Глава 2. Псайкер.

В Имперском Таро карта «Псайкер» означает пси-силы, контроль, официальное одобрение.

Джет давно уже исчез из поля зрения, а Кай продолжал стоять, глядя в грязное, стремительно темнеющее небо. Ладонь, в которой он сжимал жетоны, онемела от холода. От вони гниющей рыбы чесалось в носу, но ещё больше – от запахов немытых тел и химикатов, которые использовались на очистных сооружениях. Ниро медленно опустил голову. Вокруг него уже успела собраться небольшая толпа. Люди стояли плотно, толкая друг друга плечами, но ни один не решался подойти ближе. Никаких инструкций. Что дальше? Спокойно. Всё по учебнику, только из другой жизни. Нужно найти контакт с местными, начать собирать информацию. Кай повернул голову, вглядываясь в лица окружавших его людей и пытаясь уловить в них враждебность. Непонимание порождает страх, страх порождает агрессию. Ниро уже и не помнил, в какой книге это вычитал. Но враждебности не было. Истощённые, измученные люди, поражённые болезнями, задавленные тяжёлой работой – у кого она вообще была – и нищетой, смотрели на него в ответ безучастными, рыбьими глазами. – Шо жабыл ждешя, милок? – старуха в лохмотьях, державшихся, казалось, только на скреплявшей их грязи, выжидающе уставилась на Кая. – Потерявшя што ле? От неё разило кислятиной, старостью и нечистотами. Старуха беззубо улыбалась, в упор глядя на Ниро подслеповатыми глазами. То ли она была слишком стара для того, чтобы бояться, то ли давно выжила из ума. Кай растерянно смотрел в ответ, не зная, что сказать. Я должен ответить. Логичное. Успокаивающее. Убедительное. Что сказать? Какая легенда? Кай растерянно смотрел на людей, лихорадочно пытаясь придумать, как объяснить своё странное появление. Он мог только надеяться на то, что никто не видел Деккарта и кошелёк, что тот ему отдал. И что никто не заметил инсигнию на борту джета. Один из мужчин-рабочих, стоявших в первом ряду, вскинул подбородок и смачно плюнул на землю. – Он пустотник, – в голосе мужчины чувствуется отвращение пополам со страхом. – И идиот, кажись, – добавил второй с мерзкой улыбочкой. Он сунулся было проверить, нет ли у полоумного чего-нибудь ценного, но женщина, стоявшая рядом, дёрнула его за рукав. – Не лезь, – строго сказала она. – Сглазит. После этих слов толпа начала рассасываться. Кай всё ещё стоял неподвижно, пытаясь понять, что произошло. Его оставили в покое только потому, что он пустотник. И идиот. Только старуха всё ещё ждала ответ на свой вопрос. – Потерялся, – только и смог выдавить Кай, поняв, что старуха не отстанет. – Как и вше мы, мальшик, как и вше мы, – старуха покачала головой и печально вздохнула. Потом она повернулась и, уходя, добавила: – вше в этой шижни. Ходим, потерянные. Ищи, мошет, найдёшь. Резкий порыв холодного ветра рванул полы плаща Кая, хлестнул по лицу мелкой пылью. Небо потемнело окончательно, верхушки труб завода по переработке отходов окрасились багровыми всполохами. Вонь усилилась, от кромки ядовитой воды донеслась череда всплесков. Сверху начал сыпать мелкий, перемешанный с копотью снег. Освещённые лишь яркими люменами заводских строений и далёким светом шпилей, засыпаемые чёрной крупой, трущобы словно утратили объём, превратившись в картину безумца, не имеющего никакого представления о красоте и математике. Чёткие линии – вертикали и горизонтали – смазались, и теперь почти невозможно было понять, где что находится. Надо уходить отсюда. Выживание. Это в первую очередь. Так, деньги светить нельзя – это понятно. Как тогда? Нужен ночлег и еда. Вспоминай. На «Вознесении» постоянно ошивался всякий сброд без трона в кармане. Куда они шли в первую очередь? Кто-то ночевал в трубопроводах и технических тоннелях, часто их там и находили. По тухлой вони. Не вариант. Проще найти какую-нибудь работу за ночлег. Нельзя забывать о миссии. Еда, сон – это вторично. Милорд поручил мне работу, шанс на искупление. Нет. Больше похоже на проверку. Стоп. Потом всё обдумаю. Сначала работа, ночлег, еда. Где всё это взять в одном месте? На «Вознесении» с этим было просто, там хватало трактиров. Где здесь трактир? Кай огляделся по сторонам. Смазанный сумерками пейзаж не стал привлекательнее. Потерявшие чёткость бараки стали казаться ещё более отвратительными, и трубы, тянущиеся по побережью, всё больше начали напоминать выпущенные кишки. Ниро вспомнил, что именно такими они были у уничтоженного им на одной из тренировок в Лабиринте боевого сервитора. Снегопепел прекратил падать, вернув узнаваемость окружающей обстановке. Липпе огляделся в поисках хоть чего-то, напоминающего начало торговой улицы. На «Вознесении» трактиры всегда отмечались вывесками с характерными рисунками, найти их можно было легко по указателям. Здесь ничего подобного не было видно. От тухлой воды воняло падалью, дома-бараки, стоявшие ближе всего, убого наваливались друг на друга, силясь не рассыпаться на части. Торговая улица обычно была и самой большой, самой людной. Здесь же, после того, как толпа рассосалась, не осталось никого. За низким гулом и дальними глухими механическими ударами не было слышно шума, всегда сопровождавшего больше скопление людей. Ветер усилился и стал холоднее, снова пошёл мелкий грязный снег. Все дороги ведут к торговым улицам. Куда-нибудь выйду. Кай удовлетворённо кивнул и зашагал к просвету между бараками. Если удастся найти указатели, рано или поздно лабиринт мелких улочек выведет его, куда нужно. Через полчаса безуспешных поисков Ниро понял, что здесь всё устроено совсем не так, как на «Вознесении». Он не смог найти ни одной привычной вывески, никаких указателей, ничего, что могло направить его к цели. А ещё он достаточно быстро заблудился. Общее направление Кай помнил хорошо, за то время, что он проработал на станции, Липпе научился чувствовать местоположение в трёхмерном пространстве, иначе никогда не решился бы использовать технические тоннели и лифты, чтобы сократить расстояние или избежать толпы. Логично, вполне логично. На станции всегда много приезжих, которым нужны указатели. А здесь? Здесь все свои, и так знают, куда идти. А чужаков не любят. Размышления Липпе прервал протяжный, низкий гудок, означавший конец рабочей смены на перерабатывающем заводе. От его звука вибрировал воздух, и начинали ныть дёсны. Громада завода виднелась вдалеке, легко различимая даже в сгустившейся темноте. Кай зашагал в направлении проходной, мысленно досадуя на собственную недогадливость. После тяжёлой рабочей смены кабак был самым востребованным местом – так было на «Вознесении», так должно было быть и здесь. Ниро ускорил шаг, споткнулся об обрезок трубы и едва удержался на ногах, вовремя схватившись за стену дома. В сумерках очертания предметов размывались, а он слишком спешил. Окрашенный багровым и неестественно-белым светом монструозный завод продолжал исторгать из себя безликих рабочих. Каю совсем не хотелось к ним приближаться. Выждав с минуту, пока подвёрнутая нога не перестанет ныть, он решительно направился на звук толпы. Рабочих было много, они походили друг на друга как братья и сёстры – перепачканные, в одинаковых серо-рыжих поношенных робах, с одинаково пустыми лицами. Низкий гул повторяющегося сигнала, багровые всполохи мусоросжигательных труб, резкий свет люменов проходной придавали всей сцене оттенок ночного кошмара, безумной фантасмагории, из которой не получается вырваться. Кай попытался незаметно слиться с толпой, шагнув вслед за проходившим мимо молодым парнем. Рабочие обтекали пришельца подобно ядовитому потоку, но он никак не мог стать одним из них. Слишком высокий, нескладный, неуместный и недостаточно пропахший рыбой, Ниро не мог не выделяться, но после долгой смены людям было всё равно. Их вела вперёд въевшаяся подобно грязи привычка, заученная последовательность действий, как сервиторов – заложенная программа. Они шли туда же, куда шли каждый раз после конца рабочего дня: домой или выпить. Толпа постепенно рассасывалась – люди сворачивали в проулки группками или по одному, иногда поток разделялся на несколько почти одинаковых ручейков, приходилось выбирать. Кай старался найти в грязных, пустых лицах хоть какие-то признаки предвкушения отдыха, но там была лишь усталость и покорное безразличие. Толпа несла его, а Ниро мог только стараться не отставать и больше ни обо что не спотыкаться. За спиной протяжно загудел сигнал о начале ночной смены. Рабочие почти синхронно вздрогнули и ускорили шаг, опустив головы ниже. Кай невольно сжал зубы. В этом низком протяжном гуле чувствовалось что-то недоброе, жестокое, бесчеловечное. Что-то, что превращало людей в равнодушные тени, бредущие по грязным улицам в мертвенном свете заводских прожекторов. Мужчины и женщины не обращали внимания на незнакомца, возвышавшегося над ними, просто шагали в привычном ритме, упрямо глядя только вперёд. Почти никто не разговаривал, рабочие обменивались короткими, ничего не значащими фразами, точно берегли слова для другого места, в котором не будет видна громада завода. Кай шагал вместе со всеми, старательно пялясь в спину идущего впереди рабочего, и пытаясь вычленить из редких слов хоть что-то ценное. Для себя он уже решил, что проще всего будет представиться пустотником – матросом, списанным с корабля, безработным в поисках заработка. С его ростом и телосложением других вариантов просто не было. Наконец впереди замаячил освещённый тёплым светом прямоугольник двери, в которую втягивались рабочие. Ниро очень надеялся, что это именно трактир, а не дом сомнительных удовольствий, если здесь вообще такие бывали. В подобном месте работу тоже можно найти, как и информацию, но он предпочёл бы трактир, кабак или любую, самую убогую забегаловку. Когда Кай подошёл к двери, на которой виднелась едва различимая надпись «Верный рыбарь», оттуда донёсся уже приевшийся запах рыбы, но только жареной и варёной. Никакой вывески или таблички не было, местные знали, куда идти. Липпе вошёл в дверь вслед за мускулистым, пахнущим едкими химикатами и потом рабочим. Помещение было тускло освещено и забито пластековыми столиками, многим мест не хватало, и они сидели, привалившись к стене, или стояли у окон со своими тарелками. Внутри рыбой пахло ещё сильнее. Очередь тянулась к стойке, около которой немолодая, но бойкая женщина принимала и выдавала заказы. Ниро незаметно растянул в кармане завязки кошелька, выданного Деккартом. На ощупь он достал самую мелкую и потёртую монетку и зажал в ладони. Этого должно было хватить… хоть на что-то. Желудок предательски заурчал, хотя в общем гомоне это вряд ли кто-то услышал. Получив свою порцию еды и выпивки, работяги заметно веселели. До Кая то и дело долетали обрывки разговоров, но ничего путного он вычленить из них не смог, все мысли были заняты совсем другим вопросом. Просто спрошу, что есть на одну монету. Что-то должно быть. Это не так сложно. Я – матрос с корабля. Пустотник. Ищу работу. Ещё надо спросить про работу. Кай сжал монетку в правой ладони до боли в повреждённых суставах. Ситуация казалась ему унизительной, Ниро вспомнил, что так и не успел купить труд Стефании Лоренс «Психология выживания в толпе или как заговорить первым», всё время откладывал до следующей получки. Сейчас книга бы пригодилась. Кай отвык чувствовать неловкость, неуместность, а здесь ему снова нужно было притворяться тем, кем он не был. – Чего тебе? – голос раздатчицы выдернул Липпе из нервного течения мыслей. Женщина смотрела на него с любопытством. – Поесть, – едва не заикаясь, выдавил из себя Кай, кладя на стойку мелкую монету. Раздатчица сочувственно вздохнула и ушла на кухню, дверь в которую располагалась сразу за стойкой. Так. Это сделал. Что-то здесь можно купить за эти деньги. И не перепутал монету. Теперь нужно спросить о работе. – Вот, держи. – Раздатчица поставила перед Липпе глиняную миску с мутной жижей, в которой плавали кусочки мелкой рыбы и какие-то трудно опознаваемые ошмётки. – Миску вернёшь потом. – Мне бы. – Кай замолчал и почувствовал, как по щекам расползаются красные пятна стыда. – Мне бы работы. – Заметно, – усмехнулась раздатчица. – Ешь пока. Насчёт работы потом к хозяину подойдёшь. Он сейчас в подсобке. Только миску не забудь, а то знаю я вашего брата! Кай кивнул и торопливо отошёл от стойки. За столиками мест не было, да он и не хотел ни к кому подсаживаться. Его тощая высокая фигура и так слишком выделялась, возвышаясь над всеми прочими посетителями. Ниро кожей чувствовал, как много вокруг него людей. Слишком много. От их близости – даже не взглядов – зудело между лопаток, а мышцы непроизвольно напрягались. Подходящее место Кай нашёл у стены. Пристроившись на полу, он поставил миску на колени. Этот угол никому не нравился – голый холодный бетон, темно – но Ниро он вполне подходил. В его келье было холоднее, а вместо бетона был древний камень. Медленно выдохнув, чтобы снять напряжение, Липпе уставился в миску с баландой. Прежде, чем приступать к еде, надо было понять, из чего она состоит. Местная рыба, мелкая, разных пород. Не опасна. Это что? Не могу понять. Водоросли. Точно, водоросли. Из чего бульон? Такого в заданиях не было. Из рыбы. Это логично. Рыбная мука. Овощи? Маловероятно. Что-нибудь из морских обитателей. Должно быть съедобно. Ниро взял ложку и неуверенно поболтал ею в миске. Со дна всплыло несколько крупных кусочков рыбы и водорослей. Выглядела баланда неаппетитно, но желудок всё настойчивее требовал своего. Не хуже крахмального супа на «Вознесении». Ничего не может быть хуже крахмального супа. Вкус оказался под стать внешнему виду, но Липпе съел всё до последнего кусочка. Только начав есть, он понял, насколько голоден. Некоторое время Ниро по привычке прислушивался к своим ощущениям, но боли и резей в желудке не возникало. Яды мастера Аллегро обычно срабатывали сразу же. Кай ещё несколько минут просидел с миской на коленях, собираясь с духом. От того, сможет ли он получить здесь работу, зависел, возможно, исход всей миссии. В прошлый раз, когда он работал под прикрытием, за него договаривался Чикита, а рядом был Белектрис. Теперь полагаться можно было только на себя. Собрав всю решимость, Ниро поднялся на ноги. Оттягивать дальше не имело смысла, идти в подсобку всё равно надо. Липпе отнёс миску раздатчице, получил от неё ободряющее подмигивание и пошёл искать хозяина. Тот обнаружился среди счетов и коробок со спиртным, которые сверял со списком. Хозяин оказался немолодым, крепко сбитым мужчиной с мускулистыми волосатыми руками в тонкой сетке шрамов, широкой грудью и грубым лицом. На пришельца он воззрился со смесью жалости и любопытства. – С чем пришёл? – хозяин окинул Кая оценивающим взглядом. – Я не подаю. – Мне… – Ниро едва не подавился словами. – Мне бы работу. – Это хорошо. А ты кто таков будешь, откуда? – хозяин криво усмехнулся и отложил в сторону планшет со список ящиков. – Я матрос, меня списали с корабля, – Ниро выдал заготовленную легенду. – Да неужели? – хозяин скептически усмехнулся, оценивающе глядя на плащ Липпе явно с чужого плеча и заношенную серую робу – слишком большую, но хотя бы подходящую по росту. – А что, пустотникам не платят, когда на планету списывают? – Платят, – запнулся Ниро. Эту деталь он не продумал. – Ладно, не напрягайся, мне плевать, сбежал ты или нет. Даже плевать, что ты пустотник, если, конечно, будешь работать. Меня звать Барт, – представился хозяин. – Тебя как звать? Имя? Какое назвать? Позывной? Или моё? Какое? – Ниро, – хрипло произнёс Кай. Он успел забыть, как звучит его имя. – Пусть будет Ниро. Мне без разницы, главное, чтобы ты отзывался, – Барт ещё раз оценивающе посмотрел на Кая. Пустотников он не боялся, в отличие от большинства местных, не верил в сглазы и порчу. Когда Барт попал в СПО, сержант из учебки быстро выбил из него все суеверия, несколько зубов и самоуверенность. Наука оказалась хорошей, до сих пор помнились слова, сказанные им с ленцой в первый же день: «главное, чтобы человек был дельный, а остальному научим». – Что умеешь-то, Ниро? – Писать, считать, каллиграфии немного обучен, – Кай старательно изучал пол под ногами. Под внимательным, скептическим взглядом хозяина ему было неуютно. – Неплохо. А чего хочешь? Учти, много платить не буду. – Барт уже сталкивался с такими образованными, голодными клерками, не нашедшими себе никакой другой работы. Обычно они мнили о себе невесть что и думали, что им тут будут хорошо платить. Здесь хорошо не платили никому. – Мне бы только перекантоваться недели две и поесть, – Ниро изо всех сил старался подражать манере речи, которой наслушался ещё в доках «Вознесения» в первые недели после назначения. Его тогда отправляли патрулировать и заодно изучать станцию. Главное – не переигрывать. Со складским сторожем получилось, но тогда мне почти не пришлось с ним общаться. Один раз договорился, и всё. – Это проверить ещё надо, какой ты каллиграф, – Барт покачал головой и повернулся к Ниро спиной. Некоторое время он копался на полке стеллажа, заваленного папками, листами бумаги, коробками и свёртками. Потом повернулся, держа в руках небольшую чёрную доску и коробку мела. Доску Барт положил на тумбочку рядом со своим столом, предварительно смахнув на пол просроченные счета, а коробку протянул Липпе. – Сейчас будешь писать, что скажу. И чтобы всё было понятно и красиво. – Хозяин задумчиво уставился в потолок, потом начал диктовать, прерываясь только для очередного вдоха. Диктовал он быстро, перемежая названия местной рыбы и блюд ценами и порциями. Ниро записывал, легко подстроившись под темп. Строчки получались убористые, некоторые слова приходилось переписывать – Липпе слишком мельчил, а крошащийся старый мел превращал буквы в сплошную белую полосу. Сперва Кай пытался писать красиво, оправдывая то, что назвался каллиграфом, потом перестал – он и так едва успевал, а надпись должна была быть не красивой, а понятной и хорошо различимой издали. Когда Ниро закончил писать, Барт подтянул доску к себе и долго придирчиво изучал надпись, цокая и качая головой. Пауза начала затягиваться. Липпе нервно теребил крошащийся в пальцах кусочек мела. Факторы – Обратный Судья, неудачи и крах. Внешние факторы – Демон, противоречия и бедствия. Нет, я справился. Я должен был... Мышцы привычно напряглись в ожидании боли. Она всегда приходила, когда его оценивали так долго и так тщательно. Здесь не было наставников, но инстинкты заставляли сердце биться быстрее, а тело – застывать в нервной неподвижности. – Сойдёт. Какое ни какое, а всё-таки меню. Свои-то и так всё это знают. Ладно. Ты принят. Пойдём, угол твой покажу. Работать с утра начнёшь, смотри, не проспи, – Барт довольно усмехнулся. Для него этот беглый с флота был большой удачей. Кай кивнул и поплёлся за хозяином. Мышцы медленно расслаблялись, отзываясь неприятной слабостью на каждое движение. Барт отвёл своего нового работника в закуток под лестницей. Там стояла длинная лавка из твёрдого пластека, в углу лежали свёрнутое в рулон, пахнувшее плесенью одеяло и тонкий матрас. – Для временных работников держу. Спать здесь будешь. Оправиться можно снаружи или по коридору до самого конца, там справа нужник будет, – Барт гостеприимно махнул рукой в сторону неказистой мебели. – Кормить будет Марта чем останется, так что многого не жди. И, Ниро, утром жду в подсобке, получишь задание на день. А пока обустраивайся. Заниматься бухгалтерией будешь, у меня там разобрать кой-что есть. – Хорошо, – Кай попытался изобразить если и не радость, то хотя бы удовлетворение от такой новости. Барт только скептически хмыкнул и ушёл, оставив работника наедине с его новым местом обиталища. Кай расстелил матрас и одеяло и сел на кровать. Она оказалась даже удобнее циновки. А ещё здесь не было ни капели, ни крысиной возни, ни психического давления крыла псайкеров в Псарне. Ниро машинально поискал глазами триптих. Я отнёс его в храм. Что бы ни случилось, он не пострадает. Кай подождал, пока не затихнут последние шаги на лестнице. Из общего зала ещё доносились голоса, но разобрать что-либо было невозможно. День подошёл к концу, вся информация на руках. Расклад Ореол Росетты должен стать понятнее. Текущее и Испытание понятны. Корень проблемы в прошлом – ведьма – теперь тоже. Что там ещё показалось странным? Наилучший исход – мученик. Задание не будет простым. Вероятное будущее – инквизитор. Тайна. Всё ещё не до конца ясно. Внешнее влияние – демон. Вот уж что понятно и буквально. Настоящий демон. Факторы и Надежды не сулят ничего хорошего. Неудачи и сложности. И Очевидный результат. Смерть. Я не могу подвести милорда. Кай достал планшет и начал пролистывать то, что закачал на него днём. В тех материалах, которые не относились к сегодняшнему уроку, могла быть подсказка. Ниро так увлёкся, что едва успел спрятать планшет под одеяло, когда услышал приближающиеся шаги. Кто-то просто прошёл мимо, но риск был слишком велик. Кай убрал планшет в карман плаща и начал устраиваться ко сну. Ноги почти помещались на длинной лавке, но одеяло оказалось слишком коротким. Перебирая в голове то, что успел вычитать и запомнить и то, что ещё не забыл с утреннего урока, Кай провалился в сон. Сон, вязкий, липкий, никак не хотел отпускать. Фигура в чёрном одеянии маячила на самой грани восприятия, высокая, тощая, с длинными белыми волосами. Но ни добраться до неё, ни сбежать не получалось, холод сковывал движения, замедлял течение сознания. Звук падающих капель гипнотизировал и мешал думать. Текучие мысли сплетались с колебаниями теневой завесы сна. Кто это? Порочный Жнец? Кай вынырнул из сновидения, резко дёрнувшись всем телом. Судорога была единичной, но болезненной, а чувство падения никак не хотело уходить. Сердце колотилось, разгоняя кровь по замёрзшему телу. Ниро перекатился на бок и упал со скамьи. Левая рука отозвалась саднящей болью, осколки в ней, кажется, сдвинулись, задев нервный узел. Кай поднялся на ноги и шагнул к невидимому в темноте триптиху. Все мысли его были об очищающей молитве, обязательной для каждого псайкера сразу после пробуждения. Сделав ещё шаг, Липпе крепко ударился головой. Я же не в Псарне. Это лестница. Я ночевал под лестницей. Задание, точно. После удара голова заболела, но Кай хотя бы разобрался, где находится. Несколько лет он просыпался в одном и том же месте и каждый раз шёл к триптиху. После тяжёлого сна мозг включился в работу не сразу. Ниро по привычке встал слишком рано, в доме все ещё спали. Кай опустился на колени на холодный пол. Он прекрасно помнил свою икону, мог представить каждый образ. С трудом, сжав зубы, Ниро распрямил скрюченные пальцы левой руки, сложил знамение аквилы и начал молиться. Сейчас ему как никогда прежде требовалось наставление и утешение. И, конечно, указание пути, ведь от него зависело очень многое. Сколько душ может погубить колдун, если его не остановить? Кай молился, прося направить и укрепить его. Праведные слова разогнали остатки ночного кошмара. Наскоро приведя себя в порядок, Ниро направился в главный зал столовой. Вымытый с ночи пол и отмытые столики разили антисептиком, но запах рыбы он перебить всё равно не мог. Посетителей не было, место за стойкой тоже пустовало. Кай прошёлся по залу, разминая затёкшие за ночь ноги. Тишина не давила, успокаивала и защищала. Ночлег, работу и пропитание я нашёл. Что дальше? Слухи. Я сюда пришёл в первую очередь за ними. Слушать внимательно. Анализировать. Кай остановился около одного из столиков – колченогого, с длинной трещиной через всю столешницу. Сейчас уже нельзя было определить, какого он был цвета когда-то – антисептик и постоянно проливаемая похлёбка раскрасили его разводами. Ниро выбрал точку и начал от неё взглядом прослеживать изгиб бежеватого потёка. Тот оборвался у трещины. – В такую рань и уже на посту! Вот это молоток! – Марта спустилась по лестнице и подошла к стойке. На кухне тоже послышалась возня. – Я-то думала, до обеда не добудишься тебя. Барт сказал не будить, если сам не встанешь до обеда, выпрет. Погоди немного, сейчас дам пожевать. Марта исчезла на кухне и вскоре вернулась с тарелкой гренок, миской похлёбки и кружкой с травяным отваром. Поставив всё это на дальний от входа столик, женщина выкрутила рычажок висевшей над ним лампы на полную и ушла, подмигнув Ниро на прощание. Хлеб, простой, состав… Что тут может расти? Из чего его пекут? Так, ладно, похлёбка. Погуще, чем вчера, но ингредиенты те же. Сойдёт. Отвар. Местные растения, нарезанный корень, листья, соцветия. Здесь что-то растёт? Пахнет рыбой. Всё-таки гренки. Состав самый простой, соль, вода, мука. Мука. – Эй, что-то не так? – Марта успела вернуться с кухни и теперь протирала стойку смоченной в антисептике тряпкой. – Из чего вы делаете хлеб? – Ниро почувствовал, как по шее разливается жар, а на щеках выступают красные пятна. – Да из чего все, – рассмеялась Марта. – Ты не переживай, твой нежный желудок это переварит. Очищенная вода, соль, мука из нитты, растёт здесь, и рыбная мука, конечно. Ещё семена кужжа. Их и в суп кладут. Они полезные. В супе ещё мелвка, рыба мелкая такая, и тоже рыбная мука, а ещё корень дори. А отвар из травок, растут тут неподалёку, и дори тоже. Никто не потравился, ты не думай! – Простите, я не хотел… – Ниро сглотнул. – Обидеть? Не парься, – Марта махнула в его сторону тряпкой. – Такой вежливый, просто прелесть. Кушай давай. Это у тебя там в пустоте вы чего только не жрёте. Консервы одни и брикеты, порошки всякие. Тут рыбы свежей полно. Кай начал с гренок, после первой некоторое время ждал, но яда в ней не оказалось. Потом попробовал похлёбку, потом – отвар. Плохо не стало, в голове пронеслось облегчённое «угадал». Завтракать Ниро закончил как раз к тому моменту, как со второго этажа спустился Барт. Заметив нового работника с пустой посудой у стойки, он одобрительно хмыкнул. – Уже проснулся? Молодец. Иди обратно за стол, – Барт махнул в сторону самого дальнего угла зала. – Сейчас принесу бухгалтерские книги, их давно переписать надо. И расчёты, каких не хватает, доделать. Сможешь? – Смогу, – Кай поставил посуду на стойку. – Вот и молодец. Вечером проверю, что ты там можешь, – Барт с прищуром посмотрел на нового работника. Пока он не мог ему доверять, но и обделять работой не собирался. Эти книги давно висели мёртвым грузом на его совести, а переложить ни на кого не получалось. Кай вернулся за столик и провёл ладонью по столешнице. Трещин не было, разводов – тоже. Видимо, это место не пользовалось популярностью. Барт появился через несколько минут с кипой бухгалтерских книг, покрытых паутиной и пятнами непонятного происхождения. Кроме этого он положил перед Ниро несколько совершенно новых, хотя и весьма пыльных гроссбухов. – Вот тебе всё для работы. Ещё и перо с чернилами. Осилишь? Вот начиная с этой, даты видишь? Самая ранняя, – Барт с грохотом положил перед Липпе замшелый том, от которого взметнулось облачко пыли. Стол протестующе скрипнул. – И вот в эти чистые книги переписываешь всё аккуратно. Там кое-где выцвели чернила и не хватает сводных расчётов. Они бы не помешали. Если совсем сложно, оставь место. Ниро кивнул и принялся раскладывать гроссбухи по годам, тщательно выравнивая стопку. Барт некоторое время наблюдал, как новый работник выкладывает в один ряд свежеочиненные перья, а потом вернулся в подсобку. Закончив с подготовкой, Кай открыл первую бухгалтерскую книгу. Чернила почти выцвели, пятна то ли от плесени, то ли от пролитой еды были не только на обложке, но и на станицах. В записях иногда не хватало нескольких дней, отдельные листы вообще оказались вырваны. Удостоверившись, что место подготовлено, Ниро принялся за работу. Переписывать бесконечные расчёты, таблицы поставок, прибыль и траты за день было не сложно, но нудно. Через полчаса глаза начали болеть от необходимости вглядываться в едва различимые буквы и цифры. Жаль, здесь нет Белектриса. Он мог бы отсканировать и увеличить яркость. Или принести мне стаканчик с кофеином. Ниро поднял голову и осмотрелся. Людей в столовой стало больше, сонную тишину разбивали неторопливые голоса. Почти все посетители были одеты в рабочие робы, только несколько человек выделялось. Старик-нищий, который за миску похлёбки травил байки и смешил группу мужчин, одетых чуть лучше, чем остальные. Две молоденькие девицы, сонные, уставшие, вымучено улыбались тем, кто казался им наиболее платёжеспособным. Ещё один мужчина хмуро поглощал свой завтрак, он не походил на рабочего, но остальные старались держаться от него подальше. Даже девицы обходили его стороной, хотя деньги у него явно водились. Кай отложил перо, размял пальцы и прислушался к разговорам. По большей части – пустая болтовня, обсуждение норм выработок, зарплаты, несчастного случая, произошедшего три дня назад. Один тощий мужчина громко возмущался, что ему в заводской столовой дали несвежую похлёбку. Его никто не слушал – то ли похлёбка там всегда была несвежей, то ли этот мужчина всегда на неё жаловался. Дородная женщина, с брезгливым презрением поглядывающая на девиц, неторопливо рассуждала о том, что оборудование в пятом цехе обещали заменить. Её никто не слушал, кроме замученного мужчины, сидевшего рядом. Тот безучастно кивал, соглашаясь с каждым её словом. Ниро вернулся к работе, время от времени прерываясь и прислушиваясь к разговорам. Это помогало хоть немного отвлечься от удручающе однообразной писанины. Небольшим развлечением были только пропущенные сводные таблицы и недовведенные до конца расчёты в конце месяца. С ними Липпе справлялся без особого труда. До самого обеда ничего интересного не происходило. Кай успел заработать себе режущую боль в глазах, узнать весь процесс обработки рыбы в мельчайших подробностях и неплохо научиться разбираться в тех породах, которые здесь вылавливали, запомнить по именам и обидным прозвищам всех бригадиров. Ни о чём другом рабочие не говорили, завод был всей их жизнью. Марта принесла ему миску похлёбки, краюху хлеба и тарелку жареной рыбы как раз перед тем, как в двери вошла первая группа рабочих, вскоре заполнивших всё пустое пространство. К Ниро никто не приближался, хотя многие без стеснения рассматривали, даже откровенно пялились. Липпе старался не обращать на них внимания и сосредоточиться на еде. Этот вид рыбы я знаю, о нём говорили за столом у второго окна справа от входа. Хлеб точно такой же, как утром, только не поджаренный. Нет, это тот же самый, уже начавший черстветь. Его состав я знаю. Похлёбка гуще утренней, но состав… не меняется. Кай поймал себя на том, что под чужими взглядами ниже опускает голову и поглаживает костяшки пальцев левой руки. – Его Барт нанял, понял, дурья твоя башка! И если хозяина всё устраивает, то и меня тоже! А хочешь здесь жрать, то и тебя устроит! – громкий голос Марты вспорол жужжание пустых разговоров и заставил рабочих замолчать. Перед раздатчицей стоял крепкий мускулистый мужчина в покрытой пятнами робе и недовольно косился в сторону Липпе. Марта упёрла руки в бока и грозно смотрела на собеседника. – Он же пустотник. Беду накличет, – в наступившей вдруг тишине густой бас рабочего был хорошо слышен. – Не говори глупости! Барт поболе твоего в жизни видел и знает, что делает. А если кто вздумает к парню цепляться, густой похлёбки не ждите! – Марта обвела грозным взглядом притихшую толпу. – Он тут работает. И не штатным наводителем порчи, а счетоводом! Так что заткнули черпаки и в очередь, снулые подрыбки! Ниро вернулся к похлёбке. Предрассудки местных могли осложнить его работу, но изменить ничего он уже не мог. С его внешностью всё равно за обычного безработного сойти никак не получится. – Дон Гелмар об этом ещё узнает, – тихо прошипел тощий рабочий с обвислым, желтушным лицом. Ниро услышал его только потому, что громко требовавшая добавки женщина-прораб наконец-то замолчала. – Дон Гелмар не будет посылать своих людей по первому доносу. Пока не будет порчи. Даже Дон не станет ссориться с Бартом, – его собеседник говорил опасливым шёпотом и постоянно озирался по сторонам, точно Дон Гелмар мог прятаться под столиком. – Тогда Дон Лопес. Уж он-то знает толк! Он понимает! – голос желтолицего потонул в белом шуме человеческой болтовни. Ниро лишь несколько секунд спустя понял, что сидит неподвижно с не донесённой до рта ложкой в руках. Разговор рабочих заинтересовал его, и он начал прислушиваться, стараясь услышать ещё хоть что-то о Донах. Закончив есть, Липпе отнёс посуду Марте и вернулся к работе. Время от времени он отвлекался и прислушивался. Судя по разговорам, эти Доны были обычными боссами местной криминальной структуры, во многом подменявшей официальную власть. Закон там, где закона нет. Более влиятельные, чем Альбертино с его «Светлячками», и имеющее большую поддержку у населения, но точно никак не связанные ни с какой варповщиной. Когда закончился обед, посетителей стало заметно меньше. Кай занялся работой, чтобы иметь возможность вечером больше отвлекаться. После окончания дневных смен будет очередной наплыв голодных рабочих. Время от времени Ниро поднимал голову и закрывал глаза. Плечи болели, под веки точно насыпали металлического песка. Со стороны казалось, что он просто отдыхает, но Кай мысленно повторял признаки присутствия врап-сущностей, защитные круги и руны, ритуалы изгнания и запечатывания. Ему не дали никакой вводной, так что он не знал, к чему готовиться. Как и тогда, со Стефанио Ди. Я и предположить не мог, с чем столкнусь. Но тогда я был не один. Белектрис защищал меня. Ниро вздохнул и вернулся к работе. Сожаления бесплодны, они лишь вредят оценке ситуации и могут привести к новым ошибкам – так было написано в «Наставлении демоноборца», старой потрёпанной монографии, которую Кай нашёл на своём стеллаже, когда только начал обучение у милорда Пелленора. После этой фразы следовала другая, более вдохновляющая: «Возрадуйся, что жив и потому можешь сожалеть. Изгони недостойное чувство и замени его благодарностью Ему-на-Терре. Вознеси молитвы за тех, кто не удостоился благословения продолжить служение вживе». К вечеру людей в зале действительно прибавилось. И если в обед они ели и сразу уходили, то сейчас стали засиживаться. Голоса вместо деловых становились всё больше нетрезвыми. Рабочие пришли, чтобы расслабиться после трудового дня, а не просто наскоро перекусить. Ниро перевернул очередную страницу и на время отложил перо. В гомоне было трудно вычленить отдельные фразы, но кое-что начало прорываться из чересчур громких нетрезвых разговоров. Кай попытался расслабиться и сосредоточиться на голосах, что звучали тише и глуше остальных. – А ты слышал, Чёрный-то… – слова прорвались сквозь гомон и растворились в нём слишком стремительно, чтобы Липпе смог понять, кто их произнёс. Чёрный – это прозвище? Очередной Дон? Нет, никто не стал бы опускать титул в разговоре. У криминальных боссов всегда есть соглядатаи в таких местах. Это могли бы счесть неуважением. – Вот Чёрный учудил. Нет, ты послушай! – ещё один голос, слишком громкий и восторженный. Пьяный. Это похоже на след. Подходящее имя для колдуна. Корень в прошлом. Вот оно. – Чёрный, говорят… – остаток фразы потонул в чьём-то споре из-за места. Ниро потянулся было к перу, чтобы продолжить работу, но заметил, что уже сделал больше, чем планировал. Послеобеденное время оказалось слишком скучным, а Ниро не привык бросать работу недоделанной. За последующие два часа Ниро нахватался обрывочных сведений, но так и не смог до конца уяснить, кто такой этот Чёрный и является ли он его целью. У Марты спрашивать было рискованно, по идее, он, как пришлый, вообще не должен был знать это имя, и как честно работающий – его слышать. О Донах говорили чаще и охотней, но они Липпе уже не интересовали. Посетители стали расходиться, но Ниро всё равно прислушивался, совсем забыв о работе. Чёрного упомянули ещё несколько раз, но опять вскользь, точно боялись говорить что-то конкретное. В голосах рабочих легко читалась смесь ужаса и восхищения. Словно само упоминание имени делало их причастными к чему-то, что они не могли себе даже представить. – Марточка, а газетки не завалялось? – Липпе повернул голову на нетрезвый голос рядом со стойкой. – Тише! – шикнула на клиента Марта и протянула ему свёрнутые в тугую трубочку газетные листы. Когда в зале осталось всего несколько человек, раздатчица подошла к Липпе с миской похлёбки и тарелкой гренок. Она выглядела не слишком довольной, но, увидев, сколько успел переписать новый работник, одобрительно хмыкнула. – А мне казалось, ты тут уши греешь только или спишь с открытыми глазами. – Марта поставила тарелку и миску на стол. – А ты, оказывается, работаешь. – Как велено было, – Ниро постарался придать лицу то выражение, которое от него обычно ждал Деккарт, когда распекал за очередную промашку. – А газеты у вас какие-нибудь есть? Хочу понять, что тут как и кто есть кто. – Не начитался? – усмехнулась Марта. – На площади есть, как выйдёшь, направо и прямо до упора. Тут недалеко. Официальная газета, все свежие новости. – А неофициальная? – Слова того пьяницы слышали все, кто ещё не успел уйти. Марта не злилась бы так из-за официальной газеты. – А это потом спросишь, когда вернёшься, – Марта подмигнула Липпе и отошла от столика. Ниро пододвинул к себе миску и начал изучать её содержимое, проговаривая про себя список ингредиентов. Тот не менялся в течение дня, так что справился Кай быстро. К тому времени, как он доел, рабочих в зале почти не осталось, зато появились закутанные в плащи личности, определить род занятий и даже возраст которых было проблематично. От них ощутимо веяло угрозой, ночные посетители собирались группами и с подозрением смотрели на соседние столики. – Эй, новичок, как успехи? – Барт загородил собой весь обзор и навис над столиком. – Вот, – Ниро протянул ему гроссбух, который заполнял сегодня весь день. Барт кивнул и начал перелистывать записи. Время от времени он одобрительно хмыкал, кое-где хмурился. Дойдя до самого начала, Барт усмехнулся и положил книгу обратно на столик. – Неплохо, вижу, что старательный, – хозяин «Верного рыбаря» одобрительно покачал головой. – Мелковато пишешь, да ничего. На сегодня свободен. Сходи, пройдись. Только на ночь вернуться не забудь. – Конечно! – Ниро растянул губы в неестественной, вымученной улыбке. Он совсем забыл, как надо улыбаться, а ведь когда-то у него получалось почти убедительно. Ниро встал из-за стола, справедливо решив, что убирать бухгалтерские книги нет смысла – они здесь вряд ли кому-то могли помешать. Да и воровать их никто бы не стал. Писарь, текущее состояние – этого сегодня было более чем достаточно. Хотя, конечно, интерпретация была за вчерашний день. Обратный Судья, фактор. Как судья я должен был остаться и послушать, а потом доложить. Слишком это похоже на встречу представителей Донов на нейтральной территории. Но уж лучше упущенные преступники, чем возможный крах. На улице было холодно, пахло нечистотами и рыбьими потрохами. В переулке не было ни единого люмена, но трубы завода подсвечивались холодным, мертвенным светом, позволяя увидеть хоть что-то в темноте. Ниро расправил затёкшую спину, плечи и шея болели, ноги плохо гнулись после целого дня бездействия. Двигаться было даже приятно, покалывание быстро прошло, как и слабость. Всего через десяток шагов Липпе чуть не споткнулся о кучку подгнивших рыбьих внутренностей, вываленных у стены. Потом пришлось обходить покачивающиеся штабеля коробок, от которых разило гнилью. Ниро продвигался медленнее, чем хотел, он ещё не привык к полумраку и внимательно всматривался в каждую тень. Это помогло ему избежать близкого знакомства с полуразложившейся тушкой какого-то местного животного, валявшейся у стены жилого дома, и несколькими сушёными рыбинами, вывешенными на тонкой верёвке между зданиями. Местные спокойно проходили под ними, а Кай чуть не задел головой. На площади было светлее, там горело несколько люменов, круглосуточные лавки подсвечивали свои витрины, стоявшая в центре информационная доска бросала на утрамбованную землю пятно белого яркого света. Стоявший рядом с ней человек со скучающим видом посматривал на висевшие рядом на столбе часы. Когда выцветшие цифры на циферблате сменились, он начал громко и с выражением читать вывешенную на стенде газету. Первая статья касалась темпов производства и вылова, новых требований по технике безопасности и контролю качества. Кай невольно вздрогнул и сделал шаг назад. Мужчина не замолкал, читая хорошо поставленным голосом и практически без пауз. Несколько человек остановилось, чтобы послушать последние новости, остальные морщились, проходя мимо. Ниро подошёл к доске с другой стороны от чтеца и принялся бегло просматривать заголовки статей. В первую очередь он искал криминальную хронику, она должна была быть в самом конце, напечатанная самым мелким шрифтом. Липпе по опыту знал, как мало попадает в официальные сводки для широкой публики. Дело Стефанио Ди точно не попало ни в одну газету, хотя было резонансным. В разделе криминальной хроники было всего несколько крошечных заметок и довольно большая статья, посвящённая очередной грандиозной победе правосудия. Силы правопорядка выследили и ликвидировали одного из самых опасных Донов. Кай с трудом продрался через ворох восхвалений мужества и самоотверженности Стражей. Мужчина с другой стороны стенда продолжал читать об успехах рабочих и повышении норм выработки для общего блага и во славу Человечества. Прохожие всё больше фыркали, проходя мимо, кто-то хмурился. На себе Ниро поймал несколько недружелюбных и подозрительных взглядов. Через громкий и чёткий голос чтеца даже прорвалось презрительное: «пустотник откуда здесь взялся? Не смотри на него!». Кай несколько раз прочитал статью, посвящённую героической операции по ликвидации Дона, и постарался запомнить как можно больше. В тексте было множество нестыковок и натяжек. Ниро знал, как проводятся такие операции, ему как вериспексору приходилось разбираться с последствиями, собирать улики, искать тайники и даже помогать обрабатывать и вскрывать трупы, когда Альмарику Донавану требовался ассистент. Автор статьи явно плохо себе представлял, на что похоже жилище криминального босса и как действительно происходил его захват. В официальных газетах пишут то, что должны знать обыватели. Стражи молодцы, они борются с преступностью и побеждают. Доны не всесильны. А то, что правды в этой статье совсем немного, люди просто не заметят. Ниро отошёл от стенда, дождался, пока чтец закончит свою сторону и поменялся с ним. Быстро проглядев газетные листы, он понял, что ничего стоящего там нет. Убийство одного из Донов было единственным, за что можно зацепиться. Слуги Губительных Сил всегда оставляют следы, надо только знать, что искать, и уметь не только смотреть, но и видеть. Ниро поёжился от порыва ледяного, пахнущего гнилью ветра. В проходе между домами он увидел высокую фигуру в чёрном балахоне. Над головой фигуры что-то блеснуло. Коса? Это Жнец? Кай нащупал в кармане ледяные жетоны и шагнул к неподвижной фигуре. – Чё замер? – Крупный мужчина задел его плечом, проходя мимо. Ниро потёр ушибленное предплечье, от неожиданности он сжал жетоны слишком сильно и едва не вытащил их из кармана вместе с планшетом. Не чувствую угрозы и варповства. Настраиваться рано. Нельзя себя выдавать. Кай медленно подошёл к проходу между зданий. В свете прожекторов, пробивавшихся между домами на противоположной части площади, он разглядел полусползшее с верёвки покрывало. Оно свесилось почти до земли и слегка покачивалось под ночным ветром. Даже не чёрное, синее. На подоконнике над головой Липпе стоял кувшин, время от времени ловивший отсветы прожектора. А вот и «коса». Никакой это не Жнец. Ниро медленно опустил левую руку. Подходя к проходу между домами, он машинально поднял её к груди и начал поглаживать костяшки. Это немного успокаивало. Страх породил этого «Жнеца». Чего я боюсь? Надо понять сейчас, чтобы не давать врагу оружия. Провала? Провала. По картам он возможен. Почему я так цепляюсь за расклад? Таро не врут, но они могут лукавить, даже противоречить друг другу. Нет. Таро могут врать, но мне больше не на что опереться. Вводные слишком скудные. Карты слишком плохие. Я не боюсь смерти. Умереть, отдавая свой долг, служа Человечеству, для такого как я – благо. Нельзя и желать большего. Я боюсь, что не справлюсь. Что подведу. Не смогу искупить грех. Нет, нельзя так думать, Кай. Милорд знал, что делал, когда посылал меня. С расследованием я справлюсь, а потом… Потом будет видно. Ниро решительно зашагал по улице. Вскоре он замедлил шаг, а потом совсем остановился. Места вокруг только казались знакомыми. Липпе понял, что заблудился. Проплутав с полчаса, он вышел, наконец, к своему временному пристанищу. В зале ещё оставались посетители из тех, кто всегда засиживается до закрытия. Угрюмый мужчина в углу тянул мутную выпивку. Молоденькая девица что-то щебетала на ухо мускулистому работяге с нашивкой бригадира на рукаве. Одетый в лохмотья старик дремал в углу, сжав в руке пустую миску из-под похлёбки. Марта протирала стойку и недовольно поглядывала на посетителей. – Ниро, не заблудился, – раздатчица махнула ему рукой. – Заблудился. – Ниро подошёл к стойке. Надо попросить газету. Всего лишь попросить. Марта же обещала. Или нет? – Держи, ты почитать хотел. Считай платой за переработку. – Марта положила на стойку перед Липпе скрученную в трубочку газету. – Обещала, значит, получи. Да и посетителей сегодня больше было из-за тебя. Слухи быстро расплываются, сам знаешь. А тут новость такая – целый пустотник! Такие – редкая рыбёшка в нашей заводи. Спросить про Чёрного? Нет, не сейчас. Слишком много лишних ушей. – Благодарю, – Ниро взял газету и пошёл в свой угол под лестницей. Ему не хотелось поддерживать беседу, да и бригадир на него странно косился. Под лестницей было всё так же тихо, пыльно и тесно. Кай забрался на лавку, подтянул ноги и развязал бечёвку, скреплявшую желтовато-серые плотные листы. Неофициальная газета состояла из отдельных листов, один из которых полностью был занят рецептами блюд из рыбы и заметками, как её проще чистить. Его Ниро сразу отложил в сторону. Ещё один лист был посвящён несчастным случаям и советами, как добиться компенсации. Судя по неуверенному тону этих советов – никак. Информация о происшествиях нашлась на самом последнем листе. Его Кай прочитал дважды. Здесь тоже рассказывалось об убийстве Дона, но совсем не то, что в газете на стенде. Не было никакой полицейской операции – как он и предполагал. Не было штурма, не было блистательной работы оперативного отдела местной службы правопорядка. Дона нашла в ванной его любовница – в надёжно охраняемом запертом доме – изрезанным в мелкие кусочки. Охрана сбежалась на её крик, девицу ещё долго приводили в чувства, а потом успокаивали. Автор статьи описывал состояние ванной с таким упоением, точно этот Дон был его личным врагом. Кровь чуть ли не на потолке, труп опознать можно только по лоскутам с характерными шрамами и татуировками и кольцу-печатке, обозначавшему его статус. Карта Демон. Как и говорил господин Деккарт. Колдун – думаю, тот Чёрный – и демон, которому он продался. Он использовал его, чтобы убить одного из Донов? Личная месть? Он работает на другого Дона? Или тот чем-то не угодил лично колдуну? Пока рано делать выводы. Нужно собрать больше информации. Но это он, я точно знаю. Чувствую. Я нашёл его. Кто это может быть? Кто убивает таким образом? Побывать бы на месте убийства, стало бы понятней. Пока подходит слишком много демонов. Но теперь я хотя бы знаю, что искать. Я нашёл улики, теперь надо выйти на след. Ниро скатал листы газеты и туго перемотал бечёвкой. После чего просунул в зазор между стеной и спинкой лавки. Был бы здесь Белектрис, он сделал бы пикт-снимок. Газета неофициальная, с собой не потаскаешь. Ниро скорчился на жёстком ложе и закрыл глаза. Сначала он хотел полистать записи в планшете, но после стольких часов писанины глаза устали и болели, а мысли двигались слишком вяло. День оказался слишком богат на события. Череда демонов, о которых Кай думал, засыпая, сменилась рабочими с головами рыб, которые протягивали ему миски с похлёбкой. Вместо привычных ингредиентов в ней плавали обрывки слов и цифр из бухгалтерской книги. И где-то за этой толпой маячил человек в чёрном, высокий и тощий. Его лица никак не удавалось разглядеть, но что-то в нём казалось знакомым, близким и забытым одновременно. Кай провалился в сон, полный тревожных видений.