27. Неудачный разговор

Секретный научный центр, руководителем которого являлся злосчастный Свиридов, бурно работал. Подчиненные незаурядного ученого бегали по этажам, собирали данные друг от друга по проведенным экспериментам и спешили сообщить о результатах начальству. А тот сидел уже в другой комнате, которую сложно было назвать частью научного комплекса. Она выглядела как обычная гостиная — уютная и небольшая, выбивавшаяся из общей картины строгого здания. Сосредоточенный Герман смотрел на соседний диван напротив, где расположилась Майер, и изучал ее. После «трюка» с окном она затихла, но лицо выражало прежнее пренебрежение и абсолютное равнодушие ко всему. Что и не нравилось Свиридову, потому продумывавшего тактику общения с неподдающейся контролю союзницей. Неожиданно помог в этом лаборант, так вовремя посетивший помещение. — Герман Михайлович, — вежливо постучав в дверь и шагнув в комнату, молодой парень передал кивнувшему начальницу бумаги. — Здесь результаты исследования. — Спасибо, Володя, — забрав документы, откликнулся Свиридов, после добавив властности в голосе. — Свободен. Лаборант послушно вышел, напоследок одарив Майер настороженным взором, а ученый листал отчет. Он внимательно изучал каждую строку, щурясь в текст, и придирчиво перечитывал. Затем же слащаво улыбнулся, скрыв эту эмоцию при взгляде на девушку. — Виктория, — уважительно обратился мужчина. — Я знаю увлекательное направление развития твоего дара. Это поможет и взять верх в сознании. — Каким же образом? — явно заимев интерес, изогнула бровью Майер и повернулась к довольному немцу. — Она не сможет пережить такое жестокое обращение с кем-либо, — усмехнулся Свиридов, уточнив: — Мы можем воздействовать на организм других существ только с применением технологий и инновационных разработок. Как это было с крысами, на которых влиял ультразвук, едва различимый слухом. Мы применили неуловимую частоту, подвергнув зверей мучениям. — Как занимательно, — нетерпеливо проворчала Майер, стрельнув недовольными глазами в ученого. — Но это мы, — не обратив внимания на выпад девушки, спокойно продолжил Герман. — А ты способна навредить и без внешнего вмешательства. Тебе и трогать никого толком не нужно. Только представить работу внутренних органов и затормозить ее. Щепотка жестокости, и Градецкая навсегда будет заперта глубоко в подсознании. Выжидавший реакции Свиридов наблюдал, как скука покинула Майер, а на губах ее появилась улыбка, — девушка прокрутила слова мужчины в голове снова, уповая в описании возможностей. — А ты хитрец, психолог, — холодно произнесла Виктория, чем немного напрягла ученого. — Но идея хорошая. К тому же не новая до меня. — О чем ты? — Однажды я уже пыталась остановить работу сердца одного мужчины, вставшего на пути, — осторожно поделилась Майер, дабы не потерять верховенство над телом — упоминание имени могло спровоцировать появление более мягкой личности. Потому немка лишь с ухмылкой добавила: — А потом получила вазой по голове. Свиридов не сдержал улыбку. Он уловил раздражение собеседницы при упоминании предмета интерьера — она буквально жалела о неудачном использовании силы. Между тем, заметил и желание удержать верх в сознании, не вызвав жалости или сочувствия. Расчетливая Майер позаботилась, чтобы жалостливая Градецкая осталась вне игры. Но Герман понимал — тянуть время не получится, девушка непостоянна и груба в общении. Потому очистил горло, проморгавшись в стену, и уверенно посмотрел за невозмутимой немкой. — Тогда не мешало бы вспомнить столь важный фокус. У нас ещё остались экспериментальные мыши. Приступим? Вместо четкого ответа Майер высоко подняла подбородок и зло улыбнулась. Ей не терпелось уничтожить всю светлую историю жизни второй личности и встать на лидирующую позицию.

***

— Степ, иди домой, — произнесла Рогозина, едва ступив в буфет. — Я все понимаю. Но… Тебе о сыне думать надо. — Он у бабушки с дедушкой, — откликнулся задумчивый Данилов, отпив кофе. Мужчина на секунду потерял контроль над действиями и с ненавистью на лице сильно толкнул кружку со стола. Но ее поймала полковник, заимев четкую картину происходящего с подчиненным. Галина внезапно вспомнила эпизод в квартире Оделии и последующий с участием уже другого майора. Когда знойная Майер пыталась избавиться от приставшего Гранина собственными руками и воображением, чему помешал незаметный для нее Степан. — Я вижу, что с тобой творится, — заключила Рогозина, присев напротив. — И это неправильно. Не трать нервы. — Галина Николаевна, Вы же сами не отличаетесь спокойствием сейчас, — парировал опер, обескуражив полковника точной догадкой. — Вика Вам как дочь, она сделала Вас крестной мамой Миши. Поэтому пожалуйста не пытайтесь строить умные изречения, если сами не верите в них. — Я просто стараюсь думать о лучшем исходе, — пожала плечами Галина, но согласилась с доводами Степана. — Как бы не было тяжело, надо держаться и рассуждать в хорошем ключе. — Майер не даст свободы маневра… Я убедился в ее бесконтрольности на кладбище. Теперь на нее влиять не выйдет. — Но Вика все ещё привязана к тебе, — заметила Рогозина. — Она не позволила размозжить тебе голову. — И что из этого следует? — Я думаю… Градецкая сможет перебороть злобную Майер. Хотя бы ненадолго… И мы выиграем немного времени. — Хотелось бы верить. Рогозина покивала, налив кофе в кружку, а мужчина отпил напитка из своей, которую изначально хотел разбить. Начальница вдохновила его на удачное окончание дела с Германом, придав уверенности в положительном исходе. Как делала практически всегда.

***

— Ну давай же, ну, — канючила Амелина в лаборатории, терроризируя технику в попытке сделать что-то полезное. После беседы с Тихоновым блондинка привела нервы в порядок, однако, ощутила огромную потребность в поиске хитрого Свиридова. Программистку раздражало, как мужчина ловко воспользовался ею в обладании важной информацией. Но не нравилась ей и роль посредницы из-за реакции друзей — по возвращению в лабораторию она столкнулась с Власовой, томно смотревшей вперёд и испытывавшей негативные эмоции. — Чего ты так стучишь по клавиатуре? — усмехнулся Холодов, взяв пробирки со стола, и прошел с ними к центрифуге. — Не успела отчет накатать, выговор на подходе? — Не сбивай пожалуйста, — отмахнулась девушка, все ближе наклоняясь к экрану. — Угадал что ль? — навеселе продолжил Андрей, запустив механизм, и уселся на соседний с коллегой стул. — Амелина, чего молчишь? Давай про Новый год поговорим? Где отмечать планируешь? — Андрей! — вдруг рыкнула Оксана, тут же осунувшись и удивившись собственной резкости. — Понял, не буду сбивать, — сдался мужчина и указал на центрифугу. — Позовешь, когда она прекратит вращения. Программистка кивнула и проводила изумленного Холодова взглядом, проследив за его уходом в буфет. Неловкость овладела девушкой. Но она быстро вернулась к прежнему занятию. И вскоре в лаборатории раздалось ликование старлея. — Есть! — вскинув руками вверх, победно улыбнулась Оксана. Ее возглас привлёк шедшего к ней Данилова, и мужчина поразился чересчур радостной девушке. — Сияешь прям. — Я нашла вышку сотовой связи, в диапазоне которой совершались звонки Свиридова! — Не на месте официальной работы? — Нет, — помотала головой Амелина, тыкнув в экран. — Это совершенно другой район Москвы. Смотри. Мужчина обвел глазами радиус действия вышки и покивал, хмуро опустив взор на собеседницу: — Что думаешь? Девушка помолчала, рассуждая сама с собой, и поставила локти на стол, скрестив ладони и став мять пальцы друг об друга. — Давай наберем ему? — задумчиво предложила Оксана. — Не думаю, что Свиридов отключил мобильник. Данилов был не против. Мужчина резво схватил городской телефон и выжидающе уставился на Амелину. — Диктуй. Девушка исполнила сказанное, после чего капитан приложил трубку к уху и грубо посмотрел вперёд. Выражение его лица немного напрягло Оксану, отправив на новые размышления о собственном гнилом поступке ещё во времена первого знакомства со Свиридовым, и программистка предпочла обратиться к компьютеру. Она собиралась пробить точное местоположение ученого. — Умудрился ответить? — холодно прозвучал голос позади Оксаны, повернувшейся на сердитого Степана. — А как же эго циника? Амелина сглотнула ком, все-таки вернувшись к экрану. Между тем, в трубке послышался смешок, и надменный тон голоса Свиридова. — Что тревожит экспертов?  — Ты не знаешь, с чем имеешь дело, — не став рассусоливать ситуацию и ходить вокруг да около, сурово произнёс Данилов, что позабавило Германа, и опер продолжил более строго. — Твои смешки легкомысленны. Запомни мои слова.  — Даже не собираюсь, — парировал ученый, совсем не придав значения речи оппонента. — Я прописал Виктории отличные антидепрессанты, смешанные с нейролептиками и галлюциногенами. Всего-то на время подавил ее волю. Так что я прекрасно понимаю, с КЕМ имею дело.  — Сомневаюсь. Майер слишком непредсказуема, чтобы суметь предугадать ее поведение. Одно лишнее слово, и ты труп.  — Нойте подальше от меня, товарищ капитан. Она ушла ко мне сознательно.  — А ты закончишь бессознательно, — вспылил Степан, ударив по столу кулаком и напряг Амелину ещё больше. Отвечать Свиридов не стал, закончив нудный и бесполезный диалог. Ему было все равно на сказанное опером. А сам Данилов глубоко вздохнул, припав к компьютеру. — Ну что там? — Круг поиска большой, — чуть покачала головой Оксана, выдохнув. — Надо поработать над уменьшением. — Ты сможешь, — уверенно отозвался Степан и ощутил потребность в выплеске эмоций вновь, оставив Амелину. Девушка осторожно поднялась со стула, повесив сброшенный халат как следует, и робко вернулась на прежнее место. Оксана ощущала нараставшую тревогу, ее колотило, но она заставила себя собраться с мыслями. Скрасил отрицательный момент для и Холодов, вернувшийся из буфета с чаем и сушкой. — Вообще-то Рогозина запретила есть в лаборатории! — съязвила Амелина, посмеявшись с вида суетливого друга. — Не пойман, не лишен квартальной. И она в министерство уехала. Оксана вновь посмеялась, отвернувшись к экрану уже в хорошем настроении, и лишь слушала, как хрумкал едой Андрей, попивая горячий чай.