Глава 4 "Сириус, Тонкс и Аллегро"

У Гарри кипела голова: Орден Феникса, Пожиратели, Министерство, Оружие, за которым охотится Волан-де-Морт — в первый же вечер на площади Гриммо на него вывалили столько информации, что реши он ее записать — хватило бы на целую книгу. Но сначала, когда Гарри лишь переступил порог дома номер 12, следуя по пятам за Тонкс — миссис Уизли, которая появилась в тусклом коридоре, завернутая в свой привычный передник, — практически сразу спровадила его наверх, в комнату где уже поджидали Рон и Гермиона. Едва Гарри толкнул дверь — оба тут же бросились ему на шею и стали расспрашивать обо всем. Они ведь так переживали! Правда Рон, тут же заявил, что совершенно не сомневался — Гарри удастся выпутаться из всей этой истории, он ведь «везучий, как, ну, я не зная кто».       — Ох, Рон… — лишь закатила глаза Гермиона. Гарри присел на краешек скрипучей кровати, толком не зная, с чего начать. На самом деле — он и сам не до конца понимал, что с ним произошло за последние пару дней. Одно было ясно — тем вечером в Литтл-Уингинге он попал в круговорот по-настоящему хреновых событий и выхода из него пока совершенно не было видно. Но едва Гарри набрал в грудь воздуха, чтобы начать свой рассказ, как в комнате с громким хлопком появились близнецы Фред и Джордж.       — О-о! — вскинул брови Фред.       — Какие люди! — подхватил Джордж.       — Рад, очень рад, — кинулся жать Гарри руку Фред.       — Ты — свет наших очей, Гарри, — вторил брату Джордж. И пока Рон ругал братьев, которые уже довели его до белого каления своей постоянной трансгрессией по всему дому — Гарри про себя радовался, что тяжелый и путаный рассказ о знакомстве с вампиршей по имени Эми — хотя бы на время удалось отложить. Вскоре миссис Уизли позвала всех вниз к ужину. Гарри вошел в кухню и тут сердце сделало у него в груди радостный кульбит — во главе стола, откинувшись на спинку стула, сидел черноволосый и статный мужчина — его крестный отец Сириус Блэк. Крестный выскочил из-за стола и бросился к Гарри. Они сжали друг друга в крепких объятиях, а затем Сириус обхватил Гарри за плечи и стал рассматривать на расстоянии вытянутых рук:       — А ты… изменился… — проговорил он, и вдруг что-то странное мелькнуло в его лице.       — Зато ты — все так же хорош собой, — ответил Гарри и Сириус довольно усмехнулся.

■■■

Последние недели перед учебой, проведенные на площади Гриммо оказались для Гарри чуть ли не лучшим временем в жизни. Дом постоянно бурлили какой-то жизнью. Члены Ордена Феникса приходили и уходили. То и дело проводились какие-то собрания, на которые Гарри, Рона и Гермиону пока не пускали. Но они все равно, изо всех сил старались выяснить всеми правдами и неправдами — что же там обсуждается. Но кроме всех этих шпионских игр была еще и обычная проза жизни. Дом, который, оказывается долгие годы принадлежал семейству Блэков — давно пришел в запустении. Казалось, нельзя было найти ни сантиметра какой-нибудь поверхности без пыли, паутины или еще какой-нибудь грязи. Так что миссис Уизли была принята смелая, но в каком-то смысле отчаянная попытка — очистить дом. Ну, или хотя бы привести его в более-менее приемлемый вид. Естественно, одной ей было не справится. Так что Гарри, Рон, Гермиона, Фред, Джордж, а вместе с ними еще и Джинни, — которая теперь, видимо повзрослев, общалась с Гарри абсолютно спокойно. А порой даже подкалывала по какому-нибудь поводу, — приступили к работе. Начиная с самого утра, они трудились порой до позднего вечера и, отужинав, сразу заваливались спать — настолько больше ни на что не было сил. Поначалу Гарри еще искал возможность рассказать друзьям о пакте, который он заключил с Эми, но вскоре понял, что все это — бессмысленно. Что они сделают? Гермиона начнет причитать и, естественно, рыскать по своим книжкам в поисках решения, приговаривая что-то вроде: ну где-то же это должно быть, я точно знаю. А Рон почешет затылок и лишь пробормочет: ну дела… В день, когда Гарри все-таки решился предпринять последнюю попытку — в дом на площади Гриммо пришло письмо. И все бы ничего, но в нем говорилось, что старостами Гриффиндора назначены не кто-нибудь, а Рон и Гермиона. И если для Гермионы эта новость стала само собой разумеющейся, — пускай она и пыталась, не очень, правда, удачно сделать вид, будто удивлена, — то вот назначение старостой Рона — для всех стало самым настоящим событием. Миссис Уизли добрых раз пять перечитала письмо из школы, словно не веря своим глазам, отчего Рон густо покраснел и в конце концов выхватил его у матери из рук со словами:       — Ну хватит… Но миссис Уизли совсем не обиделась на сына. Наоборот — широко улыбнувшись она тут же сжала его в объятия и принялась целовать. И пускай Гарри нет-нет да испытывал что-то вроде зависти — все-таки быть старостой факультета это большая честь. И он бы точно от нее не отказался, — теперь, впервые за долгое время увидев миссис Уизли такой радостной и довольной — он, наконец, успокоился. Правда поговорить с друзьями — у него опять не получилось. Вскоре Гарри поймали себя на мысли, что единственный человек, с которым он действительно хотел бы все обсудить — это Дамблдор. Но если директор и появлялся на площади Гриммо — Гарри его так ни разу и не застал. Ему даже начало казаться, что Дамблдор его избегает — старый волшебник и не поинтересовался, как он себя чувствует после той стычки в больнице. Но всякий раз Гарри старался убедить себя, что директор, естественно, беспокоится о нем, просто сейчас у него слишком много дел. А почему бы не поговорить с Сириусом? — то и дело прикидывал в голове Гарри. Он ведь, в каком-то смысле даже должен его понять, как-никак анимаг — тоже не совсем человек. Но всякий раз Гарри, — даже если уже подходил к комнате крестного и собирался постучать в дверь, — передумывал. Почему-то он все никак не мог забыть ту первую их встречу в день его приезда. Что-то странное тогда мелькнуло у Сириуса во взгляде и теперь не давало Гарри покоя. Да и вообще все эти мысли — о пакте, Эми, его возможной смерти — казались какими-то чужеродными, неправильными. Гарри так нравилось наконец быть не одному, проводить время на площади Гриммо с Роном и Гермионой, Фредом и Джорджем. Даже редкие встречи с профессором Снейпом, — который, как обнаружил с удивлением Гарри, тоже состоял в Ордене — не доставляли такого уж раздражения. Он и чувствовать себя стал иначе. Словно вырос на пару сантиметров и стал шире в плечах. Да и уверенности прибавилось. А слишком уж правильное и идеальное лето — тем временем медленно подходило к концу…

■■■

Едва Эми переступила порог магловского дома, в который пробралась и жила, пока хозяева были в отъезде — она ощутила что-то странное. Пускай она и отдала часть своих сил Поттеру, но учуять соплеменника вампира все еще могла. Аккуратно ступая с пятки на носок она двинулась по коридору в гостиную и вскоре до нее донеслись звуки работающего телевизора. Что за чушь? — мелькнуло у Эми в голове, когда она приоткрыла дверь и заглянула внутрь. На экране телевизора мелькало какое-то магловское кулинарное шоу — две взрослые женщины то и дело помешивали что-то на плите, резали или чистили и при этом весело болтали между собой.       — Забавная все-таки штука, это телевидение, — вдруг донесся откуда-то из угла голос. Экран погас, погрузив комнату во мрак и тут же Эми ощутила, как кто-то приблизился к ней вплотную.       — Здравствуй, Аллегро. А ты, гляжу, совсем не изменился.       — Ха, очень смешно. Высокий, худой, но при этом будто бы дышащий холодной решимостью убить, если будет надо — он был похож на Эми как две капли воды. Разве что черты лица его были чуть острее, а волосы — короче и собраны в небрежный пучок на затылке.       — Что ты здесь делаешь? — спросила Эми, усаживаясь на диван.       — Просто зашел повидать тебя.       — Неужели?       — Чистая правда.       — Как ты узнал, где я живу?       — Запах, дорогая Эмили, твой запах я ни с чем не спутаю. Аллегро прошелся по комнате, словно турист в прославленном музее:       — Здесь миленько.       — Спасибо, — наигранно улыбнулась Эми.       — Но ты не можешь подолгу задерживаться на одном месте, помни об этом.       — Без тебя знаю.       — Дафина уже идет за тобой. И второй стычки с ней ты можешь не пережить.       — Она тоже, — огрызнулась Эми.       — Эмили… — устало вздохнул Аллегро. — Нужно же быть благоразумной.       — К черту! Если мне суждено умереть — пусть. Я не жалею о том, что сделала. Но я не собираюсь просто так сдаваться тебе и Совету.       — Дерзишь.       — Удивлен? А меня больше поражает с каких пор ты стал верным псом Совета?       — Я должен поддерживать исполнение правил.       — Даже если они идиотские?       — Даже если так. Эми вдруг яростно пнула стоящий у дивана журнальный столик и тот, пролетев всю комнату, вдребезги разбился о стену буквально в метре от Аллегро. Но он даже не моргнул, лишь все так же продолжил стоять, спокойно глядя на Эми, которая, скрестив руки на груди, отвернулась к окну.       — Совет намерен послать с Дафиной еще и Ромула. Решение не окончательное, но оно уже во всю обсуждается. Я пытаюсь, как могу, затормозить его принятие, но, боюсь, моей власти здесь будет недостаточно. Скажи мне, у тебя есть план?       — Есть, — нехотя буркнула Эми.       — Надежный?       — Скоро узнаем.       — Если Совет все-таки решит отправить и Ромула…       — Да знаю я, знаю! Аллегро кивнул будто бы каким-то своим мыслям и подойдя к окну, настежь распахнул его. Но замерев, вдруг обернулся к Эми и печально улыбнулся:       — Не стоит злиться на меня. Я ведь все-таки твой брат, не забывай. И с этими словами скрылся в ночной темноте. Еще какое-то время Эми сидела на диване почти без движения, а потом вдруг рывком встала и направилась в ванную. Интересно, чтобы подумал Аллегро, узнай, что она заключила пакт и отдала часть своих сил простому человеку? Что это и был весь ее план, в который она и сама толком не верила, но другого варианта у нее не было. Думая над всем этим Эми взяла в руки ножницы.       — Надеюсь, ты действительно такой особенный, как говоря, Гарри Поттер. Иначе нам обоим придется ох как не сладко… — проговорила она обращаясь к собственному отражению в зеркале, а затем парой быстрых движений остригла свои длинные волосы.

■■■

В последний день августа дом на площади Гриммо бурлил возбуждением. Все нужно было сотню раз проверить, перепроверить, упаковать, а затем проверить еще один, вот теперь точно последний, раз. Лишь под вечер всеобщая суматоха наконец стихла. Дом номер 12 словно затаился в ожидании завтрашнего дня. Что он принесет? Новые неприятности? Или все пройдет спокойно, без сучка и задоринки? Замученный собственной матерью, которая то и дело заставляла его бегать туда-сюда по дому, Рон рано улегся спать. А вот Гарри не спалось. Храп Рона канонадой звучал в крохотной комнатке, где они вместе жили, заставляя стекла в окнах едва слышно дребезжать в ответ. Но при этом он еще и ощущал какое-то странное напряжение, царившее во всем теле и с завтрашним днем никак не связанное. В итоге поерзав на кровати около часа и смяв простыню и одеяло в ком — Гарри, наконец, махнул рукой на попытки заснуть и выбрался из комнаты в коридор. Казалось — в доме не осталось ни единой души. Гарри стал медленно спускаться по лестнице, сам не зная, куда толком направляется и хочется ли ему встретить такого же полуночника, или нет. Он уже почти было добрался до кухни, как тут чей-то голос окликнул его:       — Гарри? Ты чего не спишь? Обернувшись, он увидел через пролет от себя Тонкс, сонно потирающую глаза. Она успела вдоволь развлечь его за совместными ужинами трюками со своим метаморфизмом, вот и сейчас волосы у нее были нового — темно-зеленого цвета. Из одежды на ней были только растянутые на коленях пижамные штаны и тонкая белая майка.       — Да так, — мотнул головой Гарри. — Решил вот прогуляться.       — Завтра важный день, тебе нужно поспать.       — Знаю. Тебе, вообще-то, тоже.       — У меня это давняя проблема, — пожала она плечами. — Как поступила на работу в Министерство, так теперь постоянно сплю хреново. Все еще зевая — Тонкс спустилась по лестнице к нему и приобняла за плечо:       — Ладно, раз уж мы оба не спим — пошли хоть чаю выпьем. Пока чайник закипал, стоя на разожженном Тонкс волшебном ярко-розовом огоньке, она сама уселась на стул напротив Гарри и закинув ногу на ногу стала болтать обо всяких пустяках. Гарри толком не слушал. Стараясь глядеть куда угодно, лишь бы не на просвечивающие через тонкую ткань соски Тонкс — он то и дело нервно сглатывал и как бы между прочим менял положение ног, но всякий раз, казалось, член еще сильнее упирался ему в штаны. Сердце сбивчиво стучало у него в груди. Что за хрень? — думал Гарри, чувствуя, что готов накинутся на Тонкс прямо сейчас, положить ее на стол, задрать футболку, стянуть эти дурацкие, старые штаны… А она тем временем все говорила: про свою работу Мракоборцем, про родителей, про учебу в Хогвартсе — ну как же ее в свое время шпыняла по трансфигурации МакГонагалл, СОВ она буквально чудом сдала!       — Гарри! — вдруг вырвал его из круговорота мыслей ее голос. — Ты в порядке? Он дернулся, словно очнувшись ото сна и осоловело огляделся. Перед ним стояла, дымясь, кружка чая, а он даже не заметил, как Тонкс разливала кипяток.       — Да, да, просто… — пробормотал он. …просто я хочу трахнуть тебя прямо здесь и сейчас.       — Ты какой-то бледный, — тревожно нахмурилась Тонкс и подавшись вперед положила руку ему на колено. Что произошло дальше — Гарри так никогда до конца и не осознал. Он просто ощутил нестерпимый порыв, понял, что если не сделает этого здесь и сейчас — сойдет с ума, а то и еще чего похуже. И тогда он вдруг схватил Тонкс за руку, дернул к себе и поцеловал прямо в губы. Несколько секунд она сидела, замерев, явно не ожидая ничего подобного, но потом вдруг с живостью и страстью ответила на его поцелуй. Губы их переплелись, с необычайной легкостью Гарри подхватил ее и усадил на стол. Одним движением он напополам разорвал ее майку и прильнул губами к набухшим соскам. Тонкс возбужденно охнула и выгнула спину. Вскоре — стол затрясся под ритмичными движениями двух сплетенных между собой тел. Когда все закончилось, Тонкс одним движением палочки заставила сперму Гарри исчезнуть со своего живота.       — Я так понимаю — чай ты не будешь, — хмыкнула она, вновь взмахивая палочкой и соединяя осколки сбитой со стола кружки обратно в единое целое. Тоже самое она проделала и со своей майкой. Потрепав Гарри по волосам, Тонкс зевнула и со словами: ну все, теперь точно спать — ушла, оставив его на кухне одного. А Гарри еще долго сидел, смотря перед собой в одну точку. Он не понимал — как все это произошло. Ему нравилась Тонкс, она была классная и милая. Но он набросился на нее, словно какой-то дикий зверь, ему хотелось впитать в себя ее всю, обладать ей до конца. Гарри снял очки и устало сжал пальцами переносицу: ему все сложнее становилось определять — где были его собственные желания и стремления, а где говорила частица вампира, полученная с пактом. В конце концов он все-таки встал на ноги и уже хотел было отправится в свою комнату, но тут почувствовал что-то странное. В животе на мгновение возникла болезненная резь. Гарри подумал было, что это просто чувство голода, но уже в следующую секунду резь вернулась снова и его вырвало на пол собственной кровью. Дрожа всем телом Гарри уперся руками в согнутые колени. На губах чувствовался тяжелый металлический привкус. Сплюнув, он с хрустом распрямил спину и с трудом сглотнул. Теперь он наконец осознал, что всего через год — будет мертв.