10. Главный след

      — Доброе-е утро, — протянул довольный мужчина, встречая вышедшую к нему Викторию.       Гранин-старший любил внука с той же силой, что и сына, и видел в нем продолжение семейного древа. Потому всегда заезжал за ребенком и отвозил в детский сад, а потом был готов посвятить всего себя. Но наступившее утро готовило некие корректировки.       — Доброе утро, Анатолий Владимирович, — дружелюбно отозвалась Градецкая.       А мужчина застыл, ожидая появления внука. Чего не произошло.       — А Мишка?       — Он спит.       — Так в садик же…       — У меня отгулы, я посижу.       Гранин изогнул бровью, поджав губы, и задумался. Что почти сразу не понравилось Майер, знавшей о несносном характере собеседника. А мужчина лишь подтвердил ее интуитивные догадки, продолжительно вздохнув.       — А у Степана тоже отгулы?       — Это Вы к чему?       Анатолий осторожно промолчал, осмысливая следующую речь. Тогда заговорила девушка.       — Послушайте, мне уже надоели Ваши нападки. Я думала, что мы все разрешили, но опять вижу непонимание и несогласие.       — Я просто очень медленно справляюсь с мыслью о том, что ребенка моего сына воспитывает другой мужчина.       — Разве Вы не хотите, чтобы у Миши было хорошее будущее и здоровая психика? — тихо произнесла Градецкая, уже не в силах злиться на нерасторопного деда. Который размышлял над сказанным, между тем внимательно слушая собеседницу. А та опустила взгляд в пол, вернув уже более спокойный. — Я любила Пашу. И люблю его до сих пор. Но…       — Но тебе надо жить дальше, — закончил за Викторию Гранин, смиренно улыбнувшись и положив ладонь на ее плечо. — Я больше не стану приставать. Прости. А за Мишкой могу зайти попозже. Погуляем.       — Да Вы проходите, подождите здесь. Я уверена, он обрадуется встрече с Вами.       — А собственно почему нет? Не чужие же люди.       И Анатолий уверенно прошел в квартиру, повеселев. Мужчина решил отстраниться от гнетущих философствований и жить настоящим. А Виктория впервые по-настоящему расслабилась в компании родственника и улыбнулась, затем отправившись с ним на кухню.

***

      — Итак, давайте суммируем все, что мы знаем.       Голос Рогозиной звучал строже некуда. Вербовщики пойманы, но неизвестен глава. И эта неприятность терзала женщину. Полковник не любила нераскрытые или затяжные дела. Чем дольше оно длится, тем меньше шансов накопать всей необходимой информации и раскрыть со стопроцентной уверенностью в подозреваемом.       Молчание прервал Шустов.       — Как я уже объяснял некоторым нашим сотрудникам, пистолет с ядом крепится в рукав и совершенно незаметно используется. Противоядие я нашел, но…       — Ты нашел рецепт, — шустрый Иван перебил задумавшегося над последующей речью Игоря, приковав взгляды Рогозиной, Круглова и других оперов, участвовавших в прошлодневном задержании. — А я попробую синтезировать антидот.       — Правильно ли понимаю, что в любой момент какой-то гад может стрельнуть? — скривил физиономию Субботин, получив кивок биолога. — А сколько у меня времени, чтобы принять твое целебное зелье?       — Несколько секунд, если повезет.       — Убийственные прогулочки ждут, — постучал по коленям Лисицын, надув щеки и положительно выдохнув.       Ошарашенная Власова неожиданно переглянулась с Шустовым, а затем и с Даниловым, в конце концов остановив взгляд на чесавшем затылок Майском. Который и продолжил обсуждение.       — А что получается тогда… Мы должны принимать этот антидот каждый день, пока не отловим преступников?       — К сожалению, есть такая вероятность, — выдал Тихонов.       — Коллеги, нам предстоят допросы вербовщиков, — в беседу влился отмалчивавшийся Круглов. — Думаю, они не станут любезно сотрудничать и сообщать все тайны их шабаша.       — И какие идеи? — слабо пощурился в соседа по расположению за столом переговорной Данилов. — Только если спровоцировать их.       — Да. При желании и фантазии можно разговорить даже самых молчаливых. Однажды я заставил одного бандюгу написать чистосердечное признание в том, что он не совершал никаких преступлений.       — А, это когда мы ещё на Котова ошибочно подумали? — Тихонов энергично влез в рассказ Николая, приковав заинтересованность соратников. — Ну что он — крот?       — В точку, — констатировал Круглов, затем вернувшись в обсуждение. — В общем, предлагаю применить такую технику против задержанных. Кто-то из них все равно сломается при виде признания товарища.       — Довольно хитро, — усмехнулась куда-то в сторону Власова, истинно восхитившись идеей начальника.       Речью возлюбленного оказалась заворожена и Рогозина, не сразу «оттаяв». Она покрутила головой, вновь сосредоточившись на расследовании, и, бросив краткий взор на довольного майора, обратилась уже ко всем.       — Ну что, ребят, за дело. Николай Петрович, а Вы зайдите в мой кабинет. Надо изучить, как могут пересекаться наши вербовщики.       Круглов скромно кивнул, отправившись вслед за Рогозиной, в то время как остальные разбрелись по конторе для допроса конкретно своего преступника.

***

      Обычный день, не предвещавший ничего плохого, планировал провести генерал Султанов. Вещи выглажены, фуражка начищена, ботинки тоже блестят. Форма при параде — какую ещё нужно «выгуливать» при встрече с высокопоставленными министрами? Мужчина не спеша собрался, в том числе и с мыслями, и преспокойно вышел на улицу. Его ждал личный водитель, открыв дверцу в дорогое авто, куда сел важный Руслан Султанович, положив чемодан рядом, и машина тронулась с места.       Шофер остановился на светофоре, и это стало роковым решением в его жизни. Которую через секунды забрала чужая пуля. Выстрел омрачил Султанова: мужчина похолодел и принялся вертеть головой по сторонам. Но киллер уже скрылся за поворотом, дав понять генералу — убийство показательное, а значит, его самого могут уничтожить гораздо циничнее и оригинальнее.       Чего не хотел навидавшийся Руслан Султанович, тут же покинув залитую кровью Ауди, и сумбурно набрал номер знакомой женщины. Гудки шли не так быстро, как он хотел, либо просто время текло не так скоро, генерал волновался и раздражался. Он удовлетворенно выдохнул, наконец услышав голос Рогозиной.       — Здравствуйте, Руслан Султанович. Что случилось?       — Хотелось бы сказать «добрый день», но увы, не могу. Приветствую, Галина Николаевна. А произошло устранение моего личного водителя.       — Вы спустите нам новое дело?       — Я уверен, это продолжение старого. Вербовщиков этих, отравителей. Показуха, чтобы мы боялись и не трогали их. Не лезли.       — Так что прикажете делать?       — Верните в расследование майора Градецкую.       — Зачем? Майоры Лисицын и Соколова сейчас занимаются…       — Галина Николаевна! Я нисколько не сомневаюсь в их компетенции, но они не обладают одной уникальной особенностью. А она да. И Вы прекрасно догадываетесь, о чем речь.       — Вы правы, товарищ генерал, я уже догадалась.       — Значит так, оставляйте Лисицына с Соколовой, но ещё и верните Градецкую. Это приказ.       — Есть.       Султанов положил трубку, затем набрав другой контакт. И он ни за что не увидел бы широкую улыбку Рогозиной, смотревшей на повеселевшего Круглова, сидевшего слева от ее стола. Женщина знала, что случится нечто нетривиальное, что вынудит Султанова вернуть Майер. Как и хотел Николай. В итоге полковник и майор оба оказались правы.       Однако Рогозина не совсем ожидала столкнуться с проблемой убеждения самой девушки вернуться. Женщина знала только одного человека, способного заманить ее в ФЭС.

***

      А в лаборатории раздался радостный вопль Тихонова, который напугал Холодова. Но извиняться программист не стал: он нарыл достаточно весомую для этого информацию. И ему не терпелось сообщить новости начальству. Однако подождать пришлось.       — Чего такой веселый? Нашёл состав антидота? — омрачил радость друга Андрей.       — Блин, Холодов, умеешь ты испортить момент, — процедил сквозь зубы Иван.       Несмотря на внешнюю угрюмость, Тихонов был благодарен товарищу за то, что унял порыв. Изобрести целебное средство являлось делом первой необходимости. Правоохранительные структуры лишились уже достаточно сотрудников, чтобы рисковать жизнями остальных.

***

      После долгого выпытывания информации от заядлого злоумышленника у Власовой кипел мозг. Женщина вышла в коридор во взбешенном состоянии, на десять секунд подняв раскрытые ладонями руки с напряжением к голове с двух сторон и закрыв глаза. Полная прострация, хоть и короткая, отвлекла капитана от гнусных выражений злодея и мерзких лучезарных улыбок на упоминание убитых людей.       В теневой сидел Шустов. Мужчина внимательно следил за ходом допроса возлюбленной и понимал, как тяжело пришлось Маргарите терпеть безумные ухмылки и раскрепощенность в поведении. Главное, тактика Круглова сработала — Власова показала своему «подопечному» признание «подопечного» Игоря. Всякое веселье исчезло с физиономии бандита, резко переменившегося в лице.       — Какая же тварь, — приложив ладонь ко лбу, Маргарита прошла в комнатушку, приземлившись на компьютерный стол. — Ненавижу таких придурков.       — Да, прекрасно представляю бурю эмоций внутри тебя, — поддержал возмущение капитана Шустов. — Далеко встала.       — Что?       Женщина едва успела убрать руку от головы, когда баллистик ехидно спустил ее к себе на колени, мягко улыбнувшись на грубое лицо возлюбленной. Которое быстро изобразило удовлетворенность движению мужчины. Власова обняла Шустова за плечи и с довольной ухмылкой на губах посмотрела за его ликованием.       — Понравился трюк? — саркастично прозвучал из уст баллистика.       — Вполне забавно.       — Ах только забавно… А как же восхищение в стиле «Игорек, какой ты затейник!»?       — Вау, Игорек, ты такой затейник! — язвительно произнесла Маргарита, за что мужчина принялся щекотать ее. — Ну все, все, хватит!       Но Шустов не прекращал, раз за разом слыша заливистый смех угрюмой прежде Власовой. Чего и желал добиться баллистик. Вполне детской радости загруженной женщины. Вскоре мужчина прекратил юношеские забавы и остановился, встретившись с посерьезневшим взглядом капитана. Та смотрела уже без прежнего восторга, заменив его на ожидание чего-то другого. И Игорь не стал ее томить, угадав очередное желание возлюбленной. Он завел ее в нежный и долгий поцелуй, расслабляя ещё больше. И тогда на лице сосредоточенной Маргариты проявилась счастливая улыбка. Опера предпочли задержаться в теневой, увлекшись друг другом.

***

      В лаборатории Тихонов продолжал работу над невероятно необходимым антидотом, и Холодов уже смотрел четко за ним. Андрей успел выполнить предоставленную ему задачу, теперь наблюдал за упорством друга. Тот придирчиво относился к каждому своему же действию, реагируя по-разному на смешение компонентов будущего лекарства.       — Если не получится синтезировать, я больше никогда не притронусь к этим химическим элементам и прочему…       — Вань, да ты чего, кто лучше тебя справится с изготовлением вакцины? — Холодов весьма правдиво изумился суевериям товарища.       И придал ему уверенности. Иван скромно кивнул, продолжив колдовство над препаратом от смерти с большей интенсивностью. А на ресепшен раздался совершенно неожиданный звонок, взбаламутивший спокойствие экспертов. Трубку поднял проходивший мимо Лисицын, тоже справившийся со своим негодяем.       — Да, это ФЭС, — беззаботно выдал он. — Что у Вас?       — Вы не сможете никого спасти, жалкие подобия людей, — вдруг прошипел собеседник, ошарашив умиротворение Константина. — Мы истребим Вас, недостойных.       — Где-то я уже это слышал, — все-таки насмехательски вырвалось у майора, вспомнившего подобные фразы от последователей немца Германа. — Это все? Не засоряйте федеральный канал связи.       — Плебей Лисицын, Ваша неформальная супруга Соколова станет первой, кто падет, если не остановитесь на нашем поиске.       — Чего ты сказал? — резко разозлился Лисицын. — Повтори! Алло… Эй!       Майор побил по трубке, так и не дождавшись продолжения диалога, и сильно ударил по столу ресепшен, чем напугал дрогнувшую референтку. А сам немедленно пошел в лабораторию, мимолетом накинув халат.       — Андрюх, можешь узнать, с какого паршивого номера звонили сейчас на наш рабочий?       — Постараюсь.       Холодов затарабанил по клавиатуре, тщательно стараясь исполнить задачу от Лисицына. А раздражать вспыльчивого Константина он совсем не хотел. Тот в гневе страшен…