11. Издержки профессии

      В то время как Лисицын судорожно надеялся на гениальность ума Холодова и ждал его вердикта, жизнь в конторе шла своим чередом. В отличие от деятелей лаборатории, лучший патологоанатом службы отдыхала в компании главного майора за чашечкой горячего напитка. Новостей по делу не было, а каждую свободную минуту в ФЭС нужно тратить плодотворно. Либо в угоду потребностей, которые обычно утолить не удается ввиду высокой загруженности.       — Сколько ещё трупов мне придется вскрыть, пока мы поймаем этих уродов? — не сдержавшись, выдала Антонова, попивая чай вместе с Кругловым.       Мужчина вскинул бровями, поджав губы.       — Я лично не экстрасенс, поэтому гарантий никаких дать не в силах. Но с этим делом правда пора заканчивать. Слишком много смертей.       — Не могу припомнить другое дело, в котором так нагло и цинично убивали спецназ… — выдохнула женщина, взаимно глядя на молча согласившегося майора. — Неужели совсем нет совести? Да ещё и таким замысловатым образом: засунуть в рукав пистолет с ядом и стрелять им. Страшная вещь.       — Преступники совершенствуются. Поэтому надо торопиться с поимкой банды.       Николай спокойно отпил ещё горячего напитка, направив взор на ресепшен, и они с Валентиной нехотя стали свидетелями прихода в ФЭС генерала Султанова.       Патологоанатом норовила выйти и поприветствовать начальство, но друг переубедил ее одним лишь взглядом. А после дал понять, что пришел генерал не ко всем и лишь по одному делу. Личному и отчасти неприятному. Круглов знал от Рогозиной, что Султанов придет к Майер.       А сама полковник поздоровалась с начальником, после чего предложила пройти. В переговорной их ожидали двое: более-менее угомонившаяся Майер и поспособствовавший этому Данилов.       — Добрый день, — обратился немного волнительный Руслан к девушке.       Та поднялась с кресла и подала руку, которую пожал своей Султанов. И он же продолжил.       — Прошу простить за свое решение, оно было неосмотрительным и бестактным. Я не руководствовался нормами закона и других актов, чтобы быть вправе отстранить Вас.       Майер с интересом слушала рассуждения генерала без всякого желания его перебивать. А он не понимал, что она наслаждалась его «исповедью». В отличие от Султанова такое выражение лица было знакомо Данилову. Капитан стоял чуть сбоку от обоих и наблюдал за ними. Он прекрасно понимал, почему майор не влезает в диалог. Что только подтверждала маленькая ужимка на ее губах.       Рогозина, обосновавшись немного позади начальника, изгибала брови, стараясь понять настроение обоих, однако уловить удовольствие подчинённой от речи Султанова полковник смогла с первых минут. Психология — не профильное направление доктора медицинских наук, но ввиду опыта и долгих лет службы женщина осознавала степень наслаждения Виктории происходившим.       — … и я был бы рад, если Вы вернетесь в расследование.       Мужчина закончил говорить и чуть приподнял подбородок. Его уважительный тон и смирение с реалиями понравились Майер. Девушка улыбнулась, продолжительно кивнув.       — Спасибо, товарищ генерал. Я благодарна Вам за изменение Вашего мнения насчет меня.       Султанов поджал губы, изобразив торжество своего полета мысли над неизвестностью в вердикте подчинённой. Но немка вдруг пощурилась в довольного генерала, подняв ладонь на уровень лица и махнув двумя пальцами вверх, из-за чего фуражка мужчины слетела на пол. Он отвлекся на нее, что сделала и полковник.       — Так, стоп, — в свою очередь, тихо произнёс Степан, аккуратно схватив девушку за руку, — не делай этого.       Виктория перевела на него колкий взгляд, затем вернув голову в исходное положение на смотревшего в ответ с замешательством Султанова.       — Как же я обожаю, когда царит несправедливость и безосновательная, бесправная дедовщина, — прошипела Майер, наконец просто обескуражив генерала. Обеспокоенная Рогозина подала головой вперёд, не зная, как поступить. А немка не унималась. — Дядечки в костюмах считают себя пупами земли. Но на опасные задания отправляют рабов, своих плебеев.       — Майор Градецкая, кхм, смените тон, — вежливо обратился Руслан Султанович.       На что Виктория с фальшивым удивлением вскинула бровью вверх, переглянувшись с напряженным Даниловым, и, вернув взор на похрабревшего генерала, решила оставить контору без света. Лампы замигали, в итоге став рябить и затем выключившись, что случилось и с камерами наблюдения. Султанов оторопел, озираясь вокруг, а Рогозина с некоторой паникой взглянула на подчиненную. Которая выставила на Руслана Султановича руку, заставив прокатиться по скользкому полу на два метра назад. Мужчина дважды оторопел, посмотрев на ошеломлённую Галину, и вернул глаза на ярую и раздраженную подчиненную.       — Майор Градецкая, прекратите, — вдруг официально обратилась к девушке полковник. — Ведите себя соответственно к старшему по званию!       — Сейчас, — бросив краткий взгляд на встревоженную Рогозину, оскалилась Майер, стрельнув глазами уже в Султанова.       И теперь генерал «поехал» к стене, в сантиметре от нее резко набрав скорости, от чего ойкнул.       Свет внезапно вернулся, и Виктория последний раз пощурилась в начальника и ушла в сторону морга, а Галина кивнула на нее Данилову, разрешив пойти следом. Сама же женщина боязливо подошла к Султанову, пытаясь подобрать нужные слова.       — Руслан Султанович, я…       — Галина Николаевна, она не имела права вести себя таким образом, — перебил полковника генерал. — Но без нее мы потеряем людей. Поэтому… давайте забудем про этот инцидент. Никто не говорил, что будет легко…       — Х-хорошо, — постепенно набралась уверенности при ответе Рогозина и проводила мужчину на выход.       А сама затем вытаращилась в стену лифта, никак не переварив произошедшее. Зато это переварила Антонова, уставившись в Круглова глазами как пуговицы.       — Ты видел?! — встрепенулась она, заметив озадаченность друга. — Она теперь и свет выключать умеет?       — Она кстати в морг пошла, — перебил полет мысли патологоанатома майор, чем заставил ее напрячься. — И Степан тоже.       — Что? Блин, как бы они не разнесли его мне!       Женщина сорвалась с места, немного рассмешив Николая, и он проследил за ее ходом, одновременно завидев и возвращение к ресепшен тяжело выдохнувшей Рогозиной. Тогда мужчина решил сменить место расположения и поддержать испытавшую целый букет отвратительных ощущений женщину.       — Галь.       Короткое обращение и уже нотка умиротворения в душе напряженной Галины. Она отвлеклась от бездушной плитки и посмотрела на своего мужчину.       — Все в порядке?       — Генерал оставляет ее, нам ничего не будет за этот… перфоманс, — на выдохе ответила Рогозина, следом махнув рукой. — Я не понимаю, на что она сорвалась в очередной раз. Раздражитель сменился?       — Ну это теперь явно не Соколова. Может вообще нет его уже? Этого раздражающего фактора?       — Что ещё хуже для объяснения такого поведения. Ладно. Надо обсудить дело.       — Да, давай.       Рогозина и Круглов медленно прошли в переговорную, став обсуждать там детали расследования. Позже к ним ненадолго забежал Тихонов, захватив с собой и Холодова.       А в морге Виктория уселась на рабочий патологоанатомический стол, через секунды узрев перед собой взвинченного Степана, который, оперевшись руками об этот же стол, вперил в нее недовольный взгляд. И раззадорил Майер, на некоторые мгновения заставившую снова мигать свет и глючить технику. Мужчина настороженно осмотрелся, никак не привыкнув к фокусам немки и поражаясь ее манипуляциям снова и снова. Так и не узрев нисколько раскаяния и смирения, капитан ругнулся на веселье девушки.       — Чего ты творишь? Перестань! — раздражённо выдохнул он.       — Сердобольный генерал получил, что хотел, — злорадно выдала Майер, и голос ее зазвучал низким тембром. — В следующий раз я остановлю работу его мозга.       Мужчина выпучил глаза, подав головой назад. Он не ожидал подобной прыти, но вполне ожидал жестокого мышления. А ей претили отрешенность и задумчивость Данилова.       — Чего ты такой напыщенный? — спросила она, убрав недружественный тон, — успокойся, — игривая Виктория блаженно протянула руки на шею мужчины, от которых он нехотя отодвинулся назад, убрав и взгляд куда-то в стену на секунды, затем вернув его на замеревши сидевшую девушку. — Ого, не ожидала, — Майер вскинула бровями вверх, усмехнувшись.       — Ты нагрубила генералу, как не поймёшь? Могут быть последствия, — все же мягко прозвучал голос капитана.       — Он тоже был нелестен со мной. Не боится получить тяжкие повреждения? — внезапно грубее некуда вырвалось у Виктории, и свет снова замигал. — Почему он указывает?       — Вика-а, угомонись.       Данилов плавно переместил руки, взявшись ими за плечи улыбнувшейся майорши, а та, оглядев ладони мужчины, немного резко обхватила своими ладонями его лицо, приблизив к себе.       — Ну давай, поцелуй меня, — почти в его губы пылко и рьяно выпалила девушка. — Чего ты боишься? Давай же!       — Подожди-подожди! — сильно схватив Майер за предплечья, выпалил Степан, тут же настороженно пощурившись в спутницу. — С тобой что-то не так…       — Со мной все в порядке, — воспротивилась девушка, посмеявшись на сопротивление мужчины. — А вот ты ведешь себя как чужой.       — Хватит уже! Веди себя нормально.       Буквально через секунду зашла Антонова, застав картину. И все же облегченно выдохнула, не застав хаос в своем месте работы. Женщина прошла к компьютеру, сев на стул и став глядеть за исходом сцены. А опера и не думали замечать ее, сконцентрировавшись на выяснении ситуации. Которая будто не имела конца и края.       — Когда тебе успели промыть мозги до такой степени? — вдруг недовольно выпалила Майер, бегая глазами по лицу Данилова, и остановила их на глазах мужчины; одновременно с этим стал моргать экран компьютера, немного напугав Валентину. — Хотя ответ очевиден, в то время я отсутствовала в конторе. И кто же сделал это? Может, Амелина?       — Причем тут Амелина вообще? Тебе надо успокоиться.       — Да, о чем это я? Она же не вылезает из дома, я ее запугала.       — Хватит быть такой токсичной! Уймись уже!       Майер снова улыбнулась, осмотрев мужчину с ног до головы. Ей нравились подобные словесные баталии на повышенных тонах, прибавляли драйва в разговоре. А знойный и непредсказуемый характер внес изменения в положение рук девушки: в следующие мгновения ладони Виктории уже проскользнули по темно-синей рубашке Степана, плутоватая улыбка нарисовалась на губах, а глаза загорелись ожиданием интересного продолжения диалога. Долго похожие моменты Данилов оставлять без внимания не мог, поэтому сдался снова и исполнил произнесенное майоршей. Мужчина продолжительно поцеловал ее, остановив ладони на шее и спине спутницы, что вызвало крайний восторг заждавшейся девушки.       А Антонова решила не терять зря времени, будучи свидетельницей жесткого нрава Майер в переговорной, и приготовила шприц. Брызнув немного жидкости вверх, она незаметно для подруги прошла к столу и ввела в ее плечо успокоительное. Виктория отвлеклась от Степана, шикнув в сторону, но эффект от введенного фермента возымелся. Гнев и ярость Майер ушли на второй план, майорша судорожно вспоминала сделанные ею фокусы и пыталась не зацикливаться.       — По-моему, стало лучше, — пожав плечами, усмехнулась Валентина. — Не так ли?       — Нет.       Патологоанатом повела бровью, изумлено вперившись в возвратившуюся из агрессивного состояния подругу. Та судорожно пролистывала события получасовой давности в сознании и ужасалась.       — Как я могла нагрубить генералу… — схватившись за голову, все же нервно выдала Градецкая, приковав сосредоточенного мужчину. Антонова же сочувственно вздохнула, выбросив использованный шприц. — Это конец. Мне конец. Я и Рогозину подставила… Круглова… Тебя.       — Поверь мне, все будет хорошо, — тише произнёс Данилов и положил собственные ладони поверх ее, вынудив девушку открыть глаза и посмотреть на себя. — Султанов бы не стал возвращать тебя без весомой причины. Явно что-то произошло, чего он не смог избежать. Ты же видела его, там засвидетельствованной опасностью веет за километр.       Томно посмотрев на вопрошавшего Степана, Виктория медленно собралась с духом, глубоко вздохнув, после чего плавно опустила руки мужчины со своей головы и благодарственно улыбнулась Антоновой.       — Спасибо за инъекцию, Валь. А то разнесла бы тебе морг.       — Вообще-то, — женщина вдруг указала на посмеявшегося Данилова, — он главный нейтрализатор Майер. Я всего лишь пособница.       — Ну может скажешь мне спасибо? — влез Степан, хитро улыбнувшись девушке. — Сколько можно тебя успокаивать?       — Может скажу, — также неопределенно высказалась она. — Может и нет.       — Эй, не борзей.       Все трое посмеялись. А через минуту в морг нагрянула Рогозина, и Градецкой стало не по себе — все-таки по смыслу и содержанию неприятности генералу устроила она, не сдержав порыв Майер. Полковник вперила в нее строгий взгляд, собираясь с мыслями.       — Вик, слезь со стола.       Девушка послушно исполнила приказ, покорно скрестив ладони у живота, и посмотрела на начальницу, поникнув. Данилов покосился на застывшую в волнении Викторию, затем все же сосредоточив взор на начальнице. Как сделала Антонова. А полковник выдохнула, продолжив обращение к подчинённой.       — Султанов решил тебя вернуть, и даже то безумное представление в переговорной его не переубедило, — следом полковник обратилась уже ко всем. — Поэтому жду на летучке через пять минут. Тихонов что-то важное нашел.       Галина оглядела всю троицу и вышла из морга.       — Если это ознаменует окончание дела, то возьму отпуск, — протянула Антонова, размяв шею. — Тукаев пусть копается в трупах. А я отдохну с живыми.       — Хорошая идея, — бросил короткий взгляд на подругу Степан, далее взяв за руку хмурую Викторию. — Мы тоже куда-нибудь исчезнем, — он заглянул в пустые глаза девушки, напрягая лоб, и сменил голос на более жесткий, обратившись к Валентине. — А сейчас давайте не злить начальство. Надо обсудить, как решить это дело и заработать этот самый отпуск.       Валентина согласно кивнула, первой отправившись к дверям морга, и на миг обернулась на друзей. Женщина снова убедилась в удивительных метаморфозах обладателей раздвоения личности — они могли вести себя совершенно по-разному и транслировать внутренние ощущения миру в различных ипостасях. От былого дерзкого поведения Майер не осталось и следа: Градецкая выглядела подавленно и стыдилась поступка относительно генерала. От гнета совести ее спасал шедший рядом Данилов, неизменно крепко державший девушку за руку и позволявший хоть чуть-чуть успокоиться после грубых манер.

***

      Сконцентрированный на ампуле с только что изготовленным антидотом Тихонов не замечал никого вокруг. Мужчина осторожно крутил предмет, изучая получившуюся жидкость, визуально подмечая тонкости собственного труда. Его не интересовал Холодов, заснувший после требовательного зова Лисицына, он просто созерцал творение. И в глубине души просто надеялся, что потратил уйму времени не зря.       Между тем, обсуждение в переговорной не отменял никто, поэтому эксперт аккуратно поставил ампулу на стол и готовил доклад для Рогозиной и остальных. Однако его отвлек зазвонивший у друга телефон, разбудивший и его.       — Да?       — Андрюха, срочно зови Тихонова! — раздался крик Субботина в трубке, ободривший даже не сонного Ивана. — Нам нужен антидот в допросную! Михалыча отравили! Во вторую несите!       Холодов не успел ничего сказать, когда телефон переставал передавать сигнал. Но капитан не стал тянуть драгоценные минуты, резво подбежав к сосредоточенному Тихонову.       — Вань, пошли быстрее в допросную, ампулу прихвати! Майского походу задели ядом!       — Черт.       Иван не имел желания опробовать новинку его производства на товарище. Он думал, что «эксперимент» начнут с мышек или других подопытных живностей. Но реалии оказались серьезнее. Поэтому скоро мимо пустого кабинета Рогозиной пронеслись две фигуры, которых заметили шедшие по другому коридору трое из морга и собиравшаяся с мыслями в переговорной глава ФЭС.       Напряжение на лицах Тихонова и Холодова заставили всех четверых бежать за ними, лишь изменив место назначения. Вместо самой допросной они нагрянули в теневую, наблюдая побледневших экспертов. В компании с ними помрачнела и Антонова, сходу распознавшая симптомы отравления.       — Господи, Галь, как это вообще могло произойти?!       — Мы осмотрели преступников по доставлению в контору, — озадачено выдала Галина. — Не понимаю…       — Лишь бы антидот Тихонова сработал, — ошарашенно почти прошептала Виктория, которую поддержал и Степан.       — И главное, чтоб у Вани руки не тряслись.       — Может все-таки я пойду укол сделаю? — предложила Валентина.       — Все хорошо, Иван справится.       Оторопевший от произошедшего Субботин, ставший прямым свидетелем заражения друга, отошел к стене с ростовой разметкой, будучи в большом шоке от случившегося, и не мог выговорить ни слова. Запас букв и вменяемого состояния хватило только на звонок о помощи. Тем не менее, Холодов насильно вытолкал товарища из допросной, дабы тот не мешал Тихонову правильно и точно сделать укол.       Выполз Леонид в теневую, тут же получив четыре пары заинтересованных глаз. Он поднял руки вверх, помотав головой, и не стал томить ожиданием — вопрос знал наверняка.       — Мы просто повторили за Шустовым и Власовой, принесли этой гниде показания дружка, а он плюнул в Серегу. Потом… как в тумане, — старлей с дрожью в теле уселся на кресло, оперевшись локтями о стол и скрестив ладони у подбородка. — Просто Михалыча трясти начало, он потерял сознание, пульс пропал. Я его еле как реанимировал, но яд уже попал в организм. Напоследок, кстати, этот придурок сказал «Слава МНЕ» и помер.       — Стоп, как это Дудин плюнул и заразил? — Данилов хмуро посмотрел на Субботина.       А ответ получил от Рогозиной.       — У них уже был антидот. Он его принял, но, видимо, действие временное. И, возможно, Дудин знал об этом. Решил не уходить из жизни без компании.       — Галь, я звоню в скорую, — уже достав телефон, строго выдала Антонова. — Кто знает, может госпитализация пригодится.       — Тогда я поеду с Серегой, — уверенно выпалил Субботин, взбодрившись. — Все-таки моя вина, что не уследил за резвостью Дудина. Мы с Майским напарниками стали, значит должны беречь друг друга от напастей. Это наш служебный долг и дружеский. А если не смог спасти товарища от вражеского огня, то какой ты ему товарищ.       — Вот это речь, — с усмешкой вырвалось у Рогозиной.       А веселье ее было связано с довольным кивком Тихонова на зеркало. Означало это одно — антидот он ввел, подопечному стало лучше. И Майский подтвердил действия Ивана, через некоторые мгновения подняв руку вверх и показав большим пальцем «супер».       Но пламенные изречения Субботина ненароком отправили оставшихся в теневой двух сотрудников на неприятные воспоминания. Рогозина и Антонова вышли за скорой, ведь в связи с отравителями появился усиленный контроль за посетителями ФЭС. Леонид же бегом оказался в допросной, подбадривая очнувшегося друга и радуясь его возвращению. Таким же счастливым выглядел Тихонов — не только из-за прихода в себя Майского, но и надежности своего антидота.       — Все-таки я хороший биолог, — промямлил Иван, гордо остановив взгляд на зеркале.       А за отражающей поверхностью Данилов улыбнулся восторженности программиста, повернув голову направо и встретившись с такой же улыбнувшейся Градецкой. Но девушка улыбалась сквозь слезы, причину которых Степан понял без лишних слов. Во время монолога о ценностях дружбы Субботин косвенно затронул больную тему майора. Она вернула голову в исходное положение, глядя уже на пришедших работников скорой, помочь которым решил сам неутомимый Майский, забравшись на носилки.       — Нормально все, мужики, — донеслось от майора. — Жив я, жив.       — Сергей Михайлович, ложитесь, — требовательно произнёс врач, и понизил прыть майора, который и не считал нужным что-то говорить ещё — вместо этого он улыбнулся стоявшему перед ним Субботину.       Виктория проследила глазами за освобождением допросной от людей, совсем не заметив приближения Данилова.       — Вик, не надо, — мягко произнёс Степан, дотронувшись до ее плеча. — Не живи прошлым. Даже Власова об этом намекала.       — Прости, — девушка закусила губы, последний раз шмыгнув носом. — Я знаю, что тебе неприятно.       — Пойдём.       И она поддалась повелительному тону мужчины. Теневая опустела, зато оживился тир: капитан решил вывести девушку на злость, но без фанатизма, иначе мог спровоцировать появление немки. В общем и целом, идея удалась на славу — опера быстро позабыли о случившемся инциденте. А покидая теневую, опера не заметили шедшую в лабораторию Рогозину, которая заметила настроение девушки.

***

      Когда Тихонов прогнал заинтересовавшую его посетительницу ФЭС в роли жертвы отравителей по программе распознавания лиц и закончил со взломом базы данных НИИ токсикологии, то сильно удивился результату. Искомым объектом оказалась грозная женщина, являвшаяся заместителем декана по научной работе и экспертом в сфере изучения химических реакций и соединений. Но Ивану была любопытна другая часть биографии фигурантки, которую он нарыл уже старым надежным и чуть незаконным способом. Без санкции.       Поэтому докладывать руководителю ФЭС он решил после всех манипуляций. А та нагрянула в лабораторию с Николаем.       — Галина Николаевна, думаю, Вам надо взглянуть, — оторопев после прочтения засекреченной информации, подозвал полковника программист.       Рогозина строго посмотрела на него и прошла, захватив на стул и Круглова. Они присели по разные стороны от Тихонова и уставились в экран. С каждой новой строчкой глаза полковника расширялись, норовя полезть на лоб, а брови стягивались к переносице. Николай поддерживал ее шок, мотая головой. Свершения жестокой преступницы им не нравились.       — Значит, «МНЕ» — это аббревиатура, — задумчиво произнёс майор, уставившись в экран. — Максимова Нелли Егоровна, — и вернул взор на коллег. — Вот, что сказал умирающий Дудин.       — Подождите, кто она? — риторически задавшись вопросом, Рогозина вдруг остолбенела, пропустив мимо ушей речь Круглова. — Так, надо менять план действий.       — В каком смысле, Галь?       — Убираем Майер из расчетов, — догадался Тихонов.       — Вы что, нельзя! — возразил Николай, сильно вскинув бровями. — Она нужна.       — Максимова является организатором преступной банды, руководителем нападения полтора года назад.       — И что, Галь?       — Они убили Павла, — хмуро уставилась полковник на майора, который наконец понял ее посыл. — Мы можем спровоцировать новый акт агрессии. Вдруг не выйдет угомонить потом?       — Но приказ Султанова, —обозначил важную деталь Николай, озадачив Галину вновь. — Мы не можем воспротивиться.       — Коль…       — Галина Николаевна, я думаю, товарищ майор прав, — обдумав позицию обоих начальников, выдал Иван и привлёк на себя их взгляды. — Вика легко их поймает телекинезом, никто из наших не пострадает. А успокоит ее потом Степан.       — А если…       — Галь, какие «если»? — принялся давить на женщину Круглов, получивший поддержку Тихонова и оттого набравшийся уверенности. — Ребята в безопасности будут, никто не пострадает.       — Давайте все же ещё раз проанализируем ситуацию… Да, вы правы, Майер очень полезна для борьбы с этими любителями выпускать яд из рукавов, ей и дистанция не помешает их устранить. Но мы говорим о человеческой жизни, — Рогозина пристально зациклилась сначала на муже, потом на биологе, вызвав их хмурые выражения на лицах. — И, товарищи эксперты, вы забываете, что у Вики есть маленький сын. Никто не знает, как ее поведение способно меняться от ситуации к ситуации. Не отрицайте, что телекинез — вещь быстро развивающаяся, и преобразовывается во множество вариаций, к тому же малоизученная. Мозг человека постоянно ищет возможность для совершенствования и усложнения процессов своей деятельности. А что он может произвести у таких, как Градецкая?       — Мише она вреда точно не причинит, — смело сказал Круглов, — это единственное напоминание о Паше.       — Но правда в словах Галины Николаевны присутствует, — цокнул Иван, глубоко вздохнув.       А женщина переглянулась с мужчинами, выдержав паузу для осмысления замечания Николая, и заключила речь.       — Ну, что, ребят, надо решить, как поступить. Конец нравственности или риск потерь во время операции.       Круглов продолжительно выдохнул, поджав губы подобно встревоженной Рогозиной, а Тихонов остановил на ней вопросительный взгляд. Их ждали часы тщательных раздумий, ставивших под сомнение безукоризненность и высокую мораль в принципах работы службы. Хотя… не впервые же?