5. Постучись в мою душу

      Сосредоточенный Данилов подробно и полно написал отчет по продолжавшемуся делу вербовщиков-отравителей и вышел из переговорной, на пути в офис полковника встретив периодически мотавшую головой Градецкую. Мужчина нахмурился, заметив красные щеки девушки, и быстро положил документ на стол Рогозиной. Та отсутствовала на месте ввиду звонка Круглова, разговоры с которым тянулись вечность. Вернувшись к майорше, он обхватил ее лицо ладонями, негодующе бегая по нему глазами.       — Что случилось? Ты разукрашенная как помидор.       — Д так, — сбросив руки по швам, рыкнула Майер, досадливо добавив: — Рита дедовщину устроила.       — Не понял, она тебя избила?       — Немножко. Я сама виновата. Не пойму, что на меня нашло, — тяжко выдохнула Виктория, опустив взгляд, но ладони Степана вернули на прежнее место. — Только не начинай ругаться с ней.       — Как раз собирался, — едко выпалил капитан, встретив несогласие, и переменился в показаниях. В его голову влезла несколько безумная и неординарная мысль, которую опер решил не отгонять. — Хотя есть идея получше. Давай развеемся.       — Мишку надо из садика забрать.       — Позвони деду, пусть заберёт к себе сегодня. Скажи, что на работе задержали.       Градецкая увела голову в сторону, не прерывая взгляда с уверенным Даниловым, и усмехнулась, далее набрав номер Анатолия Владимировича и исполнив задумку.       Девушка положила трубку после успешной договоренности, увидев плутоватый взор мужчины, затем позволив увести себя из коридора ФЭС прямиком на стоянку.

***

      Рогозина заметила отсутствие одного авто на стоянке, когда собиралась домой, и весьма озадачилась, вызвав лейтенанта. Задержаний ночью не намечалось, как и охраны какого-либо важного свидетеля. Тот исполнил приказ и показал женщине видео с камер наблюдения, и от картинки глаза полковника полезли на лоб. Машина выехала на большой скорости и исчезла из поля зрения за считанные секунды.       — Хм, ну очень странно, — протянула Галина и напряженно поджала губы.       А утраченная из вида служебная машина уже мчалась по свободной дороге, разнося звук громкой сирены по столице и дополнительно развлекая сидевших в салоне людей. Драйв, ощущение опасности и последующего наказания следующим днём будоражило Майер, которая раз за разом заливалась искренним смехом от нахлынувшего восторга и непередаваемых эмоций. А предложивший подобный способ избавления от гнетущих мыслей Данилов прибавлял и прибавлял газу, тоже улыбаясь и наслаждаясь моментом уединения в скорости.

***

      Утром за ночную выходку пришлось отвечать. Галина осталась в шоке с поступка оперов и надеялась, что высшее руководство не станет всецело посвящаться в детали покатушек на служебной машине. К полковнику ушла вызванная ею Майер, а вот второму участнику автомобильной прогулки не дала сделать шаг Маргарита.       — Слышь, гений, че вытворили? — дернув за рубашку Данилова, выдала Власова.       — А ты? — парировал он, вспомнив про пощечины. — Решила вспомнить времена господства над ней? — поджав губы, пощурился Степан, заставив женщину сглотнуть нервный ком. — Приятно властвовать над кем-то, когда чувствуешь полную доминацию. Не так ли? Особенно, когда это твоя лучшая подруга.       — Однажды она сорвется и на тебе, — еле смогла выдавить из себя Власова, тут же убежав вглубь.       А в офисе начальства Рогозина усадила Градецкую за стол и, сев на белое кресло, сложила руки на рабочем месте, отодвинув клавиатуру на край.       — Вика, что мне с тобой делать? — выдохнув без сил, поинтересовалась женщина. — Ты совершенно неуправляема.       — Это из-за машины? — изогнула бровями девушка, повернувшись полностью передом к полковнику.       — Не только, — строго прозвучало из уст собранной Рогозиной. — Меня ещё кое-что беспокоит. Твой телекинез.       — Круглов донес? — сильно вскинула бровями Майер, и эту нотку перемены Галина заметила, сведя брови вместе.       — Это не имеет значения. Но если ты и дальше будешь пользоваться силой, отправляя подозреваемых сначала в больницу, а потом только на допрос, то я буду вынуждена отстранить тебя. Нельзя так делать, незаконно, неэтично, не…       — А что надо было делать? Ждать, пока тот черт задушит меня? — более низким тоном спросила Майер. — А как Вы себе это представляете?       — Не меняй тему, — серьезно парировала Рогозина. — Будь собраннее и рассудительнее. Постарайся избегать подобных случаев.       — Я постараюсь, — похлопав ресницами в начальницу, пообещала майорша. И следом угрюмо посмотрела в женщину. — Что нам с Даниловым будет за «угон» машины?       — Никто не знает, что вы просто так брали, не для срочного дела. Поэтому отчитаю вас как следует и хватит.       — Понятно. Можно идти?       — Иди, — выдохнула в сторону Галина и добавила, тряся указательным пальцем в подчиненную: — И не делайте так больше! А то наказание круче будет!       — Не могу обещать, что не стану использовать свое преимущество на выездах, если преступники угрожают жизни моей или близкого человека, — все же не удержавшись от колкой фразы, выдала Майер. — Вы бы все равно об этом сказали, — она махнула рукой, удивив Рогозину, которая вскинула бровями вверх. Но тут же собралась с мыслями и строго ответила.       — Нельзя прибивать людей к стене телекинезом так сильно, как ты сделала. Это не поддается оправданию никакому. К тому же до меня дошли слухи, что ты применила его даже чуть раньше, когда напали не на тебя. Но в данном случае обошлось лишь легким «толчком» назад и ранением ладони.       — Мы должны защищать тех, кто нам дорог, не так ли? — резко смягчившись, воспротивилась Виктория, глядя с серьезным выражением на лице на угрюмую Галину. — Так вот у Вас — это Круглов. А у меня Степа. Ну если брать только рабочие ситуации. Если кто-то тронет Данилова, я убью этого человека без всяких сомнений, — девушка не заметила, как вся злоба отошла на второй план, а глаза едва не заслезились. — Я не хочу и не могу больше терять дорогих мне людей.       — Ну надеюсь, ничего этого не случится, — напряженно выдала Рогозина, сглотнув ком, ведь по тону голоса и взгляду ей было ясно — собеседница совсем не шутит. — Потому что знакомый психолог, мой хороший друг, намекнул, что чем чаще ты пользуешься силой, тем дальше она тебя уводит в омут злых свершений и необъяснимых поступков. Мы друг друга услышали, как я надеюсь, поэтому ты свободна.       Градецкая безмолвно кивнула, а когда отвернулась, подняла взгляд вверх. Майер не одобряла свои жалостливые состояния, почему переборола проявление слабости и обратила взор направо, увидев спину Данилова.       Полковник же переваривала случившийся диалог и бегала глазами по кабинету: такой жестокости и непоколебимости духа подчинённой она не видела давно, с тех самых пор, как погиб один из майоров. А девушка подбежала к выжидавшему мужчине, мягко развернув его на себя, и подала свои руки в его, беспрестанно улыбаясь.       За чем созерцала Рогозина, после размышлений прошедшая за Викторией ближе к выходу из кабинета. Женщина будто наблюдала за собственной дочерью, прикипев к маячившей перед глазами дочерью близкой подруги, погибшей около пятнадцати лет назад. От мыслей ее отвлек упомянутый Градецкой майор.       — Да, Коля? — улыбнувшись, подняла трубку Рогозина.       — Галь, я заеду в магазин? Куплю что-нибудь аппетитное к нашей годовщине.       — Точно, годовщина… — помяв переносицу средним пальцем свободной от телефона руки, добро посмеялась полковник. А затем театрально изобразила приказной тон: — Товарищ майор, купите на свое усмотрение, — Николай хмыкнул, а женщина тише добавила: — Я скоро приеду.       — Не торопись, а то вдруг приедешь, а угощений ещё нет, — издевательски выдал Круглов, усмехнувшись далее. — Ладно, в любом случае жду встречи.       — Пока, Коль, — с улыбкой на губах сказала Рогозина, не спеша убрав телефон в карман.       Женщина надеялась, что новые отправители не появятся, а одаренных школьников и студентов никто не похитит. Ей не хотелось проводить очередной вечер на работе, забыв про здоровый сон. К тому же полковник тактично умолчала, что про ночные гонки подчинённых на автомобиле ФЭС с нее спросил Султанов, однако она выкрутилась и озвучила ту же версию, что и сотрудникам — работа на выезде.       Галина возжелала перестраховаться и позвонила в лабораторию. Трубку взял Тихонов, оглянувшись на сопевшего Холодова.       — Да, Галина Николаевна?       — Иван, наши преступники больше не объявлялись?       — Нет, пока что тишина.       — Тогда идите отдыхайте, а то вдруг завтра устроят рейд. Надо быть в форме.       — Есть.       Успокоившись, Рогозина не спешно собралась и покинула контору. Чему последовали и эксперты. Довольный Холодов отправился к семье, где жена наверняка придумала вкусное угощение, а не менее радостный Тихонов ожидал увидеть отдохнувшую и физически, и морально Оксану. Ведь на следующий день он планировал поменяться с ней местами: Иван не догулял выходные.

***

      — Глеб, хватит играть в компьютер, и Пашке хватит, идите… А куда идти-то…       Сосредоточенная Власова загнала себя в мысленный тупик. Она думала отучить сына и пасынка от увлечения техникой, но вовремя опомнилась — на улице возможна встреча с вербовщиками. Тогда Маргарита ткнула в бок Шустова, который тут же отвлекся от чтения статьи по криминалистике и ущипнул женщину в ответ. Та прикрыла трубку ладонью и упрекнула мужчину.       — Лучше б подсказал, чем мне оперировать. Наши дети же.       — Пусть играют. Всяко лучше, чем потом искать их по Москве и Московской области.       — Ну логика в этом есть, — смирившись с поражением, выдохнула Власова, вернувшись к звонку. — Ладно, Глеб, фиг с вами, рубитесь в свой шутер.       Парень победно усмехнулся, положив телефон, а Маргарита глубоко вздохнула, убрав мобильный в карман и положив ладонь на лоб. Игорь перевел внимание с экрана компьютера на возлюбленную. Та успокаивалась, но проходило это медленно. А потом она и вовсе встрепенулась при лишь взгляде в окошко. Переговорная опустела на одного посетителя. Шустов посмотрел за поведением капитана и пожал плечами, продолжив изучение научного текста.       — Вик, стой.       Пристально глядя на Градецкую и Данилова, Маргарита подошла к проходу в теневую и допросную комнаты, навострив взгляд на девушке. Но мужчина не оценил встречи с ней, пощурившись в коллегу.       — Хочешь ещё раз нанести телесные повреждения?       — Могу тебе нанести, если не отойдешь, — в такой же грубой манере парировала Маргарита.       — Не ругайтесь, — осторожно влезла в зарождавшийся конфликт майорша, — пожалуйста.       — Тогда пошли со мной по-хорошему.       Власова протянула руку, за которую неуверенно зацепилась Градецкая, и девушки скрылись в другой допросной, которая располагалась за кабинетом Рогозиной. Достигнув светлой комнаты, Маргарита открыла дверь и пропустила подругу вперёд, а затем заперла вход на ключ. Но теневую она закрыть не могла, почему там и обосновался шедший за ними Данилов.       Маргарита наблюдала, как Виктория слонялась от зеркала до ростовой разметки, пытаясь понять смысл их будущего диалога. И тогда начинать его пришлось капитану.       — Я знаю, что сейчас Майер появляется, когда тебе очень плохо. Твоя вторая личность. Хотя сейчас, вероятно, личность одна. Слились воедино, да? Или все же я не права?       — Я не понимаю, — покрутив головой, слабо нахмурилась Градецкая, не смотря на уверенную женщину. — Зачем ты привела меня сюда?       — Когда ты получила те пощечины, твой взгляд потом был такой… обычный. Без каких-то высокомерных штучек. Какой я получала ранее, пока в тебе не пробудилась Майер.       — Нет, не надо, — вдруг остановив взор на подруге, взмолилась Виктория, которую окутала дрожь и волнение. Пробираться в душу Власова могла как никто другой.       — Вика, это не выход, — более благосклонно продолжила речь Маргарита, приблизившись к девушке. — Не блокируй теплые воспоминания, даже если кроме них в прошлом есть боль.       — Ну почему ты это делаешь? — схватившись за голову, прислонилась к белой стене Градецкая, следом сев на пол. — Я не хочу помнить все.       — Мы все не хотим, — мягко поджала губы Власова, сочувственно сведя брови вместе. — Но без этого нельзя жить.       Маргарита опустилась на колени перед осунувшейся Викторией, положив руки поверх ее.       — Не закрывай светлые моменты прошлого. Не отрекайся от них. Они твой стержень.       — А ты психолог, — Градецкая не смогла сдержать смешок.       Девушку передернуло, после чего она зло посмотрела на Власову и «отодвинула» ее к двери. Маргарита едва оторопела, скрыв это во мгновение ока. Подруга ещё не применяла телекинез на ней ранее. Но продолжать «фокусы» Виктория не стала и провела ладонью от переносицы до затылка, зарывшись головой в собранные колени.       — Борись с собой, — настойчиво произнесла Власова, почувствовав преимущество в диалоге: Майер скрылась вглубь сознания. — Борись. Найди что-то светлое и держись за хорошее. Не становись озлобленной на мир, в нем ведь и позитивных моментов много. Не живи в негативе.       — Прости за Майского, — вдруг выпалила Градецкая, глядя на чуть закусившую верхнюю губу Маргариту. — Не знаю, что нашло, зачем я вообще выпалила это.       — Все нормально, теперь я вижу причину. И она не в Данилове даже, — продолжительно выдохнула Власова, будто отрекаясь от всех своих претензий к мужчине. — Наоборот, с ним ты себя живее чувствуешь, да и Мишке нужен папа, чтоб не вредить детской психике. А я приставала. Прости. Мы все совершаем ошибки.       Девушки обнялись, так и не встав с пола. Им требовался подобный разговор, и как прежде только Власовой удалось усмирить знойный нрав Майер. Но надолго ли, если немка свободно захватывала верх больше года? Тем не менее, общение с убедительной Маргаритой имело эффект.       Удовлетворенная беседой Власова отперла дверь, и Градецкая стремительно исчезла из допросной. Она судорожно осматривала коридоры и с дрожащими руками добрела до одного, ведущего в морг. Там ее настиг Данилов, заключив девушку в крепкие объятия.       — Я слышал ваш разговор, — прошептал он на ухо возлюбленной. — Если тебе что-то нужно в стиле душевных бесед, то не стесняйся, говори со мной.       — Надо поговорить с Граниным-старшим, это все неправильно, — беспокойно пробубнила Виктория. — Мы должны ладить, мы же семья. А я чувствую взаимное недопонимание.       — Давай пригласим их с Марией Романовной домой и обсудим. Да?       Мужчина побудил девушку поднять на него взгляд и вопросительно посмотрел, встретив кивок, после чего поцеловал ее в макушку.

***

       Удовлетворенная беседой с подругой Власова пошла в переговорную, где Шустов по-прежнему бороздил просторы научных статей и открывал для себя все новые точки зрения различных ученых в сфере криминалистики. Но на возвращение возлюбленной он отвлекся, улыбнувшись со смешком.       — Успешно прогулялась?       — Да, — быстро выдохнула Маргарита и поджала губы с довольной ухмылкой на них. — До сих пор не могу уложить в голове эту сенсацию с раздвоением личности. Очень странно.       — В нашей практике встречались подобные случаи.       — Знаешь, — Власова подошла к баллистику и положила ладонь на его плечо, — когда расстройство самоидентичности у преступников, это совершенно другое. Вика все-таки мне ближе и роднее.       — Да-да, духовная сестричка, — подняв голову на женщину, посмеялся Шустов.       Маргарита улыбнулась, погладив мужчину по щеке, и коснулась губами его, затем снова обменявшись счастливыми взглядами. А потом она бросила свой в сторону, через панорамные окна переговорной и лаборатории сумев распознать в стоявших в коридоре морга Данилова и Градецкую. Девушка пыталась прийти в себя и скрыть темную половину сознания далеко внутри, но без помощи не смогла бы этого сделать. Заведя руки за спину мужчины на его плечи для опоры, она немного ошарашено смотрела на него, улыбчивого и беспрестанно гладившего ее по голове и спине, пытался помочь ей успокоиться.       — Чего там? — прервал просмотр Шустов.       Программист развернул стул на лабораторию и нахмурился, а Власова пожала плечами.       — Сладкая парочка.       — Опять придираться будешь? — вернувшись в исходное положение, спросил задорный Игорь.       — Не буду, иначе разбужу лихо. А оно пока тихо, — загадочно произнесла Маргарита, кратко вскинув бровями вверх, и вздохнула. — Пошли домой. Детей проконтролируем, отдохнем с бутылочкой вина.       Долго уговаривать баллистика не пришлось, и вскоре контора опустела ещё на двух человек.