Глава 1. Какаши.

      Один — к югу, в листве. Другой — позади за деревом. Третий — на северо-востоке, под землей. Оценивать обстановку больше времени не было. Быстро сложив печати, ниндзя переместился сначала к первому и пронзил шею врага кунаем. После — к второму — техникой дотона погрузил противника под землю и обезглавил. Остался последний. Наивный. Решил отомстить за погибших товарищей и набросился на него в открытую. Хмыкнув, Какаши молниеносно приблизился к беглецу и сразил его расенганом.              Враги повержены. Хатаке поднял взгляд к нему и тяжело вздохнул. Давно не приходилось убивать. За всей этой бюрократической волокитой он и забыл, каково это. Кончики пальцев подрагивали — непонятно, от удовольствия это или же мандраж. И всё-таки было радостно вернуться к выполнению миссий. Негоже ниндзя, выращенному как машина для убийств в военное время, сидеть сутками за рабочим столом и перебирать тонны отчётов.              Но расслабляться ещё было рано, как бы ни хотелось. Необходимо было осмотреть трупы отступников на наличие каких-либо важных посланий, чем Какаши и занялся. Всё-таки ходят слухи, что одна из стран Альянса решила воспользоваться всеобщим доверием друг к другу и собрать как можно больше сведений о союзниках. Беглые шиноби — лучшее орудие при данных обстоятельствах: ни денег, ни пристанища у них нет, возьмутся за любую работу.              — А кто это такие? — женский голос заставил тело шиноби напрячься и обострить все чувства. Странно: ни запаха, никаких других звуков, ни чакры — ничего не ощущалось. Как такое возможно? — Ты меня не слышишь что ли? Э-э-эй!              Словно снег посреди жаркого лета голос прозвучал снова. Чутьё закалённого годами шиноби молчало, что ещё больше сбивало с толку. Хатаке осматривался по сторонам, сканировал местность в поисках любых признаков чакры, жизни - ничего. «Это какая-то вражеская техника?» — недоумевал бывший копирующий ниндзя.              — Ты кого техникой назвал? Уж не думала, что единственный, с кем могу говорить, такой грубиян, — разочарованно произнесло нечто. Какаши не знал, как это назвать. В этот момент он услышал вздох. А после осознал: он же не произносил ту фразу вслух. От удивления даже рот приоткрылся, а по спине пробежали неприятные мурашки.              — Что ты такое? — настойчиво и со всей присущей ему властностью обратился ниндзя к неизвестному голосу. Ответом послужил лишь недовольный или даже обиженный хмык. Оно что, не собирается ему отвечать? Вся эта ситуация уже вызывала раздражение. — Слушай, я совершенно не понимаю, что сейчас происходит. И своими словами я не хотел обидеть. Твоё молчание не поможет мне во всём разобраться.              Видимо, это что-то или кто-то испытывало его терпение. Не сказать, что Какаши был не сдержан, но ситуация при таком раскладе была явно не в его пользу. Нога начала нервно отстукивать какой-то ритм. А тишина всё продолжалась, заставляя мужчину до скрежета сжимать зубы и заставлять мозг усиленно работать. На лбу выступила испарина. Должна быть хоть какая-то подсказка, не может же голос прозвучать просто так? Или прожитые две войны всё-таки сказались на психике бывшего Шестого? Да нет, бессмыслица какая-то.              — Так уж и быть, приму твоё дурацкое оправдание. Хотя мог бы и извиниться, — заносчиво прозвучал голос, заставив шиноби лишь сжать кулаки. — Да я и сама не знаю, кто я. Тела у меня нет, даже не ищи. Как я поняла, я в твоем сознании. Как я тут очутилась — тоже не спрашивай, не отвечу. Не знаю. Просто открыла глаза, а я уже в каком-то безграничном тёмном пространстве. Не помню ни кто я, ни как меня зовут. Ни-че-го. Хоть говорить умею и на том спасибо. Правда, твой мир мне абсолютно незнаком. Твои вот эти вот техники мне не известны, местность тоже.              Всё это звучало слишком нереалистично. Голос в голове? Всё-таки какое-то психическое отклонение? Или это что-то из разряда техник четы Яманака? Хатаке не понимал. Тяжело вздохнув, обратился к голосу:              — Ладно. Потом с тобой разберемся, — сурово заключил мужчина и продолжил осматривать вражеских шиноби. Мысленно выругавшись на то, что никаких зацепок нет, он услышал тихое хихиканье и, скорее по привычке, приподнял бровь. Однако никакого объяснения не последовало. Мозг кипел, а в висках стучало от напряжения.              Решив, что больше ему тут делать нечего, Какаши направился в сторону деревни. Хотелось бы подумать о результатах миссии, но мысли то и дело возвращались к таинственному голосу. Какаши имел достаточный опыт в жизни. По крайней мере, он так думал. Но такого он не видел ни разу. «Всё-таки надо заявиться к Сакуре. Она там, вроде, сейчас продвигает идею развития психиатрии. Может, действительно что-то с головой», — нехотя признал шиноби.              — Эй, не забывай, что я тебя вообще-то слышу! Я, конечно, всё понимаю. Я тоже была бы в недоумении, если бы вдруг со мной начал невесть кто разговаривать. Но как-то обидно, что тебя воспринимают как какую-то ошибку, — буркнул кто-то. Хатаке словил себя на мысли, что этот голос очень мелодичный, хотелось его слушать и слушать. От осознания передёрнуло. Что-то не так. В этом моменте чутьё уже сработало и сработало как надо. Было в этом желании что-то неестественное.              — Как к тебе хоть обращаться, не ошибка? — усмехнулось «пугало», резкими прыжками перебираясь с ветки на ветку и избегая лезущую в лицо листву.              — Я же говорила, что не знаю. И придумывать лень. Называй, как хочешь, — на секунду ему показалось, будто она махнула рукой. Задумчиво посмотрел на небо. Он никогда не давал никому имени. И тут резко голова стала будто пустой. Если бы он раньше знал, что для чистой головы нужно всего лишь подумать о чьём-то имени, делал бы это каждый день. Какаши тяжело вздохнул.              Казалось, молчание затянулось. Не было понятно, сколько конкретно времени прошло, но возникшая неловкость подсказывала, что много.              — Будешь Хина тогда, — прочистив горло, шиноби лишь ускорился. Хотелось поскорее вернуться в Коноху, перерыть все архивы и понять, что всё-таки происходит. Реакции никакой не последовало. До конца пути Хина больше не разговаривала, вызывая тем самым в нём чувство облегчения. Ему действительно требовалось время, чтобы осмыслить происходящее и как-то проанализировать.