отца, не станет зарывать себя таким образом в землю.       Алёна не знала, сколько проспала. Как оказалось, бросив взгляд на часы, — почти целый день. Сейчас, когда всё выпитое за предыдущие дни выветрилось, то и жить, как будто бы, стало чуточку легче.       — Ты ничего не хочешь мне сказать? — Спросила девушка.       — Извини, — кинув на затягивающуюся ссадину на скуле, Кирилл, сняв с вешалки халат, лишь бросил: — Очень устал, хочу просто отдохнуть.       Конечно, мать вашу, устал! Отчего же ему не утомиться? От того, что он, в буквальном смысле слова, задержался на другом конце Москвы, пока дома ждёт жена и перепробовал Кристину почти во всех позах, утоляя таким образом жажду к женскому телу. Золотарёв был уверен: если бы сейчас Алёна предложила ему себя — он точно бы отказался.       Стоило ему покинуть пределы спальни, как тут же повисла звенящая тишина. Говорова откинулась на подушки обратно, скидывая одеяло. Но не потому, что в комнате душно, а из-за воспоминаний.       Надев чистую ночную сорочку, Алёна скользнула меж простынями, надеясь поскорей погрузиться в успокаивающее царство Морфея. Но образ Пчёлы как назло не шёл прочь из головы. Тело, до сих пор помня его пальцы, скользящие везде, чуть ли не умоляло что-то сделать с этим накатившим возбуждением, которое не отпускало вот уже как несколько часов. Она прикрыла глаза, сжав бёдра посильнее, на что мышцы тут же отозвались, чуть прогибая спину.       Это, пожалуй, высшая степень идиотизма — думать о своём чертовски красивом бывшем, возбуждаясь при этом…       Особо не контролируя то, что делает, Алёна мягко прикоснулась к себе. Сейчас будто не она сама с нажимом тёрла набухший клитор, а Витя. Не она просовывала пальцы глубже, а Пчёлкин срывался на сумасшедший ритм.       Утопив очередной протяжный стон в сжатых губах, чувствуя, как внутри стали крепко сжиматься мышцы, Золотарёва вспомнила, как ей было хорошо однажды рядом с Пчёлкиным… Его сильные, но, в то же время, нежные руки, даже рядом не стояли с теми прикосновениями, которыми одаривал Кирилл.       Резко отвернувшись к стене, Алёна накрылась одеялом, прикрыв глаза. Шум в ванной продолжался и она надеялась, что супруг пробудет там ещё долго — лишний раз с ним встречаться, тем более, в пределах спальни, не было никакого желания.       Отныне стены этой квартиры стали поглощать очередную дозу лжи, которая исходила не только от Алёны, но и от Кирилла.