26. Стимул

Закончив с оформлением документов на передачу материалов дела по инстанции, Рогозина все же обратила внимание на взбудораженность отдельных сотрудников. Она хмуро посмотрела в сторону лаборатории, где сидели Амелина и Власова. Первая пыталась что-то искать в компьютере, хотя по-настоящему просто отвлекалась от гнетущих мыслей. Ведь узнай Маргарита об участии Оксаны в появлении Свиридова и его удачном психологическом трюке, программистке было бы не сладко. Учитывая уже возникший страх перед напряженной женщиной. В отличие от блондинки капитан потерянно бегала глазами по колбам, реактивам и технике в лаборатории. После досадного звонка Данилова, ей претило все. — Что происходит? Голос Галины вывел девушек из состояния полной тишины и молчания, и они синхронно посмотрели на начальницу. Однако сделали это с разными эмоциями. Амелина лишь поджала губы, покосившись на Власову, на лице которой Рогозина заметила волнение и разочарование. — Рита? — чуть требовательно обратилась полковник. Маргарита глубоко вздохнула и мотнула головой, все-таки заговорив с начальницей. — Галина Николаевна, помните Вы приглашали психолога для оценки состояния Нелли Максимовой? — Ну да, специально не обратилась за помощью к Дымову, чтобы не было жалоб о предвзятости. — А надо было лучше его звать, — критично выпалила Власова, пожав плечами, и нервно улыбнулась. — Этот Свиридов… Герман… короче он как-то узнал про нестандартную жизнь Градецкой и переманил к себе. Скорее всего, от Нелли. — Куда — к себе? — Без понятия, в этом и проблема, — на выдохе Маргарита поднялась на ноги, задумчиво обогнув лабораторию томным взглядом. — Он вернул Майер и закрыл адекватную половину сознания. Мы нашли информацию о его неофициальной работе. Там сплошные манипуляции, подчинение разума и прочее. Свиридов надавил на больную точку Вики и настроил против нас. Как и против людей в принципе, я полагаю. Все время рассказа Рогозина ошеломленно следила за прямотой Власовой и поражалась ее речи. Галина не могла поверить в истинность всего произнесенного Маргаритой, прокручивая слова в голове снова и снова. Амелина бросала взгляды с коллеги на начальницу и обратно, чего-то выжидая. А в конце процесса обработки данных, полковник ошарашенно вытаращилась на Власову. — Надо срочно найти Свиридова. В его квалификации я не сомневаюсь, что хуже всего сейчас. Он окончательно пошатнет ее здравый рассудок. — Повторюсь, с этим проблема, — хмыкнула Маргарита, сложив руки у груди, и провела пальцем по губе. — Свиридов не появлялся на официальном месте работы уже четыре дня. И вряд ли появится. Теперь у него наглядное пособие психиатрии перед глазами и какое-то помещение точно есть. — Опускать руки — не лучшая идея, — строго произнесла Рогозина и залезла в телефон, однако, осеклась, переглянувшись с Амелиной. — А кто-то ещё знает про всю эту ситуацию? — Степа и Валя. Больше никто. — Значит таким составом и останемся, — уверенно заявила Галина, убрав мобильник обратно, и мотнула головой. — Час от часу не легче. Рогозина засобиралась на выход, все-таки оставшись в компании подчинённых. Она недовольно буравила взором прозрачные стены лаборатории, вспоминая приветливость и отзывчивость Свиридова на самой первой встрече с полковником. Никаких подозрений психолог не вызвал, наоборот, сумел расположить к себе. И теперь Галина поняла коварство его дружелюбного отношения к незнакомым людям. Амелина предпочла покинуть помещение, ощутив жажду в теплом разговоре с Тихоновым, всегда находившимся на стороне девушки. Программистка желала избавиться от тяжести в душе и успокоиться. Оставить Рогозину в гордом одиночестве решилась и Власова, осмыслив произошедшие события снова и надумав последствия. — Галина Николаевна, Вы извините, — вежливо, но быстро произнесла Маргарита. — Но я тоже выйду. Надо Данилова проверить.

***

Совершенно ни о чем не думая, Виктория стояла у окна. Ей открывался вид на заснеженный двор, огороженный низким забором. Растительность покрылась белым одеялом, красиво мерцавшем на солнце, и практически закрыла собой обзор на улицу вне территории научного заведения. Пешие дорожки были освобождены от выпавшего снега, исключившись из общей картины холодного периода. Настоящее место деятельности таинственного Свиридова напоминало старинный аристократический музей.  Обходительный Герман медленно шагнул в зал, остановив хитроватый взор на девушке. Его радовало, что она не срывалась на нем, но ее бездействие удручало. Потому мужчина приступил к наступлению и поравнялся с гостьей его детища, устремив глаза на тот же пейзаж.  — Знаешь, что я увидел в тебе в тот первый день нашего знакомства?  Свиридов задал вопрос, аккуратно заглянув на лицо отрешенной Виктории, и не захотел сдаваться ввиду ее незаинтересованности. Окружившие девушку мысли были сосредоточены вокруг другого мужчины, как бы Майер не старалась их отогнать, — она думала про собственную выходку по отношению к Данилову и не могла адекватно оценить данный поступок. Мнение колебалось от одобрения до осуждения. Виктория уже не знала, что лучше. А Герман слабо улыбнулся уголками губ, заметив ее готовность слушать дальше, и не стал делать долгую паузу.  — Прогресс в нашем биологическом виде. Не стоит отрицать, что твоя сила и прилагающиеся особенности организма получились из-за экспериментов. Но не каждый сможет выдержать подобный стресс. Отсюда я и восхищаюсь тобой.  Как бы торжественно не звучала речь ученого, Виктория не реагировала, вперившись в окно и периодически моргая без всяких ориентиров. Ей практически было все равно на каждую тему обсуждения и собственное существование. Девушку вымотало наличие второй личности, будучи которой она творила беспредел и не раскаивалась. Достаточно изучив знакомую за прошедший месяц, Свиридов оценил ее внутренние терзания. Он придал голосу больше уверенности и тон пониже для убедительности.  — Проблема в том, что люди достаточно скудны в размышлениях о неординарных вещах этого мира. Они не мыслят глобально. При этом забывают, сколько научных исследований было сделано на предмет обнаружения ненаучного.  Ученый повернул голову к бездействовавшей Виктории, чуть хмурясь, и вспомнил одну женщину.  — Иногда на пути попадаются неприятные личности разного пола, которые хотят сломить других. В твоем случае такой была Максимова, человек, возжелавший уничтожить противника отвратительными речами. А ещё сводная сестра Рудакова, из-за ревности к отцу решившая уничтожить тебя. В таких случаях весь скопленный гнев нужно отражать на подобных созданиях.  Свиридов хотел сказать что-то ещё, но это не потребовалось. Метод давления на больное снова сработал безотказно. Лицо Виктории изобразило ненависть, придав мужчине убежденности в правильном направлении работы. Только он не учел вспыльчивость знакомой. Окно перед ними задребезжало, как и остальные в комнате, и всего за секунды рамы избавились от стекла, осколки которого полетели и во внутрь помещения. Герман быстро прикрылся халатом, хорошо упрятав голову, а Майер неподвижно продолжила стоять. Ведь имущество лаборатории испортила она и смогла направить острые частички мимо себя.  В зал попал холодный ветер, заставивший дрогнуть Свиридова, но сориентировался мужчина достаточно стремительно. Он набрал номер подчинённых.  — В комнате исследований окно нужно заменить. Срочно.  Услышав согласие на другом конце провода, Герман положил трубку, обратившись к учинителю вреда с улыбкой.  — С возвращением.  Майер же хмыкнула, оставив пристальный взгляд. Ее недоверие никуда не исчезло, она внимательно изучала собеседника. К тому же мужчина и сам понимал, будет цепляться за каждое его слово. И в качестве подтверждения, позади Германа хлопнула дверь. Ученый сдержал важное выражение на лице, не поддавшись на трюк несговорчивой немки.  — Какие у тебя намерения? Снова подчинение, как у всех?  — Я хочу, чтобы ты подавила свой эмоциональный фон, — сразу борзо ответил  мужчина, чтобы у Майер не было времени изучить его и возмутиться чему-либо. — Если человек постоянно поддается позитиву или негативу, он колеблется между радостью и горем, счастьем и досадой и т. д. А для здоровой жизни нужен холодный ум и циничный подход. К тому же разве ты сможешь отказаться от мести за себя саму, когда возможности присутствуют?  — И где подробности?  — Люди слишком много возомнили о себе. Надо приземлить самых зазнавшихся.  Майер чуть пощурилась в серьёзного Свиридова, который не собирался менять свою точку зрения на существование. Немец привыкал к стальному взгляду Виктории. От дальнейших размышлений его прервал стук в дверь. Подчиненные почти исполнили требование руководителя, но для полного его удовлетворения необходимо было войти в комнату…  — Я смогу разделить ваши личности, — вдруг объявил Герман, удивив Майер. — Ты сможешь всецельно управлять этим телом, когда мы закроем Градецкую в глубинах подсознания. Потому что ты намного сильнее ее. Не поддаешься эмоциям.  Свиридов ждал ещё немного, когда в зал все-таки вошли рабочие. И довольный Герман заметил улыбку девушки рядом, повторив за ней.

***

Опустошение окутывало с ног до головы каждый раз, когда мужчина задумывал остановиться. Он четко выполнял серию ударов по «груше», вкладывая в них злость и ненависть к ученому. Его слащавое выражение лица, уверенность в собственной правоте и безнаказанности бесконечно раздражали Данилова. Капитан беспрерывно прогонял в голове последнюю встречу на кладбище и холодный взгляд Майер, спустя долгое время захватившей верх стараниями увлеченного Свиридова. За таким занятием друга и застала Власова, тут же удивившись и немного насторожившись. Столь гневным она видела его редко, но не думала сказать что-то критичное. Женщина прекрасно разделяла настроение Степана, осторожно оказавшись вблизи. — Даже не буду спрашивать, чью физиономию ты представляешь, чтоб так интенсивно дубасить «грушу». Аккуратно вставила нотки сарказма Маргарита, не обозлив Данилова пуще прежнего. Он не находил смысла выплескивать неприязнь к постороннему человеку на приятельнице, потому прервался и посмотрел на нее без тени антипатии. — Знаешь, Рит, я уже раздумывал над новогодними планами, — стянув боксерские перчатки, признался мужчина, сильно вскинув бровями. — Та прогулка по Москве вдохновила думать позитивно. И Вика… она выглядела такой счастливой и удовлетворенной жизнью. Я представлял себя, ее, Мишку на обыкновенной елке в центре города, совершенно обычное дело в канун прекрасного праздника. А в реальности я даже не знаю, как ее искать. — Ну ничего, наши гении из лаборатории разберутся. Первый раз что ли? — Власова попыталась подбодрить друга, почти не поверив в произнесенное. Ситуация, случившаяся день назад, не входила в разряд ординарных. В ней все было странно и сложно для понимания, восприятия. — Брось, — махнув рукой, Степан озвучил настоящие мысли Маргариты. — Этот гад слишком тщательно готовился, чтобы тупо спалиться на телефоне или чем-то ещё. Терпеть не могу умных преступников, — мужчина помолчал, побегав глазами по помещению, и рыкнул. — Надо было раньше пойти к Дымову! Ну мне же сразу не понравились эти чертовы таблетки! — Криками делу не поможешь, — глубоко вздохнула Власова, уняв пыл Данилова, и опустила взор в пол. — Безвыходных ситуаций все равно не бывает. Мы ее найдем и вернем. — А Свиридова убьем, — яро добавил Степан, стукнув кулаком в ладонь. — И закопаем в лесу так, чтоб никогда не нашли. Маргарита не нашла слов, которые могли бы идти в противовес с решимостью целеустремленного мужчины, и просто покачала головой. А затем вдруг усмехнулась. — Никого ты не убьешь. У тебя есть маленький сын, твой любимый и единственный. Подумай об этом, если снова захочешь завести речь об убийстве. Данилов сумбурно посмотрел за приятельницей, продолжительно кивнувшей, и перевел взгляд в стену. После слов женщины не хотелось больше ничего делать, и капитан отбросил перчатки, направившись на выход из помещения. Власова проследила за ним, а затем откинула голову назад и прикрыла глаза. Она ощутила, как нервная дрожь пробрала ее тело, и впервые серьезно опустились руки, чего настоятельно запретила делать Рогозина.