Глава 10. Порочный Жнец.

В Имперском Таро карта «Порочный Жнец» означает перерождение, дающее путь новому, изменения, смерть.

Полустон-полувздох вплёлся в горячий воздух тонкой флейтовой сюитой, сиренево-золотистой, покалывающей в висках. Он отозвался дрожью в костях, прокатился по позвоночнику, запульсировал на кончиках пальцев. Взвилась протестующе барабанная дробь, яростно-медно вступили горны. Кай невольно перевёл взгляд на сражающуюся демонессу. Мне не стоило упускать её из вида. Та танцевала, кружась и подскакивая в немыслимых пируэтах, томно изгибалась, уходя от атак. Плеть схлёстывалась с пламенеющим мечом, отлетала в сторону и завивалась кольцами, стремясь дотянуться до врага. Демонесса пригибалась к полу, растягивая губы в призывных улыбках и скаля клыки. Каждое движение – точёное и грациозное – было наполнено внутренней силой. С губ демонессы то и дело слетал призывный стон, с каждым разом всё более громкий и манящий. Кай видел, как пульсировало её горло, как по груди проходили фиолетовые всполохи. Краем глаза он заметил, что на сцене началось движение. Обессиленные и прекратившие всякое сопротивление актёры и зрители начали поднимать головы, заворожено глядя на танцующую демонессу. Та взвилась в высоком прыжке, метя когтистыми ступнями в голову своему противнику, отвела правую руку назад руку и ударила, бросила своё тело вперёд, одновременно щёлкая хлыстом по глазам. Чёрный отшатнулся, перехватил противницу за ногу и отшвырнул в сторону. Демонесса поднялась, тряся головой, и повторила призыв. Она стояла, широко расставив ноги и раскручивая хлыст над головой. И продолжала звать. По горящему настилу к Чёрному полз мальчик из труппы. У него была сломана нога, волосы слиплись от крови. Он тянул руки к демонессе и открывал рот, отплёвываясь кровью. Чёрный не обращал внимания на слабого человека, только рычал, царапая пол кончиком меча. Девушка, бившаяся головой о каменную чашу, остановилась, повернулась и протянула руку с изломанными пальцами, попыталась ползти на звук, хрипя и дёргаясь. Её волосы горели, платье тоже занялось и сильно дымило. По ступеням спускался мужчина, на его бледном лице видны были царапины и разводы копоти, с чёрных одежд капала тёмная кровь. Он подволакивал ногу, одна рука была почти оторвана. На демонессу он смотрел в немом восхищении. Почти обнажённая, в изорванных остатках платья девушка – почти девочка – легко сбежала вниз. Всё её тело покрывали синяки и кровоподтёки, на груди виднелся глубокий разрез, ноги и низ живота были чёрными от крови. Она смеялась, протягивая руки к своей госпоже. Демонесса оборвала зов и резко ударила хлыстом, расколов деревянный настил и разбрызгав трупы зрителей. Из перекрученных досок пола засочилась розоватая, пахнущая сладкими фруктами слизь. Когда она коснулась ног Чёрного, тот взревел и отшатнулся. Варп-эманация его обжигала, оставляя на коже носителя алые полосы, которые демон почти сразу исцелил. Ему требовалось, чтобы призвавший его колдун был силён и здоров. Чёрный рубанул по полу мечом, отсекая слизь фонтаном кипящей крови. Демонесса расплавила плечи, рассмеялась и закружилась в безумном диком танце, сметая всё, что попадалось у неё на пути. Она то приближалась к противнику, при этом стараясь задеть его шипастой рукоятью хлыста, то отскакивала, избегая ответных ударов. Последнее ей удавалось не так часто, Чёрный был быстр и отлично владел мечом. На теле демонессы вспухали порезы и раны, каждый раз она сладострастно вздыхала и исцеляла их, проводя по ним неестественно длинным языком. Тем временем в зале появлялось всё больше тех, кто явился на её зов. От главного входа молча спускались двое охранников в подгоревшей и запачканной кровью форме. Они шли, чеканя шаг и неотрывно глядя на танцующую всё быстрее демонессу, не замечая, что иногда наступают на тела погибших гостей. Спустившись до середины амфитеатра, они подняли лазвинтовки и одновременно выстрелили в Чёрного. Их движения были настолько синхронны и выверены, что звуки выстрелов слились в один. Демон развернулся и мечом отбил оба луча, зло зашипел на охранников, те пошатнулись, из их ртов и ушей потекла кровь, у одного лопнул глаз, но они продолжили спускаться с совершенно остекленелыми взглядами. Завороженные танцем госпожи, они утратили волю. Мимо Кая прополз Пламен, оставляя за собой длинную полосу тёмной крови. Он продолжал смеяться, подволакивая своё изувеченное тело. Всё его лицо превратилось в кровавую маску из плохо скреплённых лоскутов, один глаз вытек, но он этого не замечал. Цепляясь поломанными пальцами за вывороченные доски пола и обломки стульев, руководитель кукольного театра захлёбывался безудержным смехом. Демонесса остановила свой безумный танец, взмахнула хлыстом, метя по рогам Чёрного, достала только кончиком по самому острию. Там, где воздух разрезало кнутовище, реальность рассыпалась флейтовыми блёстками, излилась сиреневыми адажио и завернулась пьяняще пахнущими цветами, которые осыпались на пол, заставляя всё, чего они касались, обрастать мелкими щупальцами. Девочка первая бросилась на Чёрного, раскинув руки и издав тонкий, истошный крик. Её Чёрный просто оттолкнул, отбросив сломанной куклой на кресла сзади. Она упала, пару раз конвульсивно дёрнулась, но больше не встала. Демон отмахнулся от первой жертвы, брошенной ему противницей. Охранники снова выстрелили, но они подошли слишком близко. Чёрный метнулся и вспорол мечом животы обоим, вытянув на сочащийся кровью и слизью пол их внутренности. Потом развернул лезвие и обратным движением снёс головы – одному перерубил шею, второму разрубил череп вдоль на две половины. Охранники пошатнулись и рухнули вниз, так и не успев ничего осознать или прийти в себя. Демонесса гортанно рассмеялась, разбрасывая органные искры и вплетая переливы валторн в боевые барабаны Чёрного. Пока тот отвлекался на предложенных ему в жертву рабов, она успела подскочить к нему и занести клешню для удара. Демонесса метила в продолговатую ребристую голову демона, намереваясь расколоть дымный череп и добраться до носителя. Тот увернулся, оставив на животе противницы глубокий тёмно-фиолетовый порез, но тут ему под ноги метнулся мальчишка из труппы, попытался обхватить ноги носителя и опрокинуть его. Меч вошёл ему точно в череп. Мальчишка резко дёрнулся всем телом, его глазные яблоки вылезли из орбит, горлом пошла густая кровь. Демон стряхнул труп с меча и тяжело пошёл на демонессу. Из музыкальной ямы выбрался обнажённый мужчина. Из спины его торчали металлические и деревянные обломки, явно бывшие когда-то инструментами. Мужчина блаженно улыбался, волочась к сражающимся демонам. Рядом с ним тащилась женщина в длинном, горящем платье. Её кожа уже начала плавиться, она едва переставляла ноги, но всё равно шла, повинуясь настойчивому зову. Эти двое успели поймать на себя два удара, отвели тяжёлый меч от своей госпожи и повалились в лужи горящей крови, разрубленные на куски. Демонесса втоптала их в пол, даже не заметив их жертвы. Она билась, отступала и снова кидалась в атаку, прощупывая оборону демона. Чёрный не уставал, с каждым убитым им человеком он, казалось, становился только сильнее. Демонесса же исцеляла свои раны всё медленнее, истощая силы не только на бой, но и на призыв новых слуг. Пламен упал, дёрнулся, но больше двинуться не смог, сквозь безумный смех пробился хнычущий плач. Хозяин театра всем существом хотел быть там, рядом с госпожой. Кай безучастно наблюдал, как демонесса бросала всё новых и новых рабов на Чёрного, пытаясь отвлечь его внимание. Эти люди не могли причинить ему никакого вреда, лишь умирали, замедляя его на секунды. Большинство было едва живо. Почти все – искалечены. Всё больше людей входило через двери – демонессе удалось призвать приспешников со всего дома. Все, кто не успел сбежать, собирались по её зову и шли умирать. Кай наблюдал за битвой, стоя неподвижно среди зрительских мест. Демонесса была уродлива и жестока. Она топтала в кровавую кашу тела тех, кто за неё умирал под мечом Чёрного. Она стонала и кричала, призывая новые жертвы, изгибалась и старалась достать своего противника огромной клешнёй и гибким, всё время меняющим длину шипастым хлыстом. В чертах её лица всё больше проступали звериная жажда крови и отвратительное безумие. Каждое текучее движение сквозило похотью и фальшью. Тварь скалилась, высовывая длинный гибкий язык. Она едва успевала зализывать раны, наносимые Чёрным. Кай позволил о-сознанию захватить его внимание. Демонесса была прекрасна. Сплетённая из флейтовых переливов, напитанная органными симфониями, она перетекала в феерии золота и сирени, танцевала на алых коврах и взывала о помощи. Воплощённое очарование нуждалось в защите. Зовущее наслаждение только и ждало, пока его примут и вкусят. Кай на миг прикрыл глаза, возвращая о-сознание на второй план. Тому стоило оставаться фоном, здесь Имматериум был слишком силён. Снова прозвучал призывный стон, наполненный вздохами, розоватыми лепестками и флейтовыми блёстками. Кай невольно дёрнулся и посмотрел на сражающихся демонов. Чёрный даже в реальности звучал кровью и гневом, пульсировал гулко и требовательно. Демонесса даже в реальности манила своей красотой и грацией. Ниро нахмурился и передёрнул плечами. Демонесса изящной клешнёй отбила грубый выпад Чёрного, изогнулась всем телом, едва не коснувшись головой пола. Её губы чувственно приоткрылись, показав белые острые зубы. Горло содрогнулось, по груди протекли нечестивые знаки. Демонесса сзывала рабов, завлекала и манила. Кай невольно схватился за спинку сиденья. По проходам сползали и сбегали люди, но он стоял и смотрел, как мешается реальность с навязанными демонами иллюзиями. Ниро с трудом оторвал взгляд от демонессы. Её необходимо было ослабить, найти разорванный круг призыва, оборвать связь с Имматериумом. Сперва взгляд упал на сцену – раскуроченную и объятую пожаром. Там не было ничего похожего на нечестивые руны призыва. Представление. Её появление должно было быть эффектным. Значит… Кай повернул голову и посмотрел на верхний ряд кресел прямо напротив сцены. По спинкам и лежащим там телам метались фиолетовые, зелёные и жемчужно-синие отблески, по ступенькам стекала студенистая буро-серая масса. Кай сделал в сторону разорванного круга несколько шагов, когда его толкнула бегущая вниз, рыдающая, покрытая копотью и кровью молоденькая служанка. В этот миг демонесса вновь издала свой призыв. Вокруг неё танцевали и смеялись слуги, гости и ещё живые актёры Пламена. Время от времени то один, то другой с радостным возгласом кидался на Чёрного, отвлекая или ловя на себя удар. После чего уже сама демонесса пыталась дотянуться до врага. Ниро! Посмотри на меня! Кай замер, вцепившись в спинку кресла. Голос звучал у него в голове, втекал патокой в мысли, обволакивал подобно нежной шёлковой шали. Тонкие гибкие пальцы ласкали разум изнутри черепной коробки. Взгляд касался мозга, губы шептали имя, едва не задевая нервы. Ниро! Посмотри на меня. Я здесь. Я жду тебя. Только тебя! Кай спустился на два пролёта вниз, прошёл вдоль ряда. Ощущение чужого присутствия внутри только усилилось. В левую лодыжку что-то толкнулось. Ниро невольно опустил взгляд, мимо прополз пришедший в себя Пламен. Он хрипел, тянул руки и смеялся, с фанатичным обожанием глядя на демонессу. Приди ко мне! Лишь я могу одарить тебя наслаждением, о котором ты не смел и мечтать! Приди же ко мне! Дай наградить тебя за стойкость! Кай снова поднял голову. Демоны сражались, разбрызгивая окружавшую их толпу едва живых людей. Голос в голове нарастал, повторяя одни и те же фразы, убеждая и лаская каждым звуком. Он всё настойчивее ввинчивался в мозг, тонкие пальцы перебирали воспоминания, выискивая то, что могло бы послужить опорой. И соскальзывали по ледяной корке в пустоту. Кай привычно погрузился в холод и темноту коридоров Псарни. Под пальцами хрустела изморозь, трещали трубы, смех и крики звучали громче обычного. И шёпот, сладострастный, полный обещаний, манящий, звал его, подталкивал к распахнутой двери, из которой лился белый, слепящий свет. Там было тепло, хорошо, там его ждали, там ему были рады. Кай шагнул к распахнутой двери, к теплу и зовущему голосу. Смех стал громче, шёпот – настойчивее. Кай не вслушивался в его посулы, приблизившись, он захлопнул дверь. Стало тихо, ощущение чужого присутствия исчезло, только тонко звенел металл об лёд. Холод и темнота окутывали Ниро со всех сторон, точно мантия. Он стоял неподвижно, прислушиваясь к полной скрипов и шелестов тишине. Ни смеха, ни криков, ни голоса демонессы больше не было слышно. Дверь закрыта, она уже начала покрываться инеем. Кай открыл глаза, сначала он увидел две сражающиеся фигуры. Чёрный как раз нанёс демонессе сильный удар поперёк груди. Она явно замешкалась, раз подпустила его так близко. В её движениях появилась неуверенность. Ещё живые обитатели и гости дома продолжали лезть под меч Чёрного, но их уже почти не осталось. О-сознание проявилось не сразу, всплыло многомерным фоном, растеклось какофонией по телам и стенам. Ниро спустился к центру комнаты. Сражение его пока не волновало, важнее было найти одну вещь. Первым делом он склонился над Пламеном, который так и не смог доползти до дерущихся демонов и лежал в проходе, обессиленный и умирающий, хрипя и царапая пол сломанными пальцами. Ниро деловито обыскал его, отбрасывая в сторону троны и прочую мелочь. Судя по внушительной горке дорогих украшений, найденных в его потайных карманах, Пламен не брезговал обворовывать зрителей. Впрочем, гости Фэлтреля вряд ли утром смогли бы вспомнить, что и на ком было надето. В ту же кучку полетели небольшие разноцветные флакончики. Впереди и ниже по ступеням сражение разгорелось с новой силой. Кай слышал вопли и стоны демонессы, хриплое рычание Чёрного. Треск и вязкое хлюпанье, скрип и протяжные вздохи сверху, из не захлопнутого до конца разрыва реальности. Из разрушенного круга призыва сочилась всецветная кровь, сбегали ручейки розовой пузырящейся слизи и расползались искристые трещинки. Пахло кровью, жареным мясом, пряными цветами и подмороженными ягодами. Некогда отвлекаться. Ниро равнодушно взглянул на деньги и драгоценности. Искомого у Пламена всё равно не было. Рядом лежал мёртвый охранник. У него была снесена половина черепа, мозги вывалились наружу и запеклись. Кишки из распоротого живота растянулись по проходу. Кай перевернул тело на спину и начал обыскивать карманы. В верхнем правом лежало фото молодой женщины, одетой в серую униформу с незнакомым Ниро логотипом на лацкане. В нижнем кармане нашлись питательные батончики в ярких упаковках и почти полная батарея для лазвинтовки. Из внутреннего правого Ниро вытащил сборник молитв с парой цветных закладок. Вокс Липпе нашёл в верхнем левом кармане. Чёрный «кирпич» весил пару килограммов, но выглядел почти новым. То, что нужно. Кай включил тяжёлый, неудобный аппарат, пробормотав литанию умиротворения. Машинный дух отозвался неохотно, медленно пробудился, отказывался показывать каналы, точно ему не нравился новый хозяин. Или обстановка. Ниро пробормотал ещё одну литанию – усмирения и подчинения. Её не рекомендовалось использовать в обычных условиях, только в экстренных. Как ему объяснял старик Гнежич, его наставник-вериспексор, после такого машинный дух может взбунтоваться и аппарат придётся отдавать технопровидцам. А они терпеть не могут подобного обращения с техникой. Ниро прекрасно их в этом понимал, потому старался никогда не применять принуждение. Но литанию помнил. Вокс затрещал, настраиваясь на выбранный канал. Ниро пощёлкал переключателями, выискивая нужную частоту. До Псарни вокс не добил бы, но в Вивиан-Прайм у мастера Пелленора было несколько агентов – по крайней мере, о которых знал Липпе – и связь можно было получить через них. Частоты их воксов Кай выучил наизусть перед первой миссией за пределы Псарни. Тогда в его задачу входил только поиск, никакой оперативной работы, но Сереника настояла, сказав, что это может пригодиться потом. Нужная частота нашлась с десятой попытки – она пряталась среди неиспользуемых и частных каналов, попасть на неё случайно было почти невозможно. Кроме того, она автоматически шифровалась. Связываться Ниро не стал, но настройки оставил. Выпрямился, подобрал сумку. Та вся вымокла в чужой крови и неудобно висела на плече. Подумав, Кай положил её на кресло рядом с Пламеном, выбрав того в качестве ориентира. Дальше она бы ему только мешала, но бросать одежду, выданную в Псарне, почему-то не хотелось. Вздохнув, Кай переложил в сумку ещё и планшет с воксом. Если придётся драться – а Ниро в этом почти не сомневался – они могли пострадать. Реальность разорвал долгий протяжный крик, переходящий в сдавленный стон. Звук дробился, отдаваясь эхом в эмпириях, растекался пульсирующими сиреневыми потёками по стенам, задыхался расколотыми органными трубами. Треснуло несколько каменных чаш, выплеснувшееся из них пламя было зелёного и оранжевого цветов и пахло корицей и кровью. Кай обернулся – слишком медленно, словно двигался в воде. Демонесса стояла, покачиваясь, рядом со сценой. Запрокинув голову, она стонала, размазывая по груди пузырящуюся, тёмно-фиолетовую, почти чёрную кровь. Меч Чёрного разрубил её от горла до паха наискось. В ране виднелись прозрачно-серебристые кости и пульсирующие комки плоти, вероятно, служившие демонессе аналогом органов. Кай сразу понял, что этот удар – последний. Имматериум завывал, силясь втянуть своё порождение обратно. Стены залы сочились слизью и вздрагивали в агонии. Девица, призванная демонессой на защиту и чудом выжившая только потому, что у неё была сломана нога и она не успела добраться до места поединка, в припадке билась головой об пол. Рядом обнажённый мужчина с вывалившимися кишками исступлённо выцарапывал себе глаза. Впрочем, оба прожили недолго, их госпожа в отчаянной попытке удержаться в реальности высосала их души. Чёрный стоял над поверженным противником и глухо рычал. Через дымное лицо шли багровые, отсвечивающие зеленью и лазурью полосы, из плеча был вырван изрядный кусок – видимо, демонессе всё-таки удалось зацепить его клешнёй. Повреждения рассасывались на глазах, но демон дёргался, его форма то и дело расплывалась, почти открывая того, из кого росло его тело. Бой дался Чёрному нелегко. Но Кай ощущал волны удовлетворения и торжества, багровые тромбоны превосходства, слышал медные цимбалы заслуженной победы. Демонесса рухнула на колени, половина её тела отвалилась с влажным шлепком. Хлыст рассыпался сухим пеплом, который втянуло по ступеням наверх к месту призыва. Вопли стали громче, к ним добавился истерический смех и детский плач. Тело демонессы стало распадаться, разлагаться на розовый пепел и серебристую слизь, звучащую отчаянно-флейтовым призывом. Чёрный отступил на два шага в сторону, когда останки демонессы начали втягиваться в круг призыва. Кресла растекались густой сиреневой жидкостью, оседали хлопьями на полу. Реальность дрожала и исходилась плачем и смехом. Разгорающийся пожар вихрился нечестивыми образами и чадил сладким дымом с запахом цветов и горелого мяса. Кай безмолвно наблюдал, как исчезает один из его потенциальных противников. Демонесса оказалась слабее то ли потому, что Чёрный изначально был более сильным демоном, то ли из-за того, что он нарушил ритуал призыва, забрал большую часть жертв себе до того, как его противница смогла поработить их души окончательно. Ниро перевёл взгляд на оставшегося демона. Именно с ним ему предстояло сражаться. Пальцы напряжённо сжали покрытую изморозью рукоять ножа для разделки рыбы. Чёрный медленно повернулся, его пылающий взгляд скользнул по трупам и остановился на Кае. Их разделяло всего несколько метров. На полу горели разлитое масло и тела людей. В воздухе стоял густой смрад крови, палёной плоти, корицы и сгнивших цветов. Кай переступил с ноги на ногу, крепче сжал нож, понимая, что в поединке ему не продержаться и нескольких минут. Поднимать оружие он не стал – лезвие было слишком тонким и гибким по сравнению с мечом Чёрного. Внешнее влияние – Демон. Очевидный итог – Порочный Жнец. Вот так просто? Кай рассматривал противника, отмечая мелкие прорехи в дымном теле и детали облика. Для отчёта. Мелькнула мысль, что он так и не определил, с кем именно столкнулся. Не смог вычислить имя. Не довёл анализ способов убийства и проявления в материуме до конца. Рукоять ножа холодила ладонь. Против меча тот был бесполезен, это Ниро прекрасно понимал. Как и то, что пси-способности использовать тоже не получится. Демоны этой Губительной силы к ним обычно бывали иммунны. Кай коснулся мыслью жетонов, почувствовал обжигающее прикосновение металла к коже. Пси-фокус отозвался быстро и на удивление легко. Кай сглотнул, чувствуя, как за грудиной разгорается крошечная искра, как она разрастается, скользит по нервам вверх, к плечам, а оттуда – к кончикам пальцев. Тихо. Незаметно. Рукоять ножа начала оттаивать. Что ещё я могу сделать? Кидать предметы? Это требует концентрации и времени, а толка почти нет. Огонь? Не подействует. Кай сжал свободную руку в кулак, сбрасывая крошечные искорки, потом распрямил отозвавшиеся острой болью пальцы. Для атаки пси-способности использовать было бесполезно. Если они и подействуют, то слишком слабо. Единственное, что могло пригодиться – краткосрочное предвидение и интуиция. Можно попробовать использоваться пожар. Кай медленно вдохнул до упора и так же медленно выдохнул. Мышцы сводило от напряжения. Чёрный качнул рогатой головой, пригнул её ниже. Повреждения, оставленные почти истаявшей демонессой на его теле, стремительно зарастали. Ниро дышал медленно, ровно, как его учила Сереника. Псайкерство, скорее всего, использовать вообще не получится. Чёрный мог просто перекрыть связь с варпом. Судя по всему, именно так работал ошейник, который Кай видел на поясе носителя. Иначе псайкер и демон просто не смогли бы ужиться. Значит, рассчитывать на предвидение не стоит. Мне конец. Кай почувствовал, как снова замерзает рукоять ножа. В помещении было нестерпимо жарко, а под его пальцами похрустывал лёд. Оставался нож, но на него Ниро тоже не надеялся. На занятиях с дознавателем Деккартом он всегда проигрывал. Его тело никак не хотело учиться всем этим стойкам и перекатам, он спотыкался о собственные ноги, постоянно ломал хрупкие, как у всякого пустотника, кости, да ещё и левая рука была покалечена и плохо слушалась, отзываясь приступами режущей боли на каждое усилие. А Чёрный – мастер меча, это было очевидно по его поединку с демонессой. Он, как и любой прислужник его Губительной силы, непревзойдённый воин, живущий сражениями. Единственное преимущество – рост. Обычно это только мешало, но в этот раз Ниро думал, что сможет использовать его. Длинные руки и длинное лезвие ножа могли дать пусть крошечный, но шанс. Если получится не подпускать демона, положиться на предвидение, пока оно работает, и использовать о-сознание для поиска той ключевой точки, в которой соединяются человек и демон, можно будет попытаться продержаться достаточно долго и суметь нанести единственный удар, способный изгнать Чёрного обратно в варп. Шанс крошечный, но он есть. Должен быть. Кай понимал, что от попытки о-сознать Чёрного ему будет плохо и больно. Понимал, что пси-прикосновение разозлит демона. Но выбора у него просто не было. Ниро перебрал в голове несколько ритуалов экзорцизма – всё, что успел выучить сам или на уроках у Сереники. Полный экзорцизм, ускоренный экзорцизм, экзорцизм святого Лазаря, модификация святого Августина, ускоренный экзорцизм мученицы Виктории – всё это требовало подготовки и времени. Очень много времени. Аббатиса Виктория потому и стала мученицей, что один раз не успела. Кай судорожно и медленно выдохнул. Ситуация была практически патовая. Изгнать демона он не мог, отпустить Чёрного – тоже. Погибнуть, даже не попытавшись – тем более. Я слишком долго думаю. Кай коротко выдохнул. Чёрный стоял почти неподвижно, только мотал вытянутой головой и пялился огненными, пылающими глазами. Но не нападал. Слишком долго не нападал для того, кто следует за его Губительной силой. Ниро успел обдумать все возможности и риски, выработать хоть какую-то стратегию и едва не разочароваться в ней. А Чёрный всё не нападал. Восстанавливается? Кай повёл плечами, пальцы крепко сжимали рукоять ножа, он чувствовал напряжение во всём теле и вместе с тем – удивительное спокойствие. Чёрный сделал короткий шаг в его сторону, потом прижал руку к груди – человеческую руку к человеческой груди – и поклонился. Это было движение псайкера, а не демона. Чёрный недовольно мотнул головой, провёл мечом по полу, выбивая искры. Кай почувствовал кроваво-пепельное недовольство резкими ударами цимбал, медную духовую ярость, сдерживаемую и тлеющую коротким выдохом в мундштук. Чёрный дёрнулся, заставляя своего носителя выпрямиться, оскалился. Это не простая одержимость. Сиян не раб, он – партнёр. Он не теряет волю и всё делает осознанно. Ниро медленно выдохнул, понимая, что Сиян Беренду свой выбор сделал. Он был вполне способен управлять своим телом, даже идти наперекор воле призванного демона. – Не скрою, я поражён, маленький арбитр. Не думал, что встречу тебя здесь, – голос Сияна звучал хрипло и глухо, точно из-за завесы. Страж пытался отдышаться после тяжёлого боя. – Ты удивил меня! Кай молчал, ожидая, что колдун ещё ему скажет. Тот не торопился, ему требовалось время, чтобы хоть немного выдохнуть. Ниро подумал, что это могло быть одной из причин, по которой Чёрный не напал на него. Демон был полон сил, но призвавшему его человеку требовался отдых. – Раз ты здесь, маленький арбитр, может быть, я могу помочь тебе в расследовании? – Сиян взмахнул руками. Его голос звучал слишком громко, движения были резкими. Ниро молчал, пытаясь оценить изменившуюся обстановку. – Ты всё время отказывался, даже ушёл, не попрощавшись. Впрочем, мы оба – занятые люди. Скажи, чем я могу помочь тебе? Кай не ответил, всё его внимание было поглощено Чёрным. Демон замер, перестал скалиться и упёр кончик меча в пол. Теперь он внимательно смотрел на Ниро, изучал и рассматривал, словно забавный образчик насекомого. Кай чувствовал, как горит кожа под этим взглядом, как вздуваются вены и стучит в висках. Он медленно выдохнул облачко пара и сжал зубы. По лезвию ножа скользнула тонкая нить ледяной корки. Чёрный наклонил голову вперёд, от чего Сиян чуть пошатнулся, и повёл плечами. Ниро шагнул вбок, настороженно следя за движениями Чёрного. Пока Сиян не собирался нападать, это давало возможность поискать слабое место, узел связи демона и человека. Кай сосредоточился, переходя на о-сознание. Багровая, дымная фигура набухла, разрослась барабанным боем, расплескалась в маршевой протяжённости, зазвенела кровавыми цимбалами по всей длине пламенеющего чёткими ритмами меча. Серебром взвилась скрипка, закрутилась в яростной кантате, сплелась в полифонию триумфа сплавом с медью. – Ну, так что, маленький арбитр? Ты ведь очень храбрый, раз дошёл досюда. Понимаю, это было не так уж легко. Даже просто пройтись по этому дому – настоящее испытание, – каждое слово Сияна растекалось жидким серебром, звенело чистой скрипкой в грохоте боевых барабанов и кроваво-медном звоне цимбал. Беренду звучал восторгом, возбуждённым торжеством и бело-синей сталью. Чёрный – багрово-настороженным перебором, гулкими ало-тревожными ритмовыми ударами. Сиян тоже шагнул вбок, отзеркаливая движение Ниро. Ещё шаг – ещё повтор. Они двигались одновременно, повторяя друг за другом, глядя только в глаза. Не сговариваясь, не сближаясь ни на шаг. Протяжно скрежетало лезвие меча Чёрного по полу. Ниро свой нож держал на весу, стараясь ничего им не задеть. Пока он не мог найти нужную узловую точку и его это беспокоило. Сиян играл с ним, ему могло наскучить в любой момент. – Знаешь, маленький арбитр, я ведь сразу тебя учуял. Ты пахнешь дымом и льдом. В Вивиан-прайм почти не бывает снега, только на побережье, но даже там он воняет рыбой. А ты пахнешь чистым льдом. Такой, наверное, бывает высоко в горах. Ты бывал в горах? – Сиян переступал, не глядя под ноги, отталкивая обломки кресел и фрагменты тел. Он не сводил глаз с Ниро, каждое его движение было плавным и текучим. – Ты – словно угли на снегу. Никогда не встречал никого, подобного тебе. Никто для меня не пах так, как ты. Такой чистый и необычный запах. Девственный снег, раскалённые угли. Огонь ведь очищает, я слышал. Мне нравится твой запах, маленький арбитр. Ниро продолжал молчать и идти по кругу. Каждый раз ракурс немного менялся, но Сиян не давал ему рассмотреть себя как следует. Было ли это интуитивным желанием прикрыть слабое место или частью игры, Кай не знал. Он воспринимает варп через запах. Я слышу, он обоняет. – Скажи, а как ты чувствуешь меня? Как я для тебя пахну? – Сиян склонил голову к плечу. Чёрный отозвался на это движение недовольным рёвом, от которого багровое пламя из ближайшей каменной чаши взметнулось вверх, опалив остатки кресла и сидевший на нём безголовый труп. Истерзанная реальность отозвалась стонами и плачем, почти сразу затихшими. Кай едва не поскользнулся на закровоточившем под его ногами полу. – Или для тебя это как-то иначе? Как ты меня чувствуешь, скажи? Не хочешь? Как жаль. Мне было бы интересно узнать, какой я для тебя. Серебряная скрипка. – А ещё мне очень хочется знать, как ты меня здесь нашёл. Вот скажи, почему именно здесь? – Сиян замер и покачнулся, когда Чёрный нагнулся вперёд, опустив голову. Демону явно не нравился затянувшийся разговор. Звучание барабанов стало жёстче, быстрее и тревожнее, медные трубы изливались кровавой жаждой, плескались раздражением и дымным нетерпением. – Это не дом очередного Дона, не притон, не складская зона, в которой так удобно проворачивать теневые сделки. Как ты узнал, что я буду здесь? Как нашёл это место, как узнал точное время? Ведь через стену ты смог сам перебраться, даже сервитора сломал. Значит, знал. Откуда? Кай тоже остановился, напряжённо следя одновременно за Чёрным и за Сияном. Демон явно устал от разговоров, злился всё больше, он мог напасть даже против воли своего носителя, Беренду просто не успел бы среагировать. Нельзя было и дальше отмалчиваться. Пока Сиян в нём заинтересован, это давало шанс, отсрочку. Кай судорожно выдохнул облачко белого пара. В помещении было жарко, пожар пожирал сцену, перекинулся на стены и первые ряды кресел. Невыносимо воняло горелой кровью и плотью. Кай крепче сжал покрытую инеем рукоять ножа. – Я понимаю твои мотивы, причины твоих поступков, – Ниро говорил медленно, обдумывая каждую фразу. Он не сводил глаз с демона, вслушивался во всё ускоряющийся ритм боевых барабанов. – Доны заслужили смерть. И те, кого ты убил сегодня – тоже. Ты пошёл в Стражи в поисках справедливости, но не нашёл её и решил вершить сам. Я, правда, могу это понять. Очень сложно каждый день видеть всю эту безнаказанность и наглость и не иметь права сделать хоть что-то. Защитить тех, ради кого вообще пошёл служить. Ниро замолчал, медленно выдохнул. Сиян стоял неподвижно – то ли удивлённый, то ли просто сосредоточенный. Демон злился, но ничего не мог сделать. Его носитель не желал сейчас сражаться. Пока я не договорю, он не нападёт. Ниро дышал медленно, но всё равно чувствовал, как в лёгкие проникают кроваво-медные отзвуки цимбал, как под кожей отбивают ритм барабаны, как вибрируют в крови боевые горны. Видел, как снова разгорается алая, торжественно-обрекающая жажда крови в глазах Чёрного. – Не знаю, что послужило причиной того, что ты решил действовать сам: простая усталость от отчаянья, личная месть, трагедия или непреодолимая тяга к справедливости. Может, тебя просто тошнило уже от тех, кто покупал Стражей и творил, что вздумается. Я могу понять твоё желание очистить от них город, – Кай не позволял себе никаких эмоций, говорил ровно и спокойно. Он действительно мог понять, он ведь и сам работал вериспексором и видел достаточно. Но тогда, во время расследования дела Стефанио Ди, Кай смог остановиться на самой грани. Сиян Беренду её перешагнул. – Всё это совершенно не важно. Ниро замолчал, вглядываясь в клубящийся чёрный дым, из которого состояло тело Чёрного. К горлу подступила тошнота, осколки металла в левой руке, казалось, заискрили, на тыльной стороне ладони проступили алые полосы. Кай стиснул зубы, пережидая боль, сглотнул и продолжил. – Скажи, чем ты отличаешься от тех, кого убиваешь? Ты ведь действуешь не как Страж. Просто убираешь тех, кто тебе мешает. Разве не так поступают Доны? – Ниро говорил медленно, в горле першило от едкого дыма, от резкого неприятного запаха хотелось чихать. Кислорода тоже осталось мало, пожар разгорался, пожирая всё новые участки пола и стен. Сиян не отвечал секунд десять, а потом рассмеялся. Чёрный расплылся, грозно зарычал, цепляясь когтистыми лапами за плечи Беренду и оставляя на них кровавые царапины. Сиян этого, казалось, просто не замечал. Он смеялся долго – почти неестественно долго для того, чтобы Ниро мог до конца поверить в искренность такой реакции. – Я лучше, маленький арбитр! Я лучше их всех, потому что прав. Ты ведь понимаешь, то, что я делаю – правильно. Так и должно быть, – Сиян снова заговорил, но в его голосе всё ещё слышался смех. Он размахивал руками, не заботясь о том, что демону это не нравится, а по голому торсу течёт кровь. – А ещё я сильнее. Я имею право их убивать потому, что могу. У меня есть сила, маленький арбитр, как и у тебя. Сила даёт нам право. Ты ведь такой же, маленький арбитр. Такой же, как я. Ты честный, справедливый и одарённый. Ты ведь действительно можешь меня понять. И ты можешь делать то же самое. У тебя есть сила, значит, есть и право. Ты можешь нести справедливое возмездие тем, кто его заслуживает. Ты псайкер, как и я. И ты тоже уже сделал выбор, как и я. Ты ведь использовал свою силу на благо службы. Иначе тебя бы здесь не было. Ты выбрал силу. Ты выбрал правильно. Кай не отвечал, потому что во многом Сиян был прав, но в самом главном всё равно ошибался. Такая сила даёт не право, а ответственность и большой ворох проблем. А ещё – выбор Кай не делал, с самого начала выбор сделали за него. Сначала Матильда Ди Крус, потом милорд Пелленор. – Сначала я боялся, сомневался, не знал, как поступить. Столько сил, столько времени потратил на споры с самим собой! Но всё равно знал, что не смогу поступить иначе. И я не пожалел ни разу. Я понял, что зря колебался. Я принял свою силу, как принял и ты, – Сиян шагнул навстречу Липпе, раскинув руки, точно хотел обнять его. Его голос, до того хриплый и глухой, теперь звучал звонко и возбуждённо. – Между нами нет никакой разницы, маленький арбитр. И я рад, я бесконечно рад, что могу больше не нести эту ношу в одиночку. Встретив тебя, я окончательно убедился в том, что всё делаю правильно! Кай невольно отступил назад. Огненные глаза Чёрного внимательно следили за каждым его движением, из зубастой пасти вылетали искры и чёрный пар. Сиян всё больше увлекался своим монологом и совершенно не замечал того, что его окружало: ни пожара, ни недовольства Чёрного, ни настороженности Ниро. – Сила, что была нам дарована, абсолютна! Она не ведает жалости и полумер. Она не знает сострадания, не умеет прощать ошибок, не даёт второй шанс, – Сиян уже не мог стоять на месте спокойно. – Ты либо принимаешь её полностью, сливаешься с ней и становишься сильнее, намного сильнее, либо она сжирает тебя изнутри. Я стал сильнее, маленький арбитр. Теперь твоя очередь! Ниро отвёл руку с ножом в сторону, нахмурился и серьёзно посмотрел на Сияна. Грудь того часто вздымалась, по ней стекал пот вперемешку с кровью. Потом Кай выдохнул, собираясь с силами, и заговорил. – Согласно Лекс Империалис, Сиян Беренду, ты обвиняешься в таких преступлениях как самосуд, препятствие работе исполнительной власти города Вивиан-Прайм, столичного города мира Анаранет, а также в применении несанкционированного ведьмовства, – Кай говорил ровно и холодно, не меняя интонации. Он зачитывал приговор, как и полагается служителю Арбитрес. – Мы похожи. Но только в последнем. Были похожи. Кай невольно дёрнул левой рукой, когда осколки опять сместились, задев неправильно сросшиеся нервы. Боль прошила пальцы, поднялась до самого плеча, огненной проволокой оплетая мышцы и кости, и оставила неприятное, тянущее ощущение, которое и не думало проходить. – Такие преступления, как самосуд и препятствие действиям исполнительной власти, находятся в ведении городской Стражи. Уровень местного самоуправления, согласно положению Лекс Империалис номер 165-15-МЦ-5, – Кай говорил чётко и жёстко, с уверенностью человека, имеющего право судить. – Это вне компетенции Адептус Арбитрес. Ведьмовство находится в ведении Инквизиции. В моей компетенции. – Выходит, мои, как ты говоришь, ужасные преступления всё-таки слишком незначительны для маленького арбитра? – Сиян насмешливо поклонился, не опуская головы. Демон снова зарычал и дёрнулся особенно сильно. Каю на миг показалось, что он заметил точку связи Чёрного и его носителя. Сиян двигался уверенно и плавно, отступил назад, раскинув руки, пожал плечами. Демон уже не обращал внимания на Ниро, он всё больше злился, рубил мечом воздух и переломанные кресла, силясь дотянуться до плоти. – Так называемые преступления, ведь мы уже выяснили, что я просто занялся уборкой в своём городе. Надо же, что-то он разбушевался. Кстати, маленький арбитр, кажется, совсем не боится и даже не удивлён. Скажи, разве такая большая и страшная тварь не кажется тебе пугающей? Ты ведь здесь совсем один. Неужели не боишься его? Кай перевёл взгляд на Чёрного. Тот распалялся всё больше, высекая искры из пола мечом и разрубая в щепки ближайшие кресла. Куда только мог дотянуться. Воняло горелой кровью, из пола под ногами били алые фонтанчики, трупы, разрубленные на куски, шевелились, переползая с влажным чавканьем к сцене. На стенах то и дело появлялись кровоточащие царапины, будто оставленные незримыми когтями. Кай равнодушно пожал плечами. На его лице не дрогнул ни единый мускул. Он несколько минут обдумывал вопрос, решая, как на него ответить. Сиян терпеливо ждал, удерживать Чёрного ему становилось всё сложнее, но он не двигался с места. – Я не могу предъявить этой твари никаких обвинений, не могу надеть наручники и арестовать. Демоны не подпадают под юрисдикцию Лекс Империалис, – Ниро с безразличием смотрел на ярящегося Чёрного. В данном случае демон был инструментом, наказывать его не имело смысла. Все деяния Чёрного были плодом волеизъявления Сияна Беренду. – Так почему она должна меня интересовать? Сиян расхохотался, запрокинув голову назад. Чёрный пошатнулся и снова вцепился в плечи носителя. Ему не нравилось бездействие, но ещё меньше нравился искренний и громкий смех Беренду. Не прекращая смеяться, Сиян отвязал ошейник, болтавшийся у него на поясе, тщательно обернул его платком и застегнул на шее. Стало тихо. Невозможно, невероятно тихо. Кай невольно отступил на шаг назад. Он больше не слышал криков и влажного хлюпанья, звуков стекавшей по стенам и кипящей на полу крови. Всё исчезло, словно кто-то, наконец, выключил вокс-станцию. Кай медленно выдохнул. Постепенно звуки начали возвращаться – треск пламени, шипение горящей плоти, смех Беренду. Но больше не было слышно барабанов и цимбал, пропали давление внутри головы, острый запах нагретой меди, ощущение присутствия демона. Чёрные ленты вились между разрубленных кресел, кровь всё ещё стекала со стен, полнясь затихающими трубами торжества и ярости. Но это были только остаточные проявления. Скрипка тоже затихла. Чёрное марево вокруг Сияна истаяло, растворилось в горячем, густом от дыма воздухе. Беренду провёл рукой по волосам, он широко улыбался и выглядел расслабленным. Кай растянул губы в холодной, безрадостной улыбке. Под ногами таяла наледь. Через о-сознание Сиян звучал привычной, успокаивающей пустотой, такой необходимой и спасительной после какофонии всецветных звуков. Кай попытался прикоснуться к самому Беренду, потянулся к нему мыслью, чтобы понять, как работает ошейник. Барьер. Он запирает псайкера внутри себя. Кай сталкивался с такими в Псарне. Как он и предполагал, это был ошейник, который блокировал любые проявления пси, создавал что-то вроде непроницаемого барьера. Нет, не только. Кай изучал подобные ошейники, даже носил некоторое время, чтобы понять, как они работают и ощущаются. На этом настоял милорд Пелленор. Этот был другим. Когда Сиян перематывал ошейник платком, Ниро успел заметить вырезанные на нём знаки. Запрет. Ключ. Стена. Чёрный был заключён внутри точно в тюрьме. Ошейник был не только блокиратором псайкерских способностей носителя, но и узилищем для демона. Выйти сам, по своей воле тот не мог. Сиян выпускал его и отправлял обратно по своему желанию, потому и чувствовал себя так уверенно. Чёрный не мог навредить ему. Откуда у него эта вещь? Как он вообще догадался его использовать? Как смог выпустить Чёрного в первый раз? У простого Стража не может быть таких знаний. Кай нахмурился, глядя на всё ещё веселящегося Сияна. Тот явно не считал Ниро угрозой. Не важно. Это совершенно не важно. Кай осторожно шагнул в бок, наблюдая за противником. Сиян пока ещё не понял, что остался один, безоружный, против Липпе. Я не арбитратор и не Страж. Но я – агент Инквизиции. Я имею право судить за ведьмовство. И казнить. Кай медленно выдохнул. Вокруг ног Сияна всё ещё вились чёрные ленты, переливами скрипки растекался по воздуху его отзвучавший смех. Гулко и тихо били барабаны, вплетая последние багряные ноты в треск пламени. – Знаешь, мне кажется, нам нужно пойти куда-нибудь, – Сиян отрешённо повернул голову, с лёгким удивлением глядя по сторонам. Увиденное его не сильно впечатлило и совершено не расстроило. Беренду повёл плечами, разминая их после тяжести демона, и улыбнулся. – А то здесь грязновато, не находишь? Думаю, можно найти место поприятнее и продолжить нашу беседу. Мне безумно интересно, как маленький арбитр смог меня найти. Очень хочется узнать. Как ты всё-таки догадался, что в этот раз будет не Дон? Как нашёл этот дом? Почему именно сегодня? Я хочу услышать твои ответы. Сиян улыбнулся и раскинул руки в стороны, точно хотел обнять Ниро. Снова. В его движениях не было угрозы, поза казалась расслабленной, а весь вид источал дружелюбие. Кай переступил с ноги на ногу и сжал рукоять ножа. Он понимал своего противника. Сиян хотел сделать мир лучше, хотел очистить его от зла. Как и Липпе в своё время, он готов был на всё ради людей. Ведь и Кай тогда использовал свою силу, чтобы победить Стефанио Ди. Ему не дали оступиться, его спасли. Милорд Пелленор забрал его к себе. Ниро же хотел после окончания этой миссии вернуться и найти скрипичного псайкера, спасти его так же, как спасли его. Только теперь уже было поздно. Сиян зашёл слишком далеко в своём желании справедливости, переступил черту, за которой нет возврата, нет искупления в служении. Он преступил не только человеческие законы, призвал на службу демона, заключил с ним договор. Такое нельзя простить, и нет средства, чтобы замолить этот грех. Кай напряжённо приподнял плечи. Он предпочёл бы, чтобы Сиян напал, чтобы защищался, но не смотрел так подкупающе искренно, не улыбался, беззащитно раскинув руки. Спасти его было уже нельзя. Кай сожалел, что не нашёл его раньше, хотя и понимал – к тому моменту, как его отправили в Вивиан-Прайм, для Сияна всё уже было предопределено. Я ничем не могу помочь. Кай напряжённо выдохнул, он знал, что должен сделать. И знал, что не имеет права на жалость. Он и не жалел. Сияна должны были найти раньше, должны были привести в Псарню и обучить. Но один единственный псайкер-провидец затерялся в огромном городе-улье. Точно так же мог затеряться один вериспексор на огромной космической станции. И так же переступить черту. Но меня нашли. Теперь я – оружие Инквизиции. Моя жизнь – служение. Выбора нет. И никогда не было. Кай безмолвно смотрел на улыбающегося Сияна. Он не чувствовал ни жалости, ни сострадания, только решимость. Тот, кто отвернулся от света Императора, не имел права на искупление. И не имеет значения, какими были причины и мотивы. Черта оказалась такой тонкой. Но я не переступил её. Кай нахмурился, плотно сжав губы. Он раньше не задумывался о том, как могла бы сложиться его жизнь, если бы не милорд Пелленор. Если бы не Стефанио Ди. Я был так близко к ней. Рукоять ножа примёрзла к пальцам. Я не переступил. Сиян сделал шаг вперёд, потом ещё один. В его движениях не было угрозы, но Кай слишком хорошо помнил, на что способен Чёрный. Нельзя допустить, чтобы он его призвал. Ниро отвёл правое плечо назад, мышцы отозвались болью – прорываясь к центру дома, Липпе совершенно не думал об усталости. Сейчас же, когда непосредственной опасности рядом не было, тело начало напоминать о своих потребностях. Надо успеть. Ниро ударил, как только Сиян оказался в пределах досягаемости. Бил наотмашь, неловко выкрутив запястье. Длинное лезвие было слишком тонким для таких ударов, оно ушло в сторону, Сиян отбил его инстинктивно, не до конца осознав, что произошло. На его лице отразилось непонимание, перемешанное с обидой. Беренду покачал головой. Через всю его грудь набухал тонкий порез, пересекавший нечестивый знак Губительной силы. – Почему? Почему, маленький арбитр? Тебе совсем не нужно быть таким упрямым, – Сиян разорвал дистанцию, отпрыгнул назад так легко, как будто до этого ему не пришлось выдержать долгую и жестокую схватку с демоном. Беренду коснулся кончиками пальцев пореза на груди, провёл вдоль, собирая кровь. – Я мог бы так многому тебя научить, открыть тебе новый мир. Мы могли бы работать вместе. Подумай. Ты и я – вместе, понимаешь? Кай напряжённо следил за движениями Сияна. Тот всё ещё не нападал – у него не было оружия, хотя глаза Стража уже обшаривали окрестности в поисках того, чем можно было сражаться. И между тем, Сиян старался надолго не разрывать зрительный контакт. – Я так хочу, чтобы ты остался со мной! К чему это упрямство, скажи? – Беренду улыбнулся, но получилось нервно и неуверенно. Он коснулся губ пальцами и слизнул кровь, не переставая смотреть Ниро в глаза. – Или ты боишься? Скажи, ты ведь боишься? Думаешь, тебя осудят? Но то, что я делаю – не грех! Подумай сам, я ведь убиваю только подонков. Их смерть – благо для города. Разве хоть кто-то может осудить за такое? Да посмотри вокруг! Ты же видел, что они сотворили! Ты видел, маленький арбитр! Что было бы, если бы я не вмешался? Кай медленно и нехотя кивнул, признавая только то, что демонесса могла стать проблемой, если бы не Чёрный. Всё остальное он едва слушал. Беренду медленно провёл рукой по бедру, где у него обычно была кобура, на миг скривился, не обнаружив её, потом снова улыбнулся. – Мы могли бы стать не только соратниками, но и друзьями, даже больше! Понимаешь? – Сиян уже не пытался смотреть на соперника, сосредоточившись на поиске того, что могло бы стать оружием. Заметив что-то похожее, Беренду начал медленно пробираться к нему. – Никто не сможет понять нас так, как мы сможем понять друг друга. Мы могли бы вместе нести справедливость и закон! Да, тот самый закон, который ты так любишь! Ведь все, кого я карал, нарушали его! Кай отвёл назад левую ногу, приподнял нож, потом опустил. Удерживать тонкое длинное лезвие было неудобно, он никак не мог решить, куда деть вторую руку. Левая ладонь не могла сжать рукоять как следует, инстинктивно Ниро всё время старался перехватить ею лезвие за середину, как в привычной стойке для боя на шестах. – Кто тебя вообще учил драться, маленький арбитр? – Сиян рассмеялся и замер на месте, то, что показалось ему подходящим инструментом, оказалось всего лишь обгорелым обломком кресла. – Неужели Арбитрес совсем не умеют обращаться с оружием? Хотя погоди, ты ведь вроде вериспексор? Тогда неудивительно. Ты совсем не умеешь драться. Кай сжал челюсти и нахмурился. Сиян продолжал улыбаться, но уже нервно, на противника почти не смотрел. Он ведь знает, что я псайкер. Беренду выпрямился, расправив плечи. Он старался казаться расслабленным, но получалось слишком фальшиво. Только не знает, что я могу. Сиян всё ещё искал глазами оружие или то, что может им стать, но ближайший охранник был далеко и прямо за спиной Ниро. Тянет время. – Послушай, брось ты этот нож, – Сиян снова раскинул руки в примиряющем жесте. Кровь из пореза уже почти не текла, но на животе и груди остались разводы. – Ты ведь за честность и законность, маленький арбитр, я прав? Разве нападать с оружием на безоружного, да ещё и коллегу-законника – это честно и справедливо? Мы в неравных условиях. Кай кивнул, Сиян явно нервничал, кончики его пальцев мелко подёргивались, губы свело судорожной улыбкой. Призыв демона уровня Чёрного – сложный процесс, он требует ритуала. Кай перебросил нож из правой руки в левую, сжать получилось только в полсилы. Сиян – псайкер, ему не нужно оружие. Он – провидец, но что ещё он может? Что ещё я не учёл? Что не заметил? Я не знаю, на что он способен. Кай попытался сжать рукоять сильнее, но не вышло – ладонь прошила боль, пальцы заскользили по тающему инею. Если только он снимет ошейник. Кай разжал пальцы. Нож выскользнул, ударился об пол. Неудобный и совершенно бесполезный против атаки псайкера, он сейчас только мешал. Ниро ещё со схолы помнил объяснение одного из наставников – когда у тебя в руках оружие, ты полагаешь на него, а не на себя. Вот только нож в его руках был сейчас больше помехой. Кай чувствовал, что тот ему больше не нужен. Сиян медленно завёл руки за голову, неотрывно глядя на Кая. Ожидал удара, чего угодно. Потом расстегнул ошейник, стараясь не касаться металла голой кожей, присел и положил артефакт на пол, в лужу крови. Та зашипела, словно ошейник был раскалённым. Скрипки взвились яростным адажио, рассыпались брызгами кипящего серебра, взвились полновесными, объёмными концертами, распугав полуистлевшие, бронзово-хриплые чёрные ленты. Тонкие переливы пробудившейся мелодии волнами прошли по лужам крови, заставили пламя завихриться спиралями, вытянуться тонкими нитями к потолку и опасть, оставив после себя только долгий протяжный звон. Сиян выпрямился, сделал полшага назад. Его плечи напряглись, кулаки сжались. Скрипка взвилась пронзительной трелью, оплела Беренду серебряной канителью скерцо, ускорилась, дробясь и нарастая. Готовится нанести удар. Кай сжал жетоны сквозь одежду, те отозвались обжигающим льдом. Как он будет бить? Под ногами хрустел наст. Его не учили, много не умеет. Кай упёрся ногами в пол, сосредоточился. Что он умеет? Что я не заметил? Что? Краткосрочное предвидение разбивалось осколками бесчисленных вероятностей, корёжилось, исполосованное эманациями варпа. Чего ждать? О-сознание истекало скрипкой, звучало плавящимся серебром. Кай опустил руку, коснулся пальцами правой руки костяшек левой. Металл об лёд. Раз. Два. Чёрный коридор наслоился на пылающие ряды кресел. Три. Четыре. Хохот и звон бокалов слился с шипением горящей плоти. Пять. Повторить. Раз. Шаги за спиной. Два… Скрипка. Сиян закрыл глаза, запрокинул голову и открыл рот. Мышечные рефлексы – Кая учили с ними бороться, чтобы не выдавать намерений врагу. Это необязательно, но так проще. Телепат. Он ещё и телепат! Как же я не разглядел? Как? Звука он не услышал, просто в один миг всё помещение затопило колким серебром, реальность выгнулась, ломаясь и крошась. Треснули зеркала на верхних уровнях зала. Опять зеркала. Надулись и лопнули попавшие под волну тела. Кай пошатнулся, с трудом поднимая руки к голове. Треснула каменная чаша, по ногам ударили мелкие щепки разлетевшихся кресел. Кай зажал уши, чувствуя под пальцами тёплое и вязкое. Кровь. Левая ладонь не распрямлялась, сведённая жёсткой судорогой. Нос забился, по подбородку что-то потекло. Голова раскалывалась на части, глаза болели, но Кай не решался их закрыть. По щекам тоже текла кровь. Всё расплывалось, качалось в серебристой дымке. Начало мутить, желудок содрогался в спазмах, хотя нормально Кай ел почти сутки назад, и тошнить было просто нечем. Зубы трещали, рот свело судорогой, на языке появился навязчивый металлический привкус. Кай почувствовал, что его знобит. Левую ладонь прошило острой болью, отрезвляющей и почти непереносимой. Соберись. Кай медленно выдохнул, прикрыл горящие глаза, постарался сосредоточиться на каком-нибудь образе, зацепиться за него. Боль мешала, отвлекала, цеплялась за сознание и утягивала в себя. Свербящий звон в ушах дробил мысли в кровавые лоскуты. Боль не важна. Первым вспомнился горный поток. Жидкий лёд. И там, впереди – обрыв. Кай старался дышать размеренно и ровно. Постепенно притупилось ощущение паники, страх и гнев растворились в медленном ледяном движении. Потом образ затопила чёрнота. В пустоте нет угрозы. В пустоте нет ничего. Только покой и порядок. Кай открыл глаза, но ничего не увидел. Дышать стало легче, он чувствовал, как при каждом выдохе облачко пара, вырываясь изо рта, обжигает растрескавшиеся губы. Постепенно из пустоты стали проступать очертания коридора, труб, покрытых изморозью, закрытых дверей. Смех, развязный и громкий, с трудом пробивался сквозь шум в ушах. Мерный перестук. Металл об лёд. Очертания всё чётче. Кай с трудом, пересиливая сведённые судорогой мышцы и собственные инстинкты, опустил правую руку, вцепился в жетоны, едва не разрывая ткань рабочей блузы. Обжигающий холод притупил боль. Сквозь чёрноту промёрзших коридоров начали падать осколки серебра. Там, за метелью расплавленного металла и скрипичных нот начал вырисовываться мужской силуэт. Кай сжал пальцы, промёрзшая ткань хрустела и царапала кожу. Боль отступила, отошла на задний план – осознаваемая, но не имеющая значения. Слух и зрение болезненно обострились, фигура Сияна резко выделялась на фоне горящей сцены. Кровь всё ещё текла, замерзая на коже. Треск пламени казался оглушительным, запах горелого мяса – объёмным и едва выносимым. Кай медленно выдохнул, сморгнул кровь и опустил вторую руку. От псионического вопля Сияна трещала реальность, очертания предметов проступали слишком чётко и контрастно. Огонь. Кай потянулся к горящим за спиной Сияна креслам. Резко, жадно, как учил Ольгерд, казалось, целую вечность назад. Не сдерживаясь, не перестраховываясь. Кровь пульсировала в висках, Ниро открыл рот, чтобы хоть немного снизить давление в ушах. Пламя отозвалось – чистое, мощное, не сдерживаемое никакими запретами. В Псарне Каю удавалось бить тонкими струями или небольшими сгустками. Во время тренировок перед самым проникновением в особняк он мог позволить себе только крошечные шарики огня. Теперь же он не сдерживался, вложил в пламя все силы. Кай почувствовал, как по его нервам и венам перетекает гнев, как подавленная ярость копится в кончиках пальцев. Всё, что скрыл под собой ледяной поток, всё, что потерялось в пустоте, выплеснулось наружу. Изо рта и из ладоней Кая вырвалось пламя – тёмное, сильное, неудержимое. Оно ревело созвучно-медной волынкой, расплёскивалось по звеняще-серебряной реальности, цеплялось за обрывки мёртвых эмоций и чувств. Сиян захлопнул рот, с ужасом и неверием глядя на катящийся к нему вал огня. Всего миг на удивление, потом он попытался уклониться. Но этого мига растерянности оказалось достаточно. Пламя объяло Беренду, он закричал, вытянул руку к своему сопернику. Огонь пожирал тело Сияна, но тот был всё ещё жив. Он шагнул к Ниро, продолжая с мольбой тянуться к нему. И кричал, не переставая, не замолкая ни на миг. Пока крик не перешёл в булькающий хрип. Кай почувствовал настойчивое, грубое прикосновение к своему разуму. Сиян не мог говорить, но пытался дотянуться до него телепатией. Прикосновения чужой мысли становились всё слабее. Ниро стоял неподвижно и смотрел в полные мольбы и боли глаза поверженного противника. Сиян сделал ещё два шага, а потом упал, дёрнулся несколько раз, хрипя и сотрясаясь всем телом. Кай потянулся к пламени, не до конца понимая, что хочет сделать. Он мог попытаться затушить его. Сиян уже фактически был мёртв, от таких ран он не оправится. Мог усилить и добить. Мучить бывшего Стража тоже не имело смысла. Реальность содрогнулась, расплескав цвета и звуки, размазав все мысли по плоскости покачнувшихся стен. Вначале это было похоже на крик – долгий, монотонный, сжатый в доли секунды и зацикленный на самом себе. Потом пришла волна смятого материума, выгнула восприятие, ударила по самосознанию. С грохотом сдвинулись ледяные глыбы. Крик оборвался. Кай едва не задохнулся, отплёвываясь кровью. Его тошнило. По полу, стенам и разбросанным телам от его ног разрасталась ледяная корка. Она покрывала все поверхности, тушила пламя, окрашивалась в алый и ползла всё дальше. Лёд пульсировал металлом и пах нематерьяльностью. Кай выпрямился, судорожно вытер рот рукавом. Сиян тихо стонал, покрытый изморозью, и вяло шевелился. Ниро огляделся, подошёл, пошатываясь, к лежащей на прежнем месте сумке и достал негнущимися пальцами скомканную робу. На ней тоже искрили кристаллики псионического льда. Кай переложил планшет и вокс в карман куртки, вернулся к Сияну, обернул плотной тканью робы ошейник и положил в сумку. Потом включил вокс, бормоча литании усмирения. Машинный дух отозвался нехотя, ответил помехами и сбил настройку. Пришлось заново искать частоту передатчика в Вивиан-прайм, вводить код доступа, чтобы связаться с Псарней напрямую, минуя беседу с агентом. – Слушаю, – голос был незнакомым, холодным и немного надменным. – Переключите на дознавателя Деккарта, мой позывной «Кай», есть информация по миссии, – Ниро старался говорить ровно и уверенно, хотя горло драло болью, кровь стучала в висках набатом, а звуки казались приглушёнными. – Переключаю. Можете докладывать, – холодный голос пропал, послышался шум помех, потом щелчок. – Дознаватель Деккарт, докладываю. Мне удалось обнаружить адепта Губительной силы, призвавшего демона, секту служителей другой Губительной силы, призвавших демонессу. Все ликвидированы, захвачен артефакт призыва демона, – Кай докладывал быстро и чётко, как от него всегда и требовали. – Требуется зачистка территории и нормализация фона. Круг призыва демонессы был разрушен. Высылаю координаты места. У ног Кая шевельнулся и застонал Сиян. Он царапал обожженными пальцами лёд, пачкая его кровью. Его ноги конвульсивно подёргивались. Страж Беренду умирал, но никак не желал с этим смириться. – Координаты принял, – голос на той стороне не принадлежал дознавателю Деккарту. Кай замер, осознав, что докладывал лично милорду Пелленору. – Высылаю группу для зачистки. Дождись её и проследи, чтобы из круга ничего не вылезло. Введёшь группу в курс дела и можешь возвращаться. Связь оборвалась резко, едва инквизитор произнёс последнее слово. Кай стоял посреди кроваво-ледяной пустыни, сжимая в руке вокс. Он достаточно хорошо успел изучить все грани настроения милорда Пелленора, чтобы понять, насколько тот был зол. Спина зачесалась в том месте, куда обычно прилетал нуль-посох. Инквизитор был зол, но не на него. В словах, обращённых к Ниро, не было ни единого указания на то, что он где-то ошибся. Он ответил по каналу Деккарта. Кай медленно опустил руку с воксом, убрал его в карман. Если милорд злился не на него, то на кого? Что произошло в Псарне? Милорд вообще знал, что меня сюда отправили? Ниро перевёл взгляд на затихшего Сияна. Тот больше не шевелился. Вокруг продолжали гореть деревянные конструкции, до которых не дотянулся лёд. Холод выморозил большую часть запахов, оставив только чистый запах свежих сливок, потрясающе неуместный, как и всё, что порождает врап. На заваленную трупами и обломками сцену с грохотом обрушился занавес.