7. Психология двуличия

      Власова проснулась в холодном поту, от испытанного во сне ужаса едва не забыв, как дышать. Женщина выставила перед собой руки и убедилась — ее сильно трясло.       — Чертовы стрелялки, — судорожно провела она рукой по голове.       — Что случилось? — сонно нахмурился Шустов, потерев глаза.       — Кошмары вижу из-за наших детей и их шутеров, — недовольно дернула губой Власова и ушла на кухню, выпив там воды и продолжительно отдышавшись.       Любопытный Игорь прошел за ней, увидев встревоженную жену. Та держала ладонь на лбу, а другой — стакан, намереваясь глотнуть ещё жидкости. Приход мужчины ее не остановил, но немного испугал. А он сам дотронулся до плеча женщины, оторопев.       — Рит, тебя чуть ли колотит от шока. Чего ты там видела?       — Смерть я там видела, — чуть рыкнула Власова, опустошив стакан, и развела руками. — Кошмар о том, до чего доводит неумение договариваться с собой.       — Не понял.       — Все равно допытываться будешь завтра, короче Майер раскидала спецов, нас с тобой, а Данилову вообще шею свернула, — глубоко вздохнула женщина, остановив беспокойный взор на изумленном Игоре. — Все это с телекинезом, конечно же. Как и то, что Вика вытащила потом мой пистолет и застрелилась.       — Черт возьми, твой мозг издевается над тобой.       — Нет, это наши дети, а он просто фантазирует.       — Значит Майер все-таки влезла в твою голову. Ухитрилась каким-то образом и сделала это, — мрачно осознал Шустов, озадачив и саму Власову. — А в чью голову она вообще не влезла? Она способна довести каждого.       — Игорь, она быстро не исчезнет, — уверенно заявила женщина. — С ней надо бороться продолжительное время. И я сделаю это.       — Почему ты так смело об этом говоришь?       — Я знаю Вику. Она мне и поможет одолеть немку, — Маргарита замолчала, будто дополнительно убеждая саму себя в правоте, и зависла взглядом в одной точке, но опомнилась при взоре на задумчивого баллистика. — Это все завтра. А сейчас пошли спать.

***

      Утро наступило в ФЭС стремительно. В лаборатории трудились все те же лица — Холодов и Тихонов, не сумевший поменяться ролями с Амелиной. Рогозина заполняла отчетность, погружаясь в новые детали сложного дела, а в морге старательно обследовала трупы Антонова, пригласив в помощники Тукаева. Одна голова хорошо, но две ведь лучше.       А вот опера, оставшись без работы, бездельничали. Майский и Субботин с интересом наблюдали за допросами потерпевших, которые по очереди вел Круглов, и обсуждали объектов расследования.       — Не, ну смотри на этого паренька, — резко выставил руку к зеркалу Майский, и Субботин также резво повернул голову вперёд. — Он же врет!       — Михалыч, да это ребенок, может путаться в показаниях, — отмахнулся Леонид.       — Да как он путает одну аллею, где кругом люди ходят, и аллею, где темень, которая к тому же и заброшенная.       — Мальчик переволновался. Не придирайся. Будут свои дети, поймёшь.       — Ага, в другой жизни.       Сергей усмехнулся, отстав от потерпевшего, чей статус заставил майора усомниться в деталях дела отравителей. Спор был окончен, и опера продолжили спокойно следить за манерностью Круглова и путаницей в словах парнишки. Их дуэт скоро превратился в трио, когда в теневую пожаловала Майер. Девушка тихонько закрыла дверь, проскользнув пальцами по ее поверхности, и прошла ближе к мужчинам.       — О, Викусик, может и разрешишь наши противоречия, — воскликнул Майский, встретив заинтересованный взгляд подруги.       — А в чем конфликт?       — Серега думает, что школьник придуряется и является засланным казачком, — ответил за друга Субботин, переглянувшись с майором.       И притянул к себе хитрый взор девушки. Та остановилась позади кресла Леонида и, положив ладони на его щеки, потрепала за них, не отрывая глаз с изумленного Майского.       — Какой же этот хорошенький, — улыбнулась Майер. — Он мне сразу понравился. Давайте оставим этого сладкого мишку.       — Вик, ты че парнишку мучаешь? — со смешком произнёс Сергей. — Вдруг растянешь ему там что-нибудь. Он тогда спорить даже не сможет.       Майер подхватила его юмор и отстала от Субботина. Старлею было не особо смешно, и он потёр побаливавшие щеки. Тогда Майер села на столе между компьютеров и уставилась на Сергея.       — Ух, девочка, осторожнее, — изогнул бровями майор, натянув фирменную ухмылку. — Здесь целых два мужика без женщины.       — Но ты же не разгадал мою загадку, — воспротивилась предупреждению немка, язвительно растянув губы в усмешке. — Теперь буду ставить в неловкие ситуации.       — Да-а, а Степа знает о твоей идее? — парировал мужчина, вскинув бровями, но девушка промолчала.       — Обязательно было трепать меня так сильно? Ай, — шикнул Леонид, влившись в диалог, на что Майер безобидно посмеялась. — Ага, очень забавная ситуация.       — Д ладно тебе бурчать, Ленька, — попеременно глядя то на друга, то на подругу, сказал Майский. — Ты же с ней не дрался, как я. А она та ещё зараза.       — Спасибо за комплимент, — спрыгнув со стола, театрально поклонилась Виктория и покинула теневую.       За ее уходом проследили оба опера, и Майский присвистнул, плутовато вперив взор в товарища, чуть позже вернувшегося к майору.       — Хорошенькая, да?       — Странно, что не в твоем вкусе, ты же на язык тоже острый, — съязвил Субботин, сложив руки у груди. — А вообще все наши девчонки симпатичные. Большой выбор.       — Для отношений нужна взаимность. Она полностью занята Даниловым, друг, — выдохнул Сергей и вскинул бровями вверх, хмыкнув. — А по поводу остальных девочек, смотри, некоторые тоже заняты. Ладно, давай в тему расследования вернёмся.

***

      В другой стороне конторы, а именно в буфете, восседали Данилов и Шустов, в кои-то веки заимевшие время поговорить по душам, а не по работе.       Мужчины пили чай в дружеской атмосфере и обсуждали все подряд, от семейного быта до проблем в воспитании детей и их решения. Речь зашла и о личной жизни обоих.       — Риту, оказывается, очень бесит, что дети играют в шутер, — со смешком произнёс Шустов, отпив напитка. — Видите ли, кошмары потом видит.       — Да уж, нам в этом плане больше повезло — Мишка ещё не знает вообще, что такое компьютер, — ему в тон посмеялся Данилов, тоже глотнув чая.       — Хитро, 1:0. Но скоро на нашем месте окажетесь.       Развеселившийся Игорь едва не забыл ночную рутину и перепуганное лицо Маргариты. Однако все же уделил этой теме отдельное внимание.       — Слушай, хотел сказать. Рите вчера приснился неприятный сон. И она переполошились вся.       — Дай угадаю, там была Майер, — будто прочитав мысли товарища, заявил Степан, вогнав того в небольшой ступор, и выставил ладони на баллистика. — Я просто сообразил, что мы заведем диалог про немку. Потому что она и мне устроила представление. Причем так неожиданно. Говорит — давай отберем фирму у деда, спишем все на его недееспособность, а внук наследует состояние.       — Ну вот и Рита увидела Майер. Только твоя ситуация в реальности безобиднее, чем в ее сне. Там тебе немножко свернули шею.       — Что? — поперхнувшись чаем, Данилов мгновенно сильно нахмурился на Шустове и подал головой вперёд, встречая кивки друга. — Будем надеяться, Рита не экстрасенс, — напряженно выдохнул капитан на данную новость. — Но Майер реально безумная.       — Да, Лисицын бы согласился с тобой на все сто, как и Соколова, — сильно вскинул бровями Шустов, присвистнув. — Даже Миша во сне ее не остановил. Чем вообще можно угомонить буйную личность?       — Я тебе психолог что ли? — недовольно буркнул Данилов, на что Игорь восхищенно щелкнул в него пальцами.       — Ты генератор случайных идей. Точно, надо к психологу отвести ее. Или сразу к психиатру.       — Ага, и занесение в личное дело. Отличная рекомендация.       — Ну чего ты затупил то резко, друг? Есть же наш штатный психолог-психиатр. Рогозина, думаешь, выдаст ее? Она ж ей как дочь.       — Хорошая идея.       Мужчины стукнулись темными чашками с логотипом службы и спокойно завершили обед. А после поспешили в офис шефа, захватив с собой и Власову. Женщина как раз закончила писать отчет и собиралась предоставить его начальству.

***

      Ни о чем не ведавшая Галина сосредоточено выводила текст на бумаге и завершала работу над внесением последних правок в бешеном деле вербовщиков-отравителей. И едва успев оторваться от кипы документов, заметила следовавших в ее офис оперов. Она удивлённо повела бровью, ожидая лишь Власову с отчетом, но появление мужчин озадачило полковника.       — Галина Николаевна, вот, Вы просили оформить, — начала Маргарита, положив папку на стол Рогозиной.       — Да, спасибо, — всё также настороженно выдала женщина, ещё раз оглядев Шустова и Данилова и остановив взгляд на них. — А что происходит?       — Галина Николаевна, нам нужна Ваша помощь, хотя скорее поддержка, — продолжила беседу Власова и прошла к белому креслу начальницы. — Вы же знаете, что у нас в штате есть психолог-психиатр?       — Пока что не забыла. Я не понимаю, к чему это.       — Но Вы же хотите, чтобы Градецкая перестала отправлять задержанных в стену? — риторически влился Шустов, оказываясь рядом с Власовой.       — Вы что-то придумали? — чуть пощурившись в подчинённых, спросила Галина, и теперь ее взгляд привлёк Данилов.       — Мы хотим устроить ей сеанс психотерапии, но без занесения в личное дело.       — Да, и поэтому просим Вас посодействовать, — плавно переведя взор с товарища на начальницу, закончила изречение задумки Власова.       Галина изумилась предложению коллег, однако долго не удивлялась. Она уверенно осмотрела их и поднялась с кресла, взяв рабочий телефон в руку. Ее останавливал поток мыслей, внезапно всецело накрывший и окруживший. Полковник явно создавала текстовую базу для последующего представления, и процесс шел беспрерывно и четко. Как и всякая работа доктора наук. Поэтому лишь спустя пару минут она вернулась в реальность.       — Хорошо, я приглашу специалиста. А потом все вместе обсудим детали. В случае с Викой обычным диалогом не обойдемся, надо применить психологический трюк.       Все трое оперов любопытно уставились в задумчивую Рогозину. А она уделила особое внимание Данилову, стоявшему с другой стороны от стола и Шустова с Власовой.       — Нам надо придумать тактику, чтобы подавить влияние Майер на сознание Градецкой. С твоим прямым участием. Будем действовать от противного с элементом неожиданности. И потрясения.       — Почему Вы думаете, что сработает? Рита вон с ней пятнадцать минут вчера говорила, и всё равно Майер вылезла.       — Потому что ты — ее семья, она тебя любит. И потерять близкого для нее страшнее всего. Да и вспомни, она никогда не старалась навредить тебе, будь тот случай с взлетом наших в лаборатории, либо у нее дома. И слушалась она тебя тоже, в отличие от других. Другими словами, ты — ее слабое место.       — Хорошо, давайте. Что угодно, если Вике поможет.       — Поищите ее тогда, а я позвоню Дымову, — властно, но мягко произнесла Рогозина, и троица оперов поспешила удалиться.

***

      В лаборатории произошел перерыв: достаточно настучавшись по клавиатуре, Тихонов отъехал на кресле от стола и забросил голову назад, томно выдохнув; Холодов же повторил за ним, кроме последнего действия — он смотрел четко на друга.       — Вань, нельзя такие резкие движения совершать, а то порвешь связки шеи, — усмехнулся Андрей.       Программист послушался товарища и вернул голову в нормальное положение, теперь навострив взгляд на телефоне.       — Оксана прогуливает, надо пообщаться, — он лихо схватил мобильник и набрал номер девушки.       Пошли гудки, быстро завершившиеся поднятием трубки на другом конце линии.       — Оксан, чего делаешь?       — Привет передай, — пробурчал Холодов, на что Тихонов кратко кивнул и слушал дальше речь возлюбленной.       Андрей поднялся со стула, возжелав размяться после долгого нахождения в одном месте, и ходил по лаборатории, то и дело задирая руки в рамках упражнений.       — Нельзя постоянно соскакивать с дежурств и рабочих часов, — упрекнул блондинку Иван. — Ты не можешь вечно бояться кого-то до такой степени, чтобы ставить себя под угрозу увольнения! И спустя столько времени на службе!       Программист тяжко выдохнул, встретив несогласие девушки с его позицией. А в лабораторию наведалась сбежавшая из теневой от оперативников Майер, накинув халат и облокотившись о стену у лестницы на второй этаж, сложив руки у груди.       — Что, подружка никак не выйдет из мира грез в сложную рутину будней? — съязвила она, заставив дрогнуть отвернувшегося Холодова и отвлеченного на звонок Тихонова.       Мужчины переварили сказанное, переглянувшись между собой, и Иван медленно завершил диалог с Амелиной. Потому что он знал, что немка захочет спровоцировать очередной конфликт.       — Вик, давай без эксцессов, — мирно предложил Холодов, разведя руками. — Не знаем, что тебе сделала Оксана, но откажись от этой злости.       Майер злорадно улыбнулась, навострив бездушные глаза на мужчине, и была прервана в своем ответе приходом Власовой. Женщина победно ухмыльнулась и прошла к подруге, по пути удивившись настроениям лаборантов. Они были напряжены и неспокойны.       — Так, братцы-кролики, — объявила капитан, глядя на Тихонова и Холодова. — Вам велено освободить лабораторию и пойти в тир. Если есть дела, завершите там. Либо в переговорной. Вперёд, — Маргарита тактично указала на выход, коротко улыбнувшись товарищам.       — Да че происходит? — всё вопрошал Андрей, которого подтолкнул Иван.       Эксперты нехотя ушли из лаборатории.       — Вик, иди в офис Рогозиной. Только без глупостей, хорошо? — следом обратилась к Градецкой Власова, встретив изумление на лице той.       Однако майор пошла по наставлению капитана, а к одиноко стоявшей в центре лаборатории Маргарите присоединился Шустов, тут же умчав на второй этаж. Куда подошла и она, кивнув на технику.       — Ну че, готово?       — Конечно, — протяжно отозвался Игорь, увлекшись в одну интересную программу на ноутбуке.

***

      По настоянию подруги Градецкая медленно дошла до офиса Рогозиной, терзаясь в сомнениях. С одной стороны, поводов не доверять Власовой у нее не было. Но с другой, она чувствовала некий подвох в направлении мыслей подруги. И даже если он был ей же на пользу, Виктория не совсем одобряла вмешательства в свое сознание. У панорамного окна девушка заметила стоявшую Галину, собравшую руки у груди, прислонив палец левой ладони к губам, и смотревшую в сторону коридора во вторую допросную. Начальница выглядела собранно, что вызвало интерес пришедшей подчинённой.       — Галина Николаевна, Рита сказала, Вы просили зайти, — плавно произнесла Градецкая и привлекла взор полковника.       — Да, проходи, — оторвавшись от стены, женщина прошла к столу. — Но присесть не предложу. Есть одно дело.       — Что-то новое по отравителям?       — Нет… Личное, — поджав губы, осторожно начала Рогозина, приковав любопытный взгляд собеседницы. Что уже было достижением, часть сознания Майер отличалась дерзким характером и стойкостью, а не спровоцировать ее и убедить Градецкую в чем-то становилось настоящей проблемой. Поэтому полковник аккуратно формулировала каждое предложение. — Тебе же важно сохранить прилежный вид и репутацию?       — К чему Вы клоните? — сообразила Виктория, пощурившись в выпрямившую шею полковника.       — Вик, пойми, тебе стоит послушаться нас. Мы же не хотим ничего плохого сделать, — все также обходительно продолжала Рогозина, по-прежнему не получая в ответ колких фраз, что вдохновляло Галину на успех. — И лично я желаю тебе только добра. Мне важно, чтобы твоя жизнь вернулась в привычное русло, без любой мистификации. Понимаешь?       — Почему важно? Вы не моя мама, — мягче обычного задалась вопросом девушка, сглотнув ком. — Взяли как собачонку, за которой нужен присмотр.       — Перестань, — немного грубо выпалила полковник и сбавила амбиции Виктории, во мгновение ставшей послушной. Увидев изменения, Галина сменила строгость на спокойствие. — Я обещала твоей маме позаботиться о тебе, а потом прикипела. И ты знаешь это, даже если пытаешься отрицать. Поэтому мне важно направить тебя на правильный путь. А для этого сеанс с нашим психиатром необходим.       — Галина Николаевна, я не буду это делать…       — Иначе ты навредишь Данилову, — перебила девушку полковник, тут же вызвав шок собеседницы с точного попадания. — Ты же говорила, что надо защищать свое и своих. Так защити его от Майер.       Майор не заметила, как окончательно сменила холодные черты немки на понимание и принятие, и слова Рогозиной уже не казались ей безумными и пустыми. Что обрадовало саму женщину, хотя она и была уверена в собственном успехе.

***

      Обосновавшись на втором этаже лаборатории, Рогозина, Власова, Шустов и Данилов принялись наблюдать за психологическим сеансом Градецкой.       Штатный специалист службы Валерий Сергеевич Дымов присел возле патологоанатомического стола и расположил напротив девушку. Изначально она недоверчиво бросала взгляды на уверенного мужчину, но они быстро сошли на «нет», когда он приступил к беседе. Процесс получения информации от спокойной Виктории шел беспрерывно, и психиатр фиксировал увлекательные детали в блокнот. Но потом страницы бумажного текста все равно отправились бы в утиль — предусмотрительная Галина предварительно взяла с подчиненного расписку о неразглашении и предложила оставить автограф в одноименном акте.       Сосредоточенный Дымов впитывал данные и последовательно задавал вопросы. Но решил зайти вдаль, чем и спровоцировал появление Майер. Которую и ждал.       — Ваше появление в жизни Виктории как-то связано с ее эмоциональными потрясениями, — заумно произнёс Валерий, встретив согласный кивок.       — Как врач, Вы должны знать, что нервные клетки не восстанавливаются. А с таким прошлым, как у нее, центральная нервная система может истощиться.       — Другими словами, Вы хотите сказать, что уже брали контроль? — подобно Майер перебил ее Дымов, снова получив безмолвное подтверждение.       — Конечно, брала. А потом Вика проходила медицинскую комиссию, и меня заблокировали. Такой же специалист, как Вы. Но одна из сотрудниц ФЭС удосужилась вернуть. Спасибо ей за это.       Власова продолжительно вздохнула, напряженно выдохнув: те дни ссор и конфликтов с Соколовой она помнила и не любила вспоминать. За ее сменой настроения смотрел Шустов, разделяя с ней озадаченность прошедшими событиями. А Рогозина пропустила мимо ушей сказанное Майер, лишь время от времени оборачиваясь на Данилова и стараясь вычислить самый подходящий момент для его вмешательства.       — Вы осознаете, что своим поведением наносите репутационный ущерб себе же?       Из астрала Галину вывел психолог, буквально заговоривший ее словами. А девушка, сидевшая напротив Дымова, поджала губы и чуть склонила голову к плечу, не отрывая глаз с вопрошавшего мужчины.       — Вы имеете в виду использование телекинеза? — тихо произнесла она, встретив кивок, и усмехнулась в сторону. — В мире происходит столько неординарного, а вас всех волнует это.       — Простите, но явление данной способности — очень редкое. И для обычных граждан в новинку. А если ученые узнают? Вас закроют в исследовательском центре и будут разбирать на атомы. Сопротивление уберут психотропными веществами или гипнозом. Они возьмут контроль.       Психолог завершил мысль, выпрямившись, а Майер вернула голову в исходное положение, зациклившись на последнем слове Дымова, и недовольно свела брови вместе, сжав кулаки. Мужчина же изобразил на лице любопытство и ступор. Немка реагировала не по его плану, а сговорчивая и спокойная девушка постепенно скрывалась далеко в уголках подсознания.       Молчание не сулило ничего хорошего, о чем прекрасно соображали смотревшие за сеансом психиатрии со второго этажа лаборатории Рогозина, Власова, Шустов и Данилов.       Убедительная речь специалиста не внушила девушке нужных ему размышлений и установок. Она пыталась сдержать порыв гнева, подступавший с гнетом Майер, но та была сильнее.       — Как Вы сказали? Контроль?       — Да, именно так. Поэтому надо скрыть Ваши амбиции нетривиальные и держать себя в руках. Я могу поспособствовать.       Уверенность в себе Дымова пошатнулась, когда колба с патологоанатомического стола позади психотерапевта резко отлетела в стену и звонко разбилась об нее, а Майер, окончательно завоевав лидерское положение, яро и зло посмотрела на Валерия, который держал лицо, но в глубине души был напуган — такой пациент в его практике впервые.       Девушка же прошипела, смотря с чуть опущенной головой:       — Не лезь со своим контролем.       Она чуть напрягла лоб, чего хватило, чтобы мужчина, сам того не ведая, отдалился к стене морга и не смог отодвинуться с места. Двери в помещение синхронно захлопнулись, прочно забаррикадировав вход в обитель мертвых.       Хмурая Рогозина резко повернулась на такого же Данилова и повелительным тоном обратилась к капитану.       — Манипуляция сработала, а теперь, Степ, иди. Надо ее успокоить.       — Уже бегу.       Он спешно спустился по лестнице и через тридцать секунд оказался у морга, но войти не смог.       Раздраженная Майер продолжала бить колбы, зло стреляя глазами в обомлевшего Дымова. Однако Градецкая ненадолго пересилила гнет немки, услышав стук и голос Степана снаружи, что позволило мужчине открыть двери в обитель мертвых. Он нахмурился, наблюдая за оскалом Майер со стороны. Который испарился при взгляде девушки на гостя, а вместо злости на ее лице нарисовался вопрос — немке стало любопытно участие опера.       — Вик, давай ты отпустишь его, и он продолжит пытаться помочь тебе, — строго послышалось от Степана, впившегося суровыми глазами в немку.       — Мне не нужна помощь, — также сердито прошипела девушка в ответ. — И ваши бесполезные попытки подавить меня не сработают. Я слишком долго терпела слабость и бесхарактерность жалкого существования.       — Разве иметь семью — это глупо и постыдно? — пощурившись в собеседницу, надменно и угрюмо спросил Данилов, приняв позицию отражения эмоций Майер. — У тебя есть то, чего некоторые не могли иметь и не могут. Что в этом мире важнее союза двух любящих людей? Только если их ребенок.       И Виктория, удивившись самой себе, сбавила влияние на Дымова, позволив мужчине вернуться на исходное место. И нехотя присела на прежний стул. Ей не нравилось сильное подавление, но Данилов делал это мастерски и без особых усилий. И он прошел дальше в морг, остановившись между психологом и майоршей.       — Так я и знала, — воскликнула Галина, переглянувшись с изогнувшими по брови Власовой и Шустовым. — Она не может навредить Степану.       — Ну кто бы сомневался, — на выдохе пробубнила Маргарита, устремив взор на морг.       — Бу-бу-бу, — посмеялся Игорь.       А женщина, не отрываясь от наблюдения, парировала его радость.       — Не бу-бу, а готовь программу. Иначе придется без вспомогательных средств обходиться.       Баллистик кашлянул, прекрасно поняв посыл возлюбленной, и уткнулся в ноутбук, ещё раз проверив настроенную им хитроумную вещь. А Рогозина внимательно следила за метаморфозами в поведении Майер.       — Я не сумасшедшая личность, как вы могли подумать, — вдруг заявила она, попеременно глядя на Дымова и Данилова. — Я просто защищаю себя, ну то есть Вику. Например, если умрет она, умру и я. Хочу ли я этого? Ответ сам найдешь. Тем более, однажды она уже была на грани смерти. Мне пришлось взять верх, чтобы избежать летального исхода.       — Но ведь ты слишком агрессивно обороняешься, — упрекнул ее Степан. — И сама провоцируешь опасные ситуации.       — И обычно надо выбивать это тем же, — добавил психолог, наконец подкравшись к идее Рогозиной.       А Майер сощурилась на них обоих.       — Без шоковой терапии мы не обойдёмся, — заявил Валерий, а капитан покорно согласился с ним. — Поэтому я вынужден прибегнуть к ней.       Он резко положил ладони на шею Степана, который дёрнулся, стараясь сбить его руки, но не вышло. А Виктория продолжила безучастно следить их движениями.       — Думаешь, произнёс пламенную речь, и я буду бегать у тебя на поводу? Да и с чего должна волноваться? Мне нет дела до ваших игр.       — Это не игра… — протянул психиатр, и шевельнул руками, после чего капитан перестал двигаться.       Внимательно следивший за ходом беседы в морге Игорь, в конце концов, воспользовался программой. Он включил звук хруста шеи, заранее договорившись с психиатром и операми. И трюк сработал, Градецкая громко сделала вдох от поразившего ее шока, а глаза вдруг заслезились.       — Зачем ты это сделал?! — едва переводя дыхание, нервно пролепетала она. — Сволочь!       — Чтобы… — психиатр не успел договориться, когда Данилов «очнулся» и перебил его.       — Чтобы ты избавилась от агрессивной Майер. И кажется, подействовало.       Опешившая и ошеломленная до глубины души майорша попятилась из морга, побудив беспокойного Данилов побежать за собой. И в коридоре он нагнал ее, встретив злость, перемешанную со страхом.       — Вик, это стратегический ход. Пойми.       — Нет, это безумство!       — А как ещё пробудить твое адекватное воплощение, если Майер очень сильная?! — вдруг сорвался на крик Степан, не сбавив градус общения. — Надо было вызвать ошарашенность, волнение, ужас и все в этом роде!       — Да я люблю тебя, а ты мне приступ хотел устроить своей кончиной! — вовсе на эмоциях завелась девушка, став бить ладонями по темно-синей рубашке опера.       Мужчина же улыбнулся и позволил девушке выпустить пар, услышав заветные слова. О которых он догадывался и без комментариев Вики. И довольный Данилов обнял все же угомонившуюся Градецкую, умиротворенно прошептав ей на ухо аналогичное.       — И я люблю тебя, ты даже не представляешь, как сильно. Прости за такой стресс. По-другому не вышло бы.       Девушка молчала, медленно приходя в себя. В голову не лезли какие-либо слова, ей нужен был покой.       — Закончим с этим делом и уедем на отдых. Ты, Мишка и я. Как ты хотела.       На втором этаже лаборатории троица наблюдателей переглянулась между собой. И Власова вопросительно прервала тишину.       — Что думаете? Надолго хватит такой встряски?       — Должно хватить, — убежденно ответила Рогозина. — Вика мало с чего так пугается, сама ведь знаешь, Рит. А здесь она была очень и очень обескуражена и опустошена.       — Спасибо индустриализации и цифровизации за качественную работу над звуками, сломанной шеи в частности, — не удержавшись, усмехнулся Шустов, заправив руки в карманы брюк.       А мысленно согласившейся с ним Рогозиной позвонил Круглов. Женщина намеревалась скорее ответить, однако мужчина сбросил вызов. Галина повела бровью, удивившись, а далее проследила, как Николай открыл дверь лаборатории и осмотрелся. И прошел к лестнице, заметив троицу на втором этаже помещения.       — Ну как прошло? — обратился он ко всем, при этом глядя на полковника.       А та предпочла спуститься, заручившись помощью того же Круглова.       — Майор, пройдемте в мой кабинет. Там обсудим.       — И мою гениально приготовленную курицу в меду, — уже тише пробурчал Николай, смутив Галину: опера все равно расслышали его и разулыбались.       А по пути до офиса начальство продолжало общение.       — Извини, что на твои плечи взвалила допросы всех подряд, просто ты же понимаешь, — пожала плечами Галина, встретив кивок.       — Я все понимаю, надо было мозги Градецкой на место поставить, — твердо прозвучал мужчина. — Что у нас есть ещё по отравителям?       — Они затихли, — Рогозина вскинула бровями вверх, остановившись у двери в кабинет. — Но что-то мне подсказывает, что это затишье перед бурей. Обычно после таких пауз мы потом встречали новый поток смертельных атак.       — Не хотелось бы летальных случаев видеть… — поджал губами Круглов, а потом прошел в офис вслед за Галиной.       И полковник не подозревала, как была права в своих предположениях…