33. Начиная жить заново

      Не замечая никого и ничего вокруг, Градецкая улыбалась сквозь слезы. Услышать голос сына, такой невинный и простой, стало наслаждением и одновременно невыносимой пыткой. Девушка считала, что бросила ребенка, отправившись вглубь борьбы с собой. И это ей претило, заставляло себя ненавидеть. Но как ещё справиться с неприятностями, если не противостоянием им. Поэтому девушка скромно умилялась каждой фразе Михаила, чем все больше расслабляла и наблюдавшую сию картину Амелину.       — Командировка закончилась? — спросил сын у Виктории, чуть опешившей, но быстро собравшей мозги в кучу.       — Да.       — Ты больше так надолго не пропадешь? — пролетепал маленький голос в трубке.       Девушка сглотнула ком, прикрыв глаза и прислонила телефон к подбородку, перебарывая намеревавшуюся начаться истерику, и вернулась к разговору собрано.       — Я вообще больше никуда от тебя не пропаду. Я обещаю тебе, малыш.       В ответ она услышала детское хихиканье, позволив себе улыбнуться. Но когда диалог был завершен, грубо положила телефон на стол и, собрав ноги в коленях на полу, зарылась в них головой, на которую опустила трясущиеся руки. Столько времени упущено, столько часов общения и воспитания канули в лету. Виктория корила себя за несдержанность и предание горю, в связи с чем забыла и о жизненных радостях. Почему в мыслях образовалась одна довольно радикальная.       Не посмотрев в сторону любопытной Амелиной, Градецкая взяла лист бумаги и удалилась в переговорную.

***

      Хмуро глядя на прозрачное стекло, Рогозина петляла от стены к стене. По телефону с ней говорил Султанов, подробно расспрашивал о ходе громкого дела с гибелью ученых и заодно интересовался обстановкой в конторе в целом. Полковник спокойно докладывала имевшуюся информацию, но то было в голосе — внешне Галина устало смотрела вперёд и желала лишь поскорее завершить надоевший ей диалог.       И будто прочитав ее эмоции, Султанов приблизился к завершению.       — Галина Николаевна, в какой срок будет окончено расследование этого злосчастного дела?       — Я же сказала, что к Новому году мы завершим его, — выдохнула полковник, едва скрыв раздражительность от повторения вопроса. — Руслан Султанович, мои люди работают, не покладая рук. И Вы прекрасно знаете это.       — Ваши люди, безусловно, профессионалы и лучшие в своем деле, но тормозить ход расследования могут самые разные факторы.       — Руслан Султанович, если бы я не была уверена в своих людях, я бы не затребовала такое непонятное дело в нашу организацию, — твердо прозвучал голос Рогозиной, заставив генерала замолчать.       Сказать более было нечего. И мужчина прекратил выпытывать у женщины что-либо. Он очистил горло и менее напористо завершил диалог.       — Сообщите, как будут новости.       — Конечно. До свидания.       Разговор был окончен. Галина помотала головой, плавно положив телефон на папку с документами. Полковник хотела умоститься в свое удобное кресло и с минуту ничего не делать. Но была отвлечена. В ее офис зашла Градецкая, осторожно глядя на начальницу.       — Вика? — придвинув мебель ближе к столу, изогнула бровью Рогозина и скрестила на нем ладони. — Проходи ближе.       Девушка глубоко вздохнула, сделав неуверенные шаги вглубь кабинета, при этом не сводя чуть напряженного взгляда с начальницы. Которая не понимала такого настроя, тоже не убирая глаз с подчинённой. Виктория же не желала больше медлить и резко положила заполненный лист бумаги перед полковником.        — Галина Николаевна, примите рапорт.        — Какой ещё рапорт? — в свою очередь, Рогозина озадаченно уставилась в текст, затем недовольна посмотрев на Викторию. — Нет, такое я подписывать не собираюсь.        — Мне до Султанова дойти?        — Вик, перестань, — отмахнулась Галина, разорвав бумагу и указала на стул. — Сядь, — девушка смиренно села, глядя на женщину. — И послушай меня. Очень внимательно. Я хочу помочь тебе, чтобы избежать таких радикально глупых решений в будущем. Дымов может провести курс сеансов. Он точно не навредит. И не сдаст тебя.       — Я не думаю, что это остановит Майер…        — Майер уже остановили, — категорично заявила Галина. — Знает, что с твоей смертью уйдёт и она сама. Поэтому не будет возникать. И дело же не только в ней, правда? — проницательно спросила Рогозина, заметив, как устрашилась Градецкая — девушку всегда настораживала способность полковника успешно «читать» мысли.       Виктория прикрыла глаза, затем вдруг мягко прошептав:        — Я испортила Вам Новый год своими тупыми выкрутасами… Какая же дура. И… — девушка вмиг расстроилась, подумав о наболевшем. — Я оставила Мишу. Он столько времени пробыл один. Я бросила сына, как когда-то оставили меня.       — Это же ведь неправда, — Рогозина поднялась с кресла и уселась на стул рядом, глядя в заплаканные глаза подчинённой, и пальцем провела по ее щекам, убрав слезы. — Ты не бросала Мишу, ты лишила его возможности ужаснуться тебя той, неуправляемой и бездушной. Ты уберегла его. А вот теперь, когда преграды спали, нужно жить. Не только для себя, но и для него. И вообще, — Галина повторила манипуляции, смахнув очередную порцию слез с лица девушки, после чего убедительно продолжила. — Не хорони себя. Я понимаю, что в твоей жизни было много причин для депрессии, апатии и подобного. Но надо жить дальше. У тебя прекрасный сын, замечательный муж. Да, именно муж, потому что вы обязательно сходите во дворец бракосочетания. Я знаю, что из головы твоей никак не выйдет Гранин, но надо отпустить это. Иначе так и будешь бесцельно страдать и не жить, а выживать.       Уткнувшись взглядом в пол, девушка согласно покивала, после взмыв глазами в потолок и сумбурно выдохнула. Перестраиваться на позитив ей было сложно, но в данной ситуации просто необходимо. Потому на губах Виктории мелькнула тень улыбки.       — Тогда предлагаю отметить Новый год вместе. Вы же теперь тоже часть моей семьи.       Рогозина мягко улыбнулась. Женщине весьма льстило особое отношение Градецкой и «посвящение» в крестные матери Михаила. Ведь полковник всегда хотела собственную семью, но судьба ей выпала иная. Потому ныне Галина ценила каждый раз, когда девушка приглашала ее для проведения времени с сыном.       — Конечно, — кратко и беззлобно усмехнувшись, согласилась Рогозина, добавив также беззаботно. — Главное, разобраться с этим запутанным делом…       — Над ним же Власова с Даниловым работают? — уточняюще спросила Виктория, встретив кивок, и поджала губы.       Галина следила за эмоциями подчинённой, немного опасаясь смены личностей, чего не произошло. Однако улыбки на лице Градецкой более не наблюдалось. Она нейтрально смотрела вперёд. Почесав надбровную дугу, девушка очистила горло и поднялась со стула, вслед за ней встала и полковник.       — Я… подышать воздухом. И тоже чем-нибудь полезным займусь… — протянула Виктория, больше не глядя на Галину, и не спеша удалилась из офиса под вопросительный взор начальницы.

***

      Масштабное дело, последнее в уходившем году, подходило к логическому завершению. Оперативники заканчивали все мероприятия и готовили документацию. Главное, написать, а разъяснит все по полочкам Рогозина, всегда умевшая выстроить правильную и грамотную речь перед любым собеседником. Достаточно наездившись в рамках расследования по заснеженному, красивому городу, Власова и Данилов вернулись в расположение родной конторы. Первой из лифта шагнула женщина, глубоко выдохнув с выпученными глазами, и размяла шею, обернувшись на следившего за ее движениями напарника.       — Напиши отчет сегодня ты, — с прищуром произнесла Маргарита под изогнутую бровь Степана. — Я и так почти все протоколы заполняла. А то забудешь, как писать.       — Вообще-то 21 век на дворе, документы стали печатать уже, — парировал капитан с усмешкой и под пристальный взор подруги махнул рукой. — Напишу-напишу. Иди, звони Игорю.       Продолжив ухмыляться по пути до лаборатории, мужчина не смотрел за сменившемся выражением лица Власовой. Теперь она не выглядела строго и официально. Появилась задумчивость. Женщина несильно постучала телефоном по подбородку, вперив в пол, и пробубнила сама себе.       — Сначала я не позвоню Игорю… А найду кое-кого.       Власова прекрасно помнила обстоятельства встречи с Антоновой в морге. И плохие заскоки подруги ей не нравились, даже пугали. Потому она аккуратно обследовала весь этаж, не обнаружив Викторию, после чего забрела в подвальный уровень конторы.       Маргарита не спеша прошла вдоль длинной камеры и впала в небольшой ступор. Да, она нашла искомую, но совершенно не ожидала увидеть ее вот так. Потому что Градецкая стояла у стальных плетений конструкции и… курила. Сигарета чуть тряслась в неуверенной ладони Виктории, вперившей взгляд куда-то вперёд и даже не услышавшей шагов подруги. Ее пожирали мысли.       — От кого прячешься? — съязвила Маргарита, в душе ощущая небольшую тревожность — ранее сигареты появлялись при Градецкой лишь в состоянии Майер.        Однако, когда подруга повернулась лицом, капитан не обнаружила признаков восхождения злой личности и незаметно выдохнула.        — Мне не пять лет, в прятки не играю, — ответила в той же манере Виктория, на что Власова усмехнулась.        — Узнаю старую-добрую Вику. Наконец-то. Но почему ты тут?        — Мне тут спокойнее. Не в морг же переться опять, там Валя с расспросами будет, — сделав очередную затяжку, пробубнила Градецкая, насторожив Маргариту.        — «Опять»?        — Можешь меня запытать, не расскажу, — отмахнулась майор, закончив с одной и взяв вторую сигарету, вновь задымив.       — Так, стоп, — строго вырвалось у Власовой, резко схватившей пачку из руки подруги. — Прекращай. Тебе нельзя.        — Почему?        — А говоришь, тебе не пять лет. У тебя организм устал, ему нужна перезарядка, а ты только хуже ему делаешь со своими манипуляциями.        — А как мне ещё успокоиться?        — А чего ты опять нервничаешь?        — Куда Степа уперся? — чуть хмуро посмотрела на озадаченную Власову, которая глубоко вздохнула, вскинув бровями вверх следом.        — Вик, он работает. Мы здесь работаем. На работе работают. Не заводи прежнюю шарманку только, или ударю. Не шучу.        Градецкая сглотнула — выслушивать тираду не хотелось, как и трястись, потому она отобрала изъятые у нее сигареты и затянулась вновь под недовольство Маргариты. Перед глазами проносились картины из жизни, разных периодов. И счастливые, и грустные, и радостные, и болезненные. Виктория прикрыла глаза, закинув голову назад, и поджала губы.        — Я говорила с Мишей сегодня. Спустя такое долгое время… — она вернулась в исходное положение и посмотрела в Маргариту. — Мне надо им заниматься, — убежденность в голосе подруги сподвигла улыбнуться хмурую Власову. — В плане документов тоже. Свидетельство о рождении изменить. Думаю, Рогозина обладает связями.        — А ты не слишком радикально начала?        — У Миши будут вопросы, если он увидит свидетельство о рождении с присвоенным ему отчеством Павлович. А воспитывает его какой-то папа Степа. Я понимаю, о чем ты думаешь, — сделав затяжку, выдохнула Виктория, покивав. — Но мне нужно выговориться, потому что потом меня накроет. И пока я сейчас уверенно это всё говорю, я должна убедить тебя, чтобы потом ты убедила меня обратно. Потому что… я же так любила его, — сделав паузу, Градецкая вновь прикрыла глаза, сглотнув ком, и выдохнула ещё раз. — Я сорвусь, Рит. Но мне нельзя передумать… Миша не должен узнать правду. Ни за что.        — Я тебя поняла. Я направлю тебя.        Виктория благодарно покивала, после обнявшись с подругой. Она все ещё боялась сорваться. Но Маргарита, уверенно настроенная бороться с «тараканами» Виктории, ни за что не позволит этому случиться. Власова больше не потеряет свою названную сестру.