По-старому

Велвет нерешительно нажала на звонок. Все внутри нее тряслось от предстоящей встречи. Весь этот дом напоминал ей о нем. Как он отреагирует? Что скажет? Прогонит вон или позволит открыться после такой долгой разлуки? Сердце колотилось в груди, а смутная паника словно и не собиралась отпускать. Навязчивые мысли хаотично кружились в ее голове, пока палец тянулся к кнопке. Дышать становилось тяжелее. Но вот, она надавила на кнопку звонка. Первые минуты ничего не было слышно, и Велвет уже решила, что ей повезло, как замок тихо щелкнул. Когда брат показался на пороге дома, она услышала смесь замешательства и гнева в его судорожном вдохе. Велвет видела, как голубые глаза забегали по ее физиономии и телу. Он уже не был тем хрупким подростком, каким она его помнила. Все, что смог выдавить из себя Венир, было холодное «привет». Но в одном нем было больше эмоций, чем в миллионе слов. — Можно мне войти? — Венир выдохнул, пропуская ее за порог. Сестра выглядела также шикарно и дорого. Пока он был здесь и мирился с ее предательством, она жила своей лучшей жизнью. Жила, как будто и не знала его вовсе. Даже ни намека на раскаяние. Ни намека на извинения. В груди защемило от принятия, сколько времени они упустили. Ему хотелось, так хотелось подбежать, схватить ее на руки, и крепко-крепко обнять. Рассказать как ждал ее, как не оставлял попытки найти ее. Но закрыть глаза на предательство нельзя, он понимал это. Венир не мог позволить сестре просто так ворваться в его жизнь. Велвет бесцеремонно осматривала его дом, вновь надев холодную маску на лицо. Но когда сестра уже рассматривала фотографии в гостиной, он не мог сдержаться. Помимо фотографий его свадьбы и детей там была она… Улыбчивая, совсем юная. Венир сжал переносицу, не позволяя слезам покатиться так бесцеремонно. Брат крепко обнял сестру со спины и заплакал, зарывшись лицом в ее волосы. Он не знал, какой реакции ждать. Была бы это та Велвет, что и двенадцать лет назад, она бы, скорее всего, накричала на него с просьбами больше никогда так не делать. Но сейчас… Она аккуратно провела рукой по его предплечью, слабо сжимая. — Я знаю, как сильно ты меня ненавидишь. — Она развернулась к нему лицом, больше не скрывая своих чувств. Слезы текли по ее щекам, размывая подводку в уголках глаз. Венир только крепче обнял свою сестру, позволяя ей плакать. Это была та сцена, которую он никогда не думал, что увидит вновь. Воссоединение, которого он так ждал. Шанс, наконец, простить ее. Наконец отпустить все как есть. Наконец обрести покой. — Я так скучал… — его голос дрогнул от слез. Он вытер их со своих щек и с улыбкой посмотрел на Велвет. Он хотел злиться на нее, но не мог. Она была для него всем. — Теперь ты дома… Венир крепко сжимал ее руки, боясь, что она снова исчезнет. С мольбой в глазах он смотрел на девичье бледное лицо. Сестра смотрела на него по-особенному, не было былой злобы или презрения. Смотря в глаза напротив, у него появлялось все больше вопросов. Конечно, он репетировал этот момент. Придумывал их диалоги и отметал не понравившиеся варианты. Ему много нужно было спросить. Так много нужно узнать. Но единственным вопросом в голове что был, так и остался только он: — «Почему ты вернулась?» Венир надеялся услышать слова о любви, о том, как она скучала все эти года, что у нее просто не было времени на него. Но побледневшие губы сестры сообщили ему новость, заставившая его кровь застыть в жилах. Мужская рука накрыла ее щеку, аккуратно поглаживая. Велвет с досадой во взгляде опустила голову вниз. Хрупкие плечи содрогнулись. — У меня нашли рак. Кажется, что именно с этого момента жизнь Венира разделилась на до и после. Он застыл, и кажись, на секунду забыл, как дышать. Ему хотелось верить, что это розыгрыш и всего лишь подводка к настоящей причине приезда, но в глазах сестры он увидел лишь убогую печаль. Она не врала. — И… Как давно ты знаешь? — дрожащим голосом спросил брат. Казалось, его сердце разбивалась у нее на глазах. Почему именно с ней? Его жизнь только начала налаживаться. Все, чего он хотел, это снова быть со своей сестрой. Венира тошнило от своей беспомощности. Все что он мог сделать, это утешить ее сейчас. — Месяц назад мне сказали, что в лечение нет смысла, — прикрывая лицо, ответила Велвет, — Я умираю. В лучшем случае через полгода. — А в худшем? — Три месяца. Венир закрыл глаза и крепко сжал руку сестры. Целая жизнь на расстоянии, мучения. Он так хотел наверстать упущенное, и сейчас у него оставалось так мало времени, чтобы сделать это. — Я приехала попрощаться. Чтобы о моей смерти ты узнал от меня, а не телевизора. Венир смахнул слезу с глаз сестры. Он проглотил свою печаль и сделал глубокий вдох, снова крепко ее обнимая. Запах ее парфюма ударил в нос, заставляя перенестись в лучшие годы его жизни. Он погладил ее по голове, чувствуя крепления наращённых волос. Она пыталась бороться. Сейчас он должен был быть сильным, быть для нее мужчиной. — Пообещай, что у нас с тобой останется как можно больше воспоминаний, прежде чем ты уйдешь, — он вытер ее щеки большими пальцами, — В моем сердце всегда будет место для тебя. Мы наверстаем все те годы, которые потеряли. Что ты позволишь мне показывать свою любовь. Велвет уткнулась носом в его грудь. Венир поцеловал тыльную сторону ладошки сестры, желая как можно скорее ее успокоить. — Я обещаю. Входная дверь открылась, и в дом забежали два счастливых ребенка, пытаясь обогнать мать. Когда часть семейства увидели Венира, обнимающего другую женщину, вопросы появились у всех. Велвет быстро смахнула слезы и лучезарно улыбнулась, словно ничего не произошло. — Привет, мальчики, — она присела перед ними на корточки, чтобы сравнять лица, — Ваш папа рассказывал вам о вашей великолепной тете? Венир улыбнулся, тут же приводя свое лицо в порядок. Увидев, как его сыновья — Корд и Виссон — с улыбкой приняли его сестру, он растаял. Его дети были самыми лучшими на свете, он был в этом твердо убежден. — Мальчики, давайте вы немного поиграете, — его жена по имени Синель нежно улыбнулась детям, а когда те скрылись на лестнице, серьезно посмотрела на Велвет, — Венир говорил, что ты бросила его, после вашего освобождения. Что тебе сейчас надо от нашей семьи? Венир сглотнул от шока. Он знал, что его жена не ценитель всех этих любезностей, но что бы так грубо… Он сделал шаг вперед, но Велвет мягко оттолкнула его на то же место. Синель выглядела раздраженной, и, скрестив руки, на груди буравила его сестрицу взглядом. Он знал, что в конфликте две эти женщины просто монстры, так что за этим было даже интересно наблюдать. — Я просто приехала сообщить новость о том, что я умираю, — спор закончился так же быстро, как и начался. Синель виновато отвела глаза в сторону, неловко прочистив горло. Велвет присела на диван, выглядя все также непоколебимо, — Не волнуйся, тебе не придется меня долго терпеть. Синель осталась стоять в стороне, когда Венир сел рядом с сестрой. Все, чего он хотел, это больше ни на секунду не отходить от нее. Хотя Велвет и выглядела так, словно ей не нужна была помощь и поддержка, он понимал, что это просто игра. Защита от его жены, слишком резко высказавшая свою позицию. — Я уже сказал, что я не позволю тебе просто сидеть и ждать этого, — краем глаза он увидел, что Синель удалилась на кухню. Венир взял Велвет за руку, осторожно поглаживая ладонь большим пальцем. — Просто скажи мне, что мне сделать. Что сделать, что бы ты чествовала себя нужной? Как показать, что без тебя я не был бы тем, кем являюсь. — Как зовут твою жену? — она словно проигнорировала все его чувства, — Она знает, что я бросила тебя? Венир стыдливо опустил глаза вниз. Он не был готов к этому вопросу. — Ее зовут Синель, — он хмыкнул, — Да, я… Я рассказал ей. — Ты действительно так переживал из-за моего ухода? Венир словно отошел ото сна. Как она вообще может спрашивать это? Он видел, как сестре неловко, но от этого он даже чувствовал какое-то ликование. Словно вот и наступил момент раскаяния. Он хохотнул, сильнее сжав ее руку. — Ну конечно. Я так переживал, что с тобой может что-то случиться, — он опустил голову, приложив руку Велвет к своим губам, — Ты всегда была для меня всем, ты же ведь моя сестра! Пусть ты и причиняла мне боль в прошлом, я всегда любил тебя. Вот почему я не обижаюсь, не ненавижу тебя сейчас. И вот почему… Я прощаю тебя сейчас. Велвет вздрогнула. Прощение. Она не верила своим ушам. Чувство, что она не заслужила его, пожирало ее изнутри. Грудь сковало от отвращения к себе. Хотелось упасть на пол и зарыдать у его ног. Вся та ненависть, что она испытывала к себе на протяжении всей их разлуки снова с ней. Она слабо улыбнулась, наконец, посмотрев на брата. — Я… Могу я остаться здесь? Конечно он не мог отказать ей в этом. Одинокая слеза покатилась по его щеке, и он, закусив губу, ответил: — Да, разумеется. Они бродили по дому. Венир показывал ей остальные комнаты, рассказывая о каждой безделушке, которые он привез с отпуска. Велвет же внимательно слушала, однако скрыть скуку она не могла. Дом правда был большой. Деревянный, с прекрасным ландшафтом, и больше напоминал дачу, чем коттедж. Остальные дома в округе были простенькие, и по пути сюда Велвет сравнивала их с будками для собак. На втором этаже располагались все спальни и вторая ванная. Спальни сыновей были раздельные, и располагались друг напротив друга. Третья спальня была Венира с супругой, а в четвертой, как казалось, предстояло остановиться Велвет. — Оу, нет, — Венир аккуратно взял ее за плечи. Он не мог оставить ее в комнате для гостей. Не тогда, когда ее проживание будет постоянным. Он собирался отдать ей его личную комнату, — Ты будешь жить в моей комнате. — А где ты и жена будете спать? — Велвет вошла в комнату, и к счастью, никого там не увидела, — Мне кажется, Синель боится меня. Венир вздохнул, последовав за ней. По правде говоря, он был бы рад даже спать здесь на кушетке. Лишь бы вновь не разлучаться. — Она не боится тебя, — он сел на койку, — Ты не нравишься ей из-за… Прошлого. — Мне правда очень стыдно… — сестра обняла его. Сейчас о холодности не могло быть и речи. Венир позволил ей это сделать. Он не смел сказать о том, как ему не хватало этого чувства. Ему не хватало ее. Поток горько-сладких воспоминаний затопил его разум. Смесь радости, печали… Тепла. Однако, прежде всего он чувствовал утешение, снова обнимая сестру. — Нам обоим нужно отдохнуть, Вени, — она отдалилась, по-доброму потрепав его волосы, — Я с радостью поболтаю с тобой и твоими детьми, когда приведу себя в порядок. Так он и сделал. Венир послушно вышел, замечая жену, что, кажется, слушала их разговор все это время. Синель облокотилась на перила, заглядывая на Венира через плечо. — Она останется здесь? — Да, — Венир встал рядом с ней, смотря как на первом этаже резвиться его кот Бол, — И ты знаешь почему. Я не ожидаю, что ты простишь ее также быстро как я, но ты хоть попытайся. Ей правда жаль. Прямо сейчас я просто хочу наверстать все те упущенные годы. Поэтому, пожалуйста… Дай ей шанс. — Я просто не понимаю… — Синель серьезно посмотрела на него, поражаясь его словам, — Как после всего, что она сделала, ты заботишься о ней? Ты ведешь себя как тряпка, Венир. Он отшатнулся от ее объятий. Впервые в жизни ему не было стыдно за свои чувства. Сейчас Венир смотрел на нее с той решимостью, которую она никогда раньше не видела. — Да. И мне никогда не будет стыдно проявлять к ней доброту, — Синель растерянно смотрела на него, — Я буду для нее тряпкой, если ей этого хочется. Она растерла виски, с шоком смотря на супруга. Он никогда не был таким. Синель пугал его фанатизм. Она аккуратно дотронулась до плеча Венира, переходя практически на шепот: — Но у тебя есть семья… Я, наши мальчики. Ты думаешь, Корд и Виссон так быстро примут женщину, которую они никогда не видели? — Синель подошла еще ближе, — У тебя к ней какая-то больная любовь… Теперь мне даже интересно, любишь ли ты меня также сильно, как и ее? Венир застыл. Чувство разочарования нахлынуло на него с ужасной силой. Он никогда не думал, что услышит такие слова именно от нее. Он не понимал, действительно ли эта любовь была чем-то странным, что бы ее принять? Возможно, с его стороны и было глупо ожидать принятия. Однако сейчас это было и неважно. Его любовь к сестре была безусловна. — Я люблю ее больше, чем ты можешь себе представить — Венир буквально прошипел эти слова. Голос был суров, а глаза полны боли, — Никогда больше не задавай этот вопрос. Ты и так знаешь, какие у меня чувства к детям и тебе. Но Велвет часть меня. Я был с ней дольше, чем с тобой, дольше, чем с кем-либо. В моей сестре нет ни грамма злобы. И ты не смеешь сравнивать мою безусловную любовь к ней, с той, которую ты получаешь, просто будучи моей женой. Синель чувствовала себя преданной. Все, что она знала и считала настоящим, оказалось ложью. Все что у них было, все что сейчас есть, казалось, перевернулось с ног на голову в мгновение ока. Венир сурово смотрел на нее, наблюдая, как внутри нее рушится мир. Синель оттолкнула его от себя, видя в его взгляде замешательство. — Как ты можешь говорить такие вещи, Венир?! Ты хочешь бросить все к черту ради своей избалованной сестры? Она никогда не любила тебя! — сквозь слезы она кричала эти слова. Ее не волновала, услышат ли это домочадцы, — Ты ведешь себя как ее собачка, плюешь на меня и на наших детей! Впервые в жизни он был настолько зол. Синель затронула все его глубокие страхи. Глубоко внутри взревело чувство, что он снова все теряет. — Избалованна?! Ты думаешь, она избалованна? Она умирает! — его голос больше похож на рев. Внезапно за их спинами скрипнула дверь. Две кучерявые головы смотрели на них с выпученными глазами. — Пап, почему ты кричишь? — Корд зажался, не давая брату выйти вперед. Венир все еще был полон ярости, которую он раньше не испытывал. Он сжимал кулаки, готовясь что-то сломать. Однако слова ребенка заставили его вернуться в реальность и почувствовать ужасный стыд и вину. Венир растеряно посмотрел на сына. — По комнатам, мальчики. Дети удалились. Венир тяжело дышит, стараясь держать себя в руках. Он хватается за перила, опуская голову вниз. — Вот, во что она тебя превращает. — Синель строго заговорила, не решаясь подойти ближе. — Ты же знаешь, что я люблю тебя, — уже спокойным голосом говорил Венир, — Но я также обязан кое-чем своей сестре. Я ничего не могу у нее забрать… Я… просто… — Я не понимаю… — Синель устало ответила, — Если она так сильно любит тебя, то почему бросила? Ни одного звонка и письма за двенадцать лет. А ты все еще находишь ей оправдания. Синель обняла его, осторожно поглаживая спину. Она надеялась, что он не разозлится еще сильнее. Венир даже не подумал обо всем этом. Была ли она права? Действительно ли она просто воспользовалась им сегодня? Он вздохнул, сделав протяжной вдох. Рой из мыслей кружился в его голове. И не в одной из них он не находил контраргумента. Почему она бросила его, и почему он принял ее, после того, как она оставила его совсем одного. — Я знала, — Синель похлопала его по плечу и пошла в сторону спальни Корда, — Подумай над моими словами. Тишина наполнила дом. Он сел на пол, взявшись руками за волосы. Что с ним будет? Простит ли его жена сестру? Примет ли она ее в их жизнь? А как же дети? А что насчет него самого? Он чувствовал себя таким беспомощным от всех этих вопросов. Что если он действительно просто оправдывает ее? — Венир? — он уставился вперед. Сестра вышла из комнаты, вытаскивая из ушей наушники. Значит, она ничего не слышала… Велвет села перед ним, обеспокоенно смотря в его лицо, — Все хорошо? Венир глубоко вздохнул, обнаружив, что ему трудно говорить. Слова жены не покидали его голову. Он молился, что она действительно ничего не слышала из их ссоры. — Да, все норм. — Он взял ее за руку и они вместе поднялись на ноги. Велвет видела, что ни черта подобного. Брат выглядел сломанным. Когда он грустил в детстве, она обычно проделывала хитрость, которая всегда срабатывала… — Может, закажем еды и поужинаем все вместе? — Велвет заметила огонек в глазах брата. Она улыбнулась, потрепав его за голову, вызывая у него смешок, — Ты… Все еще любишь макароны с сыром и банановый молочный коктейль? Неуверенность Велвет вызвала у Венира смешок, сорвавшийся с его губ. Но он тут же превратился в широкую улыбку, в которой появился проблеск счастья. Подумать только, она все еще помнила, что ему нравилось, когда они были детьми! Улыбка стала шире, ведь она оказалась права. — Да, я все еще люблю макароны и молочные коктейли. Велвет улыбнулась в ответ, доставая телефон. — А дети и Синель? — Ну, макароны любят все. С ними трудно ошибиться. — Хоть он и улыбался, но все еще думал о недавней ссоре. Тем не менее, он не мог позволить плохим мыслям испортить этот момент. Его глаза блестели от улыбки сестры. — Хорошо, тогдааа… Оплатить, — она немного расстроилась, что курьер приедет только через час. Хотя для дома за городом это было даже быстро, — Можно я пока схожу в душ. Там есть халат? Он провел ее до ванной, усмехнувшись ее просьбой. — На будущее, — он вручил ей черный махровый халат с поясом, — Тебе не нужно спрашивать меня. Ты моя сестра. Считай, что это твой дом. И ты можешь делать все, что тебе заблагорассудиться. Теперь он остался один. Его разум снова начал судорожно перебирать мысли о том, было ли это хорошей идеей. Но теплое чувство в сердце давало ему надежду, что он все делал правильно. Ради своей сестры.