Пролог

Две пинты сливочного пива в хрупком теле Грейнджер не смогли достаточно ее расслабить. Гарри понял это, когда подруга снова «взорвалась» в высказываниях о владельце местной пекарни и распугала соседний столик не только поразительно грубыми изречениями, но и разбитыми пустыми бутылками, которые, к их общему несчастью, не успели отлевитировать за барную стойку паба. — Я всегда с особым уважением отношусь к людям, вы знаете! И мистер Кордон не был исключением, пока… Пока… — голос девушки предательски подрагивает. Джинни надеется, что хоть сейчас Грейнджер заплачет от невыносимой несправедливости сложившейся в пекарне ситуации, но пышногривая ведьма вместо слез изливает из себя желчь с буйно горящими чистой яростью глазами. — Да он навозный жук! Он последняя фантастическая тварь, не занесенная в книгу Скамандеров! — Герм, милая, я понимаю: мистер Кордон действительно поступил отвратительно, но… — Отвратительно? Это мягко сказано! Он конченый слабоумный негодяй, который живет прошлым, не принимая устоев нового мира! После войны прошло пять лет! Пять лет, Джинни! Да как он смеет… Гарри не остается больше ничего, кроме как молчаливо вручить в напряженную ладонь Гермионы стакан огневиски. Может, это сработает и вместе с опьянением ее накроет слабость и тупая боль? Восстанавливать уже третье по счету заведение — разбитые стекла, треснувшие дубовые столы и пару покореженных барных стульев — ему, по правде, уже неловко. Да и лишаться еще одного местечка, в которое Грейнджер после ее необузданной злости могут больше не впустить, не хотелось. Здесь было довольно мило. Да и немноголюдно. Ему с женой уже как-то без особой разницы, как к их компании отнесутся, а вот Гермиону всегда съедает жгучий стыд, стоит только волне пылкого негодования пройти, оставляя ее разгоряченную в смятении и с сотней извинений на языке. А извинялась она так же неистово, как и крушила все на своем пути. Это законы компенсаторики. Вот только столь простая причинно-следственная связь молодую ведьму не смущала, и каждый день, как замкнутая в порочном круге, она бесконтрольно исторгала из себя яростную магию, а успокоившись, скрывала назойливые слезы позора и досады, сбегая туда, где последствиям ее раздражения Гермиону уже не догнать. Домой. Вымученной и ослабленной. А ведь день начинался так спокойно, Мерлин.

***

Драко Малфоя она заметила не сразу. Лишь выбрав напиток на обеденный перерыв и заскучав в очереди, обратила внимание на панорамное окно, за которым платиноволосый нещадно дымил волшебные сигареты. — Никогда не видела, чтобы Малфой приходил сюда. Он работает с Министерстве второй год, но ни разу не забредал в пекарню. — Он всего лишь курит возле витрины, Герм, — заметив ее взгляд, Джинни по-доброму усмехается. — Не обязательно его интересуют панкейки. — И все же я предполагала, что кроме пятого уровня и собственного дома его нигде и не встретить. Судьба и привычки Драко мало интересовали Гермиону. Они ежедневно пересекались в Министерстве и коротко, с намеком на вежливость, здоровались кивками, пока вдруг не оказывались в замкнутом помещении, где между ними, как по графику, зачастую возникали рабочие несостыковки и выяснения правоты друг друга. Споры с ним не казались ей серьезными конфликтами, пусть каждый раз реабилитировавшийся в глазах общественности аристократ и выводил Грейнджер. Ничего серьезного. Обычные рутинные разборки с человеком, который мог позволить себе оперировать деталями и знаниями на одном уровне с Гермионой. Она бы даже могла сказать, что подобные пересечения интересов ее забавляли, если бы каждый раз не приходилось рвать глотку и пытаться удержаться на гребне спокойствия. Девушка проваливалась всегда, но мужчина не предпринимал попыток пресечь любые их новые громкие обсуждения из раза в раз. Доставляло ли это ему удовольствие? Возможно. Что до его личной жизни — плевать. Однако почему-то общественных мест даже в зоне Министерской территории он то ли избегал, то ли намеренно игнорировал их из-за врожденного снобизма. — Кажется, я поняла, в чем дело, — шепчет подруга, взглядом переводя внимание Грейнджер. — Нашего местного затворника вывел в свет старый приятель. И правда, на кассе через несколько посетителей от девушек показалось знакомое лицо. Блейза Забини ни с кем не перепутаешь, вот только почему в его сдержанных жестах при беседе с владельцем так и сквозило раздражением и недопониманием? Гермиона прислушалась не специально — просто разговор на повышенных тонах в обычно тихом заведении ее если не смутил, то заинтересовал. И очень ей не понравился. — Что там происходит? — девушка на импульсе пробирается сквозь толпу напряженной очереди, расталкивая людей локтями с громкими искренними извинениями. Ничего не поделать, если невысокие габариты заставляют ее выкручиваться всеми силами, чтобы достичь желаемого. — Забини. Давно не виделись. — Грейнджер? Вот так встреча! — мулат моментально расплывается в обольстительной улыбке, осматривая ведьму в рабочем костюме с ног до головы, будто и забыв про перепалку с мужчиной по ту сторону стойки. — Отлично выглядишь. Слышал, ты аврор. Искренне надеюсь, министерские дела с твоей легкой руки идут в гору. — Я тоже на это надеюсь, — ей хватает нескольких секунд заметить недовольное бурчание владельца и осуждение на лицах ближайших к кассе гостей. Вот только непонятно, чем именно каждый здесь так сильно недоволен. — У вас какие-то проблемы? Мистер Кордон? — Возникло некоторое недопонимание… — было начинает мужчина, но Блейз перебивает его без толики сдержанности. Видно, как желваки на его скулах играют от приближающейся злости, но тон Забини держит ровный. — Вот именно, дружище. Я бывал у вас не раз и всегда брал вкуснейшую чашечку кофе без кофеина. Почему вы сегодня в столь скверном настроении, что отказываете в моем заказе? — Мистер Забини, я не отказываю вам. Но я не имею права обслуживать вас и вашего друга. Лишь когда укоризненный выразительный взгляд мистера Кордона скользит по курящей строгой фигуре за окном, Гермиона вновь оборачивается на Малфоя. Тот тоже уже заметил столпившихся у стойки и, стряхивая пепел с почти нетронутого бычка, стремится зайти внутрь. На секунду в его холодном непроницаемом лице она замечает отголоски растерянности. Намеренно безразличного «Блейз, уходим отсюда», ударившего по ушам сквозь все помещение, хватает, чтобы на мгновение в пекарне воцарилась гробовая тишина, а пазл в голове Гермионы начал складываться воедино. И не самым благополучным образом, ведь кулаки сами собой уже потяжелели, а кровь, бурлящая в жилах, стала ощутимо на пару градусов выше, опаляя щеки молодой ведьмы. — Неразбериха какая-то, — степенно начинает она, осматривая владельца с намеренной мягкостью и ошеломленностью. Всем стоит помолиться Мерлину, если вдруг окажется, что Грейнджер в своих умозаключениях права хоть на долю. — Почему вы не имеете права обслуживать конкретных посетителей? Ведь это их право и ваша обязанность. Уже умолчу, что от их удовлетворенности и лояльности зависит ваша выручка. — Мисс Грейнджер, я бы не хотел… — Нет уж, потрудитесь мне объяснить, уважаемый, чем Драко Малфой заслуживает такого отношения к своей персоне? — почти рычит Гермиона, с усилием прогоняя воздух через ноздри к легким. Дышать. Самое главное — просто дышать и, возможно, тогда гнев сменится милостью. — Грейнджер, не стоит… — прохладная ладонь Малфоя касается ее запястья, но этого недостаточно, чтобы пожар внутри нее, вспыхнувший так внезапно, был потушен. — Гермиона, может, не нужно… — не помогает и Джинни, вдруг пришедшая в себя после выходки горячо любимого владельца пекарни. — Мистер Кордон, я жду ваших объективных объяснений, — Грейнджер тарабанит пальцами по керамической стойке никому не знакомый мотив, но вразумительного ответа от мужчины не дожидается. Она правда ждала в течение долгих двух секунд. — Блейз? Просветишь? — Мне не продают малиновые булочки и кофе для друга. — Черт, Забини, Грейнджер, давайте… — Драко тянет ее за ворот фирменно пиджака, но девушка неосознанно щипает кожу его пальцев ногтями, напирая вперед всем весом. Кордон надевает горделивую маску, собираясь что-то сказать. Такую обычно носят волшебники, искренне уверенные в правильности своих постыдных поступков, что идут наперекор букве закона. И этот жест ей не нравится тоже. — Мисс, Драко Малфой входит в число людей, которым я не могу предложить свою продукцию в силу… Внутренней политики заведения. — И в чем заключается ваша внутренняя политика? — Мое заведение не работает во благо пожирателей смерти, мисс. От посетителей, желающих купить десерт к обеду, не остается и следа. Гермиона слышит, как громко дышит Малфой ей на ухо, но до его задетого самолюбия ей все равно. Мистер Кордон осознанно задел нечто более высокого ранга — справедливость. А Грейнджер ненавидит несправедливость больше, чем свои приступы неподвластного самому Салазару вселенского исступления. — Я не ослышалась? До потери самообладания — три-два-один. — Боюсь, что так. Я сожалею. Нахмурившийся Кордон разводит руками и в следующий же момент тянется за прилавок, что-то выискивая. Совсем наплевав на продолжение конструктивного диалога с Гермионой и рядом министерских лиц, пялящихся ей в затылок до чесотки. Его безразличие к столь важному вопросу ей противно. Одним движением Грейнджер выхватывает волшебную палочку из кобуры — на всякий непредвиденный случай — и маленьким кулачком заряжает по витрине с такой силой, что стекло трещит вместе с рядом стаканов, выставленных вдоль кофейной стойки. — О нет, вы не сожалеете, — начинает приторно сладко. Чтобы после разразиться воплем: — Вы издеваетесь! Держать себя в руках — ее второе личное правило после выверенного дыхания. Как бы ни хотелось прижать мужчину напротив лицом в прилавок. В пол. В гравий. — Во-первых, мистер Малфой не пожиратель смерти, а руководитель отдела международного магического сотрудничества. В Министерстве. Магии. Великобритании. Удивительно, что никто Гермиону больше не останавливает, пусть рука Драко так и покоится на ее плече, готовая одернуть девушку в любую секунду. Все — все! — знают, какая реакция последует дальше, но область конфликта настолько беспрецедентна, что действиям Грейнджер никто и не сопротивляется. — Во-вторых, ваша внутренняя политика не соответствует политике государственной. Мы все равны, понимаете? Определенно точно равны с вами и те, кто сейчас стоит напротив. Однако увиденное мною дает все основания направить отдел торговли провести в вашей, безусловно, лучшей пекарне района жесточайшую ревизию… Свободной ладонью ведьма неосознанно царапает поверхность прилавка, провоцируя неприятный пронзительный скрежет. Дикая. Дыши и продолжай говорить, Грейнджер. Нотации были лучшим способом усмирить пыл, и она пользуется им на ура, высказывая Кордону в лицо все, что так тревожит ее в этот момент. «Может, сегодня пронесет?» — думается застывшей поблизости Джинни с палочкой наготове. — И напоследок… — копошение Кордона за стойкой Гермионе докучает. Громко выругавшись, она не выдерживает с концами: — Да что вы там копаетесь! Акцио! Под хриплый вздох мужчины в ее руках оказываются потрепанные листы с именами, фамилиями и даже портретами немногочисленных лиц, лишенных возможности быть обслуженными. Среди них и Малфои, и отдельные члены семейства Ноттов, и даже плохо знакомые ей студенты Слизерина, числившиеся среди друзей вышеназванных бывших пожирателей. Да даже Паркинсон, построившая неплохую банковскую карьеру, к которой сама Гермиона обращалась на прошлой неделе для консультации по нескольким финансовым вопросам. Ведьме тяжело дышать. Она сжимает бумажку в кулаке и замахивается, больше ни о чем не думая. И дальше — все, как в тумане. — Уберите от меня эту неуравновешенную! Быть Гермионой Грейнджер непросто. Заранее не узнаешь, когда взбешенная львица внутри тебя решит обнажить когти, чтобы стереть все вокруг в труху, и глазом не моргнув. Остается только ждать последствий, чтобы с ними справиться. «И как в этом маленьком дружелюбном теле, до краев полным догм о морали и справедливости, столько дури?» — на досуге будет размышлять Блейз. — Забини, осторожнее! Люстра! Пекарню мистера Кордона закрыли бы на неопределенное время, не будь Джинни Уизли-Поттер, Блейз Забини и Драко Малфой так хороши в заклинаниях восстановления и ликвидации следов горения. Но лечебное заклинание для опухшей щеки пострадавшего от Грейнджер владельца никто из них благополучно не вспомнил. Зато в газетах еще несколько дней будет мелькать колдография, как крепко, до бледных костяшек, Малфой сжимает пальцы на лацканах пиджака буйной Грейнджер, буквально вынося драчливую девчонку из пекарни на углу центрального магического Лондона. У кого-то будут явные проблемы.

***

— Дорогая, ты сделала максимум от тебя зависящего. Прочитала ему кошмарно длинную нотацию. Облила сладким варевом из котла. Порвала портреты. Распугала всех посетителей. Ты даже перевыполнила план по лишению мистера Кордона чести… — Его нужно лишать не чести, а лицензии, — выплевывает Гермиона, сминая и вновь разглаживая использованную салфетку. — Портреты с лицами, запрещенными к обслуживанию? Серьезно? — Надеюсь, нашими лицами этот список не пополнится, — тихо бурчит Джинни, опрокидывая в себя стакан огневиски. — Гермиона, выпей. Расслабься, — Гарри уже всеми правдами и неправдами просит Грейнджер напиться до беспамятства, лишь бы та успокоилась. — Отдел защиты прав потребителей займется мистером Кордоном. Наши ребята выполнят работу наилучшим образом, и все виновные получат штраф. — Виновные должны получать по заслугам. — Мистеру Кордону достаточно и штрафа после шоу, устроенного тобой в пекарне… Грейнджер, слава Мерлину, разом осушает свой стакан наполовину. В минутной тишине пахнет просыпающимся в ней отчаянием. — Я переборщила? — произносит едва разборчиво. Ведьма скромно вопрошает в наивной надежде, что масштабы бедствия не так велики, как ей запомнилось. — О да, дорогая. Ты, как обычно, была на высоте. Но все-таки без свалившейся от взрыва люстры можно было обойтись. — Позор, — на ее тоскливый вой вновь оборачиваются засидевшиеся зеваки. По их взглядам видно, с каким пристрастием они прочитали и обсуждают, скорее всего, прямо сейчас газетную вырезку о героине войны и бывшем пожирателе, поэтому Грейнджер в их сторону даже не смотрит. От греха подальше. — Какой позор. — Кстати, насчет позора… Удар под столом обрывает Гарри на полуфразе. Жена укоризненно ведет бровью и берет все в свои руки, лишь бы уставший глава авроров ни сморозил очередную глупость. — Гермиона, мы хотели с тобой поговорить. Тема важная и тревожащая нас обоих. — И не только нас, если быть честными. — Гарри! — Джин вновь подает ему сигнал ощутимым толчком ногой. В этот раз Поттер действительно замолкает, потирая ушибленное место. — Герм, милая… Мы давно заметили, но считали незначительными твои проявления агрессии. Ты не злюка, нет, не пойми нас неправильно! Гермиона Грейнджер, на самом деле, чрезмерно собранная, сконцентрированная и бесконечно добрая ведьма, но… Как же к ней подступиться, чтобы сохранить все кости и нервы, святой Годрик? — Но? — Грейнджер почти плачет, не отнимая рук от горящего лица. Спрятаться уже не получится. — У тебя проблемы, Герм. Жесточайшие проблемы с невыраженным гневом. — Я догадывалась, — отвечает серьезно, тихо, словно ее тайну раскрыли два самых близких человека, и никто больше во всем мире не должен найти ключ к этой загадке. — Ты догадывалась? Все очевидно, подруга… «Кто вообще тянет Поттера за язык?» — так и читается во взгляде бывшей Уизли. — Мы беспокоимся о твоем эмоциональном состоянии, поэтому хотим предложить тебе сеанс у нашего знакомого колдопсихолога. Джинни, наконец, выдыхает. Она сделала это. Она сказала то, о чем они с мужем так долго вели неприятные вечерние беседы, подсчитывая убытки от выходок Гермионы. Нужно только ее… — У меня нет времени и желания обращаться к колдопсихологам. …согласие. — Да, твой первый колдопсихолог оказался профаном, который впоследствии ушел в магическую педиатрию, но это не значит, что все они… Гермиона втягивает воздух со свистом и, отрываясь от своеобразной игры в прятки руками, стремится прервать Гарри на корню. Первый негативный опыт мог быть случайностью, но не все последующие: — Второй специалист, которого мне посоветовала Луна, оказался совершенно некомпетентным в вопросах изоляции фурий на территории Шотландии. — Это не его сфера компетенций, зайка… — Меня это злило, — шипит на друзей ведьма. Ей нужна короткая пауза собраться с мыслями. — Простите, но я не должна злиться в кабинете у психолога, который помогает мне учиться не злиться! — Гермиона, — вкрадчиво начинает Гарри. По новой. Опять. — Сегодня ты нарушила несколько административных законов. Какая заслуженная и справедливая форма вынесения наказания в развитом демократическом обществе? Гермионе хочется, чтобы этот день закончился поскорее. Домой. Принять ванную с успокаивающими травами, солью, и уснуть сном младенца. Но она отвечает. Она знает правила и права назубок, хоть знать и соблюдать — вещи разные. — Голосование. Девушка понимает: во всем случившемся сегодня не было вины ни Малфоя, ни Забини. Ни даже Кордона, хотя он безупречно оплошал. Она сама довела ситуацию до апогея. Она заслужила этот разговор и вынесет его гордо, насколько сможет. Хотя она уже не может. — Верно. Мы с Джинни голосуем за твое лечение. Двое против одной. Не сговариваясь, они поднимают руки вверх, выжидая последующей реакции подруги. Гермиона кусает губы. Она тронута их заботой, но это не мешает обиде от подобного «предательства» пронзить ее грудь насквозь. — Но вы не можете… Мы не в зале Визенгамота и… Я взрослый, ответственный за свою жизнь человек… — Милая, выплески твоего гнева опасны. Не только для общественности, но и для тебя самой. Повинуясь внутреннему порыву поддержать Гермиону, Джиневра осторожно берет ее подрагивающие ладони в свои. Проводит вдоль пальцев, залеченных от порезов; по костяшкам, разбитым от нескольких недавних ударов; слегка надавливает на кисть, все еще ноющую черт пойти от чего — а Грейнджер и следить за касаниями подруги не нужно, чтобы понять, к чему она клонит. Несколько одиноких слезинок скатываются по подбородку на стол. До чего же она чувствует себя жалкой. — Ты не боишься стоматологов, но боишься колдопсихологов, верно? — Я их не боюсь. Это показатели опыта. Факты. Сеансы с ними пока были лишь потерей моего ценного времени и эмоциональных ресурсов. — Она боится, Гарри, — коротко заключает рыжая ведьма с победоносной улыбкой. — Джинни! Это неправда. Не совсем правда, если быть точной. Скорее всего, как считает сама Гермиона, ей страшно столкнуться со своим внутренним демоном: и пусть они ведут незримую вражду каждый раз, когда Грейнджер одолевает поток злобы, сразиться со львом внутри тебя куда сложнее в обстановке, предполагающей безопасность и терапию. Терапия. Это даже звучит ненормально. Нездорово. Постыдно. — Тогда давай сыграем в игру на удачу, — предлагает Джин, быстро доставая что-то из сумочки. — Если госпожа фортуна на твоей стороне, будет по-твоему. — В какую… Игру? Будь Гермиона трезва, она бы почуяла подвох от четы друзей, делящих с ней барный столик на троих. Но любопытство, политое алкоголем, еще никогда не играло никому на руку. Играло… Что там за игра такая? — Смотри: я спрячу в ладони две соломинки разной длины, — подкрепляя свои слова действиями, Уизли-Поттер выставляет вперед две палочки. Одна и правда короче. — Вытащишь длинную — делай что хочешь. Вытащишь короткую — исполнишь одно мое желание. — Желание, напрямую не связанное с походом к колдопсихологу! — сразу же выдает Гермиона, храбрясь и заговаривая затекшую ладошку на успех. Ей даже не нужно проверять соломинки на следы колдовства. Джинни ведь не будет обманывать? Она работает в отделе игр и спорта — и, конечно же, борется с нарушениями любых правил, а не потворствует злу. — Хорошо. И Гермиона тянется к левой палочке с грацией дикой кошки, ведь интуиция никогда ее не подводила. Интуиция вообще одна из сильных ее сторон, вот только… Вытягивает она короткую. — Салазар… — протягивает сострадальчески. Так, что даже соседним столикам и стенам девушку становится жаль, правда, на самую малость. — Удача сегодня не с тобой. Но это не страшно. Мое желание… — Джинни крепко задумывается. Или делает вид, что крепко задумалась. А по итогу щелкает пальцами, словно озаренная гениальной идеей. — Ты обязана проводить с Драко Малфоем минимум двадцать минут в день на протяжении трех недель. — Какое отношение это желание имеет… Грейнджер, наверное, послышалось. Не могла ее Джин придумать что-то такое, из ряда вон выходящее и абсолютно нелогичное, хотя вполне выполнимое. Или невыполнимое? Гермиона уже путается в показания. Домой-домой-домой. — Неважно! Это мое желание. И точка. — А как же выходные? — она хватается за последнюю возможность сопротивляться, заранее веря в безысходность попытки. Но попытаться стоит. — Найди способы проводить с ним лично всего лишь двадцать минут в день, иначе… — Джиневра вздыхает, обращаясь к мужу с самой натуральной горечью. — Гарри, мне так больно ей это говорить. Тот прокашливается, готовясь поделиться не лучшим итогом для Гермионы: — Иначе на правах начальника я распоряжусь временно лишить тебя работы, пока целитель-колдопсихолог из Мунго не убедится в твоей дееспособности. — Ты жесток. Но Малфой лучше колдомедика. Так оно или нет? — Я серьезен. И говорю как твой руководитель. — Но Малфой… Мы даже не общаемся толком. И он вряд ли поможет мне стать дееспособнее. — Ты проиграла. Таково желание Джинни. О нет, это не было желанием Джинни. Это было чертовски опасным планом четы Поттеров, которые давненько приметили, что Малфой, кажется, единственный во всем Министерстве магии владеет искусством мастерски выводить Грейнджер на перепалки и с той же легкостью избавляться от последствий их коротких, но громких стычек. После встреч с ним ее гнев находит свое выражение, а следующие сутки тянутся в гармонии и благополучии. Друзья и правда не придумали больше ничего стоящего после катастрофического количества попыток занять Грейнджер. — И все-таки, может, ты будешь дольше загружать ее на тренировках авроров? — Бесполезно. Физически она устает, но ментально не выплескивает весь спектр напряжения. И твоя утренняя йога ей тоже не помогла. Сколько мы стараемся? Год? Полтора? — Ладно. Но три недели с Малфоем? Почему такой срок, Гарри? — За двадцать один день вырабатывается привычка. Если она не пойдет к колдопсихологу или не справится с гневом сама, Гермиона просто привыкнет вымещать свою злость в кабинете Малфоя. Они как два сапога пара, ты сама сказала. И единственный, кто сможет ей достойно противостоять, — это Драко. — Ты чертов псих, Гарри. Эти двое уничтожат не только ваш этаж, но и минимум два снизу и сверху. Мой кабинет тоже захватит. — Об этом я не подумал… Гермиона припадает лицом к столешнице, по-детски хныкая. Хватит с нее на сегодня алкоголя и приключений. Где там уже эта стадия смирения? Принятия? О, она бы с удовольствием приняла сейчас снотворное. — И когда мой испытательный срок начнется? — Завтра, — констатирует рыжеволосая. Подушечкой указательного пальца тянется к наручным часам Гермионы и пару раз обводит циферблат кругом. — Фиксируй время на своих часиках, а в конце дня делись успехами. — Ты у меня на мушке, Миона. Не подведи. Не подведи. Как просто это звучит. Грейнджер нужно срочно выспаться, ведь завтрашние двадцать минут с Малфоем определенно точно превратят ее жизнь в ад.