Глава 19. История Бэкки

Глава 19. История Бэкки

Человеческая жизнь бесценна, её нельзя ни на что обменять. то право было нарушено. Такое не прощается. "Силачка До Бон Сун", дорама

Бэкки       Я соглашаюсь с Аней, что нужно все рассказать Юэну. Мы вместе больше года, а я все никак не решусь раскрыть ему свой самый большой секрет. По отношению к нему - это несправедливо. Вот только тема эта для меня столь болезненна, что мне проще молчать. Молчать и прятать глубоко в душе свою самую тяжёлую ношу. Не знаю, какие у Юэна планы в дальнейшем, но он должен узнать, что у нас нет будущего. Как бы хорошо нам вместе ни было - это невозможно.       Собираюсь с мыслями. В душе полный раздрай, кошки доскребают остатки от того немного, что ещё осталось от нее. Делаю глубокий вдох, выдох... не могу. Ещё раз вдох, выдох…       - Все началось в день моего шестнадцатилетия, - начало моего откровения сродни тому, как с разбега нырнуть в холодную воду. Страшно, но надо. - Этот день был таким, как все дни рождения до этого: пышный прием со множеством гостей, живой музыкой, артистами, обширной программой, салютом и прочими увеселениями. Всё прошло блестяще, и я была на седьмом небе от счастья. Пока, по окончании праздника, отец не пригласил меня к себе в кабинет. Я сидела на диване такая красивая, счастливая, улыбалась. А потом на мои колени легла папка с надписью: "Брачный договор".       Я тяжело вздохнула, посмотрела на выглянувшую из темного облака луну и продолжила:       - Мой любимый папа поставил меня в известность: поскольку у него нет сына, он заключил брачный договор между одним очень смышленым, перспективным сотрудником нашего концерна, добившегося высокой должности своим трудом, и мной. А раз я на тот момент ещё не была совершеннолетней, отец подписал документы от моего имени. Без моего ведома и согласия. Согласно этому договору в день, когда мне исполнится двадцать пять лет, он вступит в законную юридическую силу. И где бы я ни была, я автоматически стану женой этого человека. Человека, которого я не знаю и никогда не видела. Я даже его имя, указанное в договоре, не запомнила.       Я ненадолго замолчала, сглатывая противный твердый комок в горле, и подбирала слова для дальнейшего рассказа.       - Это был скандалище. Я взревела, кричала, что он не может так со мной поступить, чтобы разорвал этот проклятый договор, что он права не имеет распоряжаться моей личной жизнью. Но ничего не подействовало на отца. В клятом договоре оказался пункт о невозможности его аннулировать. Мой собственный отец меня обменял на "замечательного управленца". Кому, видите ли, ему оставлять компанию, если не надёжному зятю? Марта в тот вечер тоже разругалась с отцом. Она тоже была против того, как он со мной обошелся. Эта женщина растила меня как родную с самого детства. Я рано осталась без матери, и она заменила мне бабушку, маму, была другом. Марта очень переживала за меня. Ее здоровье после этого сильно пошатнулось. Я в ту же ночь, не дожидаясь рассвета, собрала вещи и переехала в квартиру, подаренную отцом годом ранее. Я не могла и не хотела его видеть. Вообще никого видеть не хотелось.       Я перевожу дух, ибо дальнейший рассказ ничуть не лучше. Достаю из бардачка сигареты и трясущимися руками поджигаю одну, закуриваю. Меня всегда выбивает из равновесия даже воспоминание о том проклятом договоре, разделившим мою жизнь на "до" и "после". А тут надо рассказать всё любимому человеку, узнать его реакцию и пережить осуждение.       - Ты куришь? - удивляется Юэн.       - Я и наркотик успела попробовать, - огрызаюсь я и затягиваюсь.       Приоткрываю окно, впуская прохладный ночной воздух, и откидываюсь на кресле.       Юэн после моих слов поперхнулся. Десмонд благоразумно помалкивал.       - Чтобы окончательно не потерять дочь, потому что я грозилась отказаться от фамилии и семьи, едва исполнится восемнадцать, папаша пошел мне навстречу: до своего двадцать пятого дня рождения я живу как хочу, он не вмешивается в мои дела.       Снова затягиваюсь. Руки дрожат. Мысли роятся в голове и перебивают одна другую. Надо успокоиться.       - Если бы не Аня, меня сейчас здесь не было. Сразу, как ушла из дома, случайно познакомилась с нехорошей компанией. Мы тусовались у меня в квартире не знаю сколько дней, не помню. Все пили, нюхали кокс. Я сначала только пила, потом тоже решила попробовать что-нибудь "посерьезнее", - я замолкаю и затягиваюсь, выпускаю струю сизого дыма.       - Бэкки… - мягко говорит Аня и кладет руку мне на плечо.       - Давай сама, этот момент я не помню, - горько произношу я.       Я не горжусь тем, что учудила, но если рассказывать, то всё. Юэн заслуживает знать всю правду.       - Может не стоит? - неуверенно спрашивает подруга.       - Раз начала, то расскажу всё как было, - невесело усмехаюсь я. - Я помню только как орала под ледяными струями воды, как мне было холодно, стучали зубы, а мокрая одежда неприятно липла к телу. А потом меня выворачивало над унитазом много раз. Это всё Аня. Она потеряла меня. Приехала в квартиру, выгнала всех, привела меня в сознание и напоила какой-то дрянью, от которой у меня желудок чуть не выпрыгнул изо рта. Она несколько дней со мной носилась, приводила в порядок и меня, и квартиру. Отчитала. Я впервые видела ее такой злой, впервые слышала, чтобы она так ругалась. Желание гульбанить прошло, но злость и досада на отца никуда не делись. Нужно было куда-то девать эти чувства. Бесцельное шатание по клубам под присмотром Ани не приносило удовлетворения. Пока однажды мы не попали на стритрейсинг. Я поняла, что тоже хочу так ездить. И понеслась. Купила машину, обзавелась знакомствами, научилась гонять, купила вторую машину. Сначала мы пропадали там каждые выходные. У меня получалось всё лучше и лучше. Я начала выигрывать. Это окрылило. Я повышала свой уровень, выигрывая у лучших, пока не дошла до самой вершины. Сейчас часто стараюсь гонять, раз в месяц достаточно, чтобы снять накопившийся стресс. Иначе затягивает и начинается адреналиновая ломка. Вот, собственно, и вся история.       Замолкаю. Тушу окурок и выбрасываю его. Закрываю окно. В машине все молчат. Проходит минута, другая.       - Что молчишь, Юэн? Презираешь теперь меня? - язвительно спрашиваю. Черт! Не думала, что такая реакция меня заденет. К горлу снова подступает ком.       - Зачем нужен весь этот маскарад? - Юэн дёргает за прядь волос парика.       - Я выбила себе мнимую свободу до двадцати пяти лет при соблюдении нескольких условий: я должна хорошо учиться, закончить университет, мое имя не должно всплывать в сплетнях и, тем более, в скандалах. Поэтому, почти всегда, когда выхожу из дома и езжу без водителя, переодеваюсь. Даже в больницу к стоматологу. Что уж про гонки говорить, - честно признаюсь я.       - Пошли выйдем, - говорит мой, похоже, бывший парень.       Он не скрывает своего недовольства, его голос суров, лица я не вижу, но думаю, он очень хмурый.       Юэн открывает дверь и выходит из машины. Иду следом. Мы отходим на пару десятков шагов.       - Что ты хотел сказать, что нельзя слышать остальным? - сглатываю подступивший к горлу комок. Это конец. Сейчас он скажет, что мы расстаёмся, что такая как я ему не нужна, что…       Додумать не успеваю - оказываюсь стиснута в крепких, удушающих объятиях.       - Почему ты мне раньше не рассказала? - взволнованно шепчет на ухо.       А у меня от его близости заходится сердце: то чечетку отбивает, то замирает. Не решаюсь обнять в ответ.       - Я боялась, что ты будешь презирать меня и бросишь, - честно признаюсь.       - Глупая, - в его голосе столько нежности и горечи обиды, что мне становится очень неловко и стыдно. - Я же люблю тебя.       Не могу больше сдержаться, слезы сами текут. Я сжимаю его куртку на спине и реву сильнее. Юэн ещё крепче прижимает меня к себе за талию, успокаивающе гладит по спине и молчит, давая возможность выплакаться. Слезы усиливаются. Я столько времени носила это в себе. Не могла, кроме Ани, ни с кем поделиться своими бедами. Сейчас все выплёскивается из меня со слезами.       - Поплачь, не сдерживайся, - тихий, успокаивающий шепот на ухо.       И я реву, кажется, даже кричу. Когда волна истерики проходит, оставляя после себя опустошенное спокойствие, чувствую на виске горячие губы. Юэн покрывает мое лицо поцелуями, стирая соленые слезы.       - Все будет хорошо, - говорит он. - Я разберусь, что-нибудь непременно придумаю. У тебя есть копия того брачного договора?       Я киваю. Горло сдавливает спазмом, не могу говорить.       - Завтра мне отдашь, - уверенно заявляет парень. - Посмотри на меня.       Я поднимаю лицо вверх, и мои губы тут же накрывают другие, слегка обветренные и шершавые. Обжигающий, но нежный поцелуй отметает необходимость в вопросах. Все и так понятно: Юэн меня не оставит.       Кто бы мог подумать, что отношения, начатые на спор, станут такими настоящими. Когда мы возвращаемся в машину, Аня уже перебралась на заднее сиденье к Дэмиану и теперь полулёжа дремлет у него в объятиях. Юэн садится за руль, а я рядом. Когда сажусь, замечаю, с какой нежностью и обожанием Десмонд смотрит на Аню. Он как котенок трется щекой о ее макушку, только не мурчит. Кто бы мог подумать, что высокомерный, заносчивый и чересчур гордый король школы может быть таким? Сказал бы мне кто - покрутила бы у виска и вызвала санитаров. Я прикусываю губу, чтобы он не заметил мою улыбку, и пристегиваю ремень.       Юэн уверенно выруливает на дорогу. Мы пытаемся сунуться в город, но замечаем две патрульные машины, мчащиеся по улице.       - Да что сегодня за облава по всему городу? Вы, похоже, с этим из Монхена наделали шороху, - Юэн разворачивает машину обратно. - Переночуем в мотеле. Должны же они быть на въездах.       Через минут десять мы подъезжаем к одному, на первый взгляд, не самому плохому мотелю.       - На нас тоже забронируйте номер, мы ещё покатаемся, - просит Юэн Дэмиана.       Десмонд молча кивает и уходит с Аней.       - А куда мы? - любопытствую я.       Юэн смотрит на меня хитро и улыбается:       - Зайка моя, мы с тобой ещё ни разу не занимались сексом в машине, а тут такая возможность.       Я только открываю и закрываю рот. Как я могла предвидеть такой исход событий? Он заводит машину и рвет с места. Едем недалеко.       Мы сворачиваем в лес. Ночь. Темнота. Тишина. Стало жутко. Мы перебираемся на заднее сиденье, блокируем двери. Юэн притягивает меня к себе и жадно целует. Сажусь на него верхом и чувствую твердый бугор. Нетерпеливо стягиваю куртку и бросаю ее на переднее сиденье. Юэн тоже снимает свою, а заодно и футболку. Его руки блуждают по телу, а горячие губы покрывают поцелуями шею. Запускаю руки ему в волосы и стягиваю резинку. Люблю я портить ему прическу. Это повелось ещё с самого начала наших отношений, когда я каждый раз лохматила тщательно уложенные в высокую прическу волосы. Однажды ему это надоело и Эгебург стал собирать свою шевелюру в низкий хвост.       - Стяни ты уже этот блядский парик! - рычит парень.       - Я думала, что ты так завелся от образа Фурии.       - К черту Фурию! Я тебя хочу!       Ух ты! Неожиданно мне приятно такое признание. Выбрасываю парик к куртке.       - Бэкс, - шумно выдыхает любимый и, немного теряясь, бормочет: - Сними корсет. Я не знаю как. А испортить не хочется.       Я быстро и ловко снимаю черную кожаную вещь и отправляю ее к остальным. Мои оголенные груди тут же накрывают его ладони. Отклоняясь назад, прогибаюсь в пояснице и подставляю поближе грудь. Один сосок оказывается во рту любимого.       - Ю… - вырывается томный шепот-стон.       Горячие губы теперь накрывают другой сосок. Ерзаю на значительной твердой выпуклости.       Юэн отстраняется. Слезаю с его колен и стягиваю с себя узкие штаны. В машине это делать неудобно, места не хватает, но, на удивление, я справляюсь быстро. Эгебург, тем временем, тоже освобождает себя от одежды.       Снова сажусь на него верхом. Осторожно опускаюсь на твердый член. Не могу сдержать стон, да и зачем?       - Да, детка, не сдерживайся, пожалуйста, - просит он. - Ты всегда такая тихая, - Юэн покрывает поцелуями шею, ключицы, а его руки гладят спину. - Я хочу слышать твои крики удовольствия, знать, что тебе хорошо со мной, - он смотрит мне в глаза. - Выпусти свою внутреннюю тигрицу.       Целуемся, переплетая языки. Я тоже хочу снять с себя все психологические оковы. Тут кроме нас никого нет, я могу позволить себе быть громкой.       Двигаю бедрами. Снова стон. Юэн стонет вместе со мной. Сжимает талию и помогает мне насаживаться на него. Медленные, тягучие движения ускоряются, принося волны удовольствия. И перерастают в дикий, необузданный секс. Впиваюсь ногтями в его плечи, двигаюсь все быстрее. Задыхаюсь в его объятиях. Жаркие поцелуи и громкие стоны наполняют пространство машины. Мне очень хорошо с Юэном. Наши чувства взаимны. Снова тянусь к его губам. Его язык проникает в мой рот, а руки жестче сжимают талию и помогают двигаться быстрее.       Я с криком кончаю и обмякаю на нем. Юэн с силой сжимает мою талию и очень быстро насаживает на себя. Он кончает со стоном, тяжело дышит, откидывается назад и притягивает меня к себе. Я полулежу на нем в крепких объятиях.       - Люблю тебя, - целую его в шею, куда могу дотянуться. Шевелиться лень.       - А уж как я тебя люблю, - Юэн покрывает поцелуями мое плечо. - Надо как-нибудь повторить. И как мы раньше не додумались так использовать машину.       Я хихикаю и соглашаюсь. Мы ещё немного нежимся в объятиях друг друга.       - Бэкки, - вкрадчиво начинает говорить мой парень. - А расскажи-ка мне, дорогая, какого хрена ты согласилась на условия того мужика в споре?       Упс! Я не знаю, как ответить, что в тот момент была немного не в себе. Как там Аня говорит? Лучшая защита - нападение?       - Тогда и ты мне расскажи, милый, что ты творил на танцполе? Ты заигрывал со всеми подряд у меня на глазах!       -Я тебя искал. Я даже подумать не мог, что Фурия - это ты!       От его ответа теряюсь. Но лишь на несколько мгновений.       - Откуда знаешь Фурию? - продолжаю наседать.       Теперь его очередь прятать глаза. Это ещё что такое?       - Я тоже гоняю иногда. Не на ваших заездах, на других, попроще, уровень не тот. На ваши приезжаю только посмотреть. О бешеной девушке, которая за два года стала лучшей в Берлинте, чего только не говорят. Все, кто пытался подкатить, получали по яйцам или по роже. Когда ты не появляешься на гонках, у парней праздник.       Прижимаюсь к любимому крепче. В машине становится прохладно, как-никак, ещё ранняя весна. Горячие руки нежно гладят мою спину, бедра, ягодицы.       - Надо как-нибудь с тобой погонять. Так ли ты плох, как прикидываешься, - мурлычу Юэну на ухо.       - Если ты этого хочешь.       Мы долго целуемся, а потом одеваемся и уезжаем в мотель за продолжением.