18. Собираясь в плавание

После того, как Драко и Гермиона, наконец, приняли душ и спустились в обеденную залу, Колин уже съел свой завтрак и умчался в детский уголок, а Блейз и Пэнси еще наслаждались десертами. Грейнджер почувствовала, как румянец заливает ее лицо, когда они оба обернулись, и раздались аплодисменты. Она знала, что они знают о прошлой ночи, и не могла вынести этой мысли, а Драко, будучи особенным придурком, поклонился им и обильно поблагодарил за поддержку. — Ты красная, как помидор, — сообщил он, после того, как они уселись за стол. — И с чего бы это, да? — парировала она, не сумев тем не менее сдержать улыбку. Малфой взял ее руку и поднес к губам, оставив быстрый поцелуй на тыльной стороне. Его глаза были полны обещания новой ласки. *** Они выезжали в полдень, и Джордж, распорядитель, лично ждал их у двери, чтобы попрощаться, пожелать новобрачным всего наилучшего и одарить множеством обещаний от лица своего агентства. Пэнси решила остаться в замке: получив возможность оказаться буквально в отпуске от «материнской» работы, она не видела особого вреда в том, чтобы задержаться еще на пару дней. По стечению обстоятельств Блейз также был не против перенести возвращение в Лондон, и Колин светился от счастливого продления внеочередных каникул. Когда пришло время прощаться, Драко проявил учтивость, сопроводив свои слова для Пэнси небольшим формальным поклоном: — Я знаю, как много ты значишь для Гермионы, и я в долгу перед тобой за все, что ты сделала для нее. И для меня, — он подмигнул. Грейнджер, стоящая рядом с ним, откашлялась. — Малфой, я вообще-то здесь. — Тогда скажи ей сама, — настаивал Драко. Гермиона почувствовала, как знакомый румянец заливает ее щеки. — Приятно оказывать услуги, когда получаешь бонус в качестве проживания в элитном замке в исторической местности, — Пэнси обняла подругу и улыбнулась ей. — Ни в чем себе не отказывай, раз уж счета оплачиваешь не ты, — напомнил Малфой. И он был рад, что лед между ним и бывшей однокурсницей все же тронулся. Драко вместе с Грейнджер попрощались с Колином, и мальчик махал рукой, пока их машина не скрылась из виду. Вскоре они оказались на борту самолета, усевшись бок о бок. Пока вежливый сотрудник предлагал им напитки, Малфой тихо сидел, держа ее за руку и бросая на нее короткие взгляды. Она чувствовала, что ему есть, что сказать, но он выжидал. Со своей стороны, Гермиона наслаждалась несколькими минутами тишины, позволив себе расслабиться на пути к обещанной неделе тишины и солнца. *** Ощущение будто что-то щекочет ее ладонь, привлекло внимание Грейнджер, и, опустив глаза, она поняла, что Драко двигает большим пальцем по ее коже, вперед и назад. Она посмотрела на него с любопытством, в ее взгляде читался вопрос. — Я рад, что это именно ты, — сказал Малфой, и мягкость в его голосе соответствовала нежности прошлой ночи. — Я имею в виду, раз уж мне нужно было жениться на ком-то. — Грейнджер не знала, что ответить. — И я не шутил, что хотел бы, чтобы мы были семьей, Гермиона. Она моргнула, совсем не понимая, о чем конкретно он говорил. — Конечно, мы будем… Грейнджер посмотрела ему в глаза: за бравадой скрывалась нерешительность и даже страх, которого она никогда раньше не видела. Чего должен был бояться Малфой? Боялся ли он ее? — Мы прекрасно ладим, не так ли? — сказал Драко с фальшивым весельем, заставившим Гермиону задуматься, а не снова ли он скрылся за маской, от которой уже давно отказался в ее присутствии. — Я имею в виду, что ты могла бы подумать о том, чтобы попробовать по-настоящему. Она не понимала. Он не мог предлагать то, что, по ее мнению, он все же предлагал. Вот уже несколько дней Драко делал намеки, в которые Гермиона с трудом могла поверить. Ей захотелось напомнить ему, что у него только что случилась драма в отношениях с Асторией, и было рано — и глупо! — говорить о чем-то между ними; не только из-за Гринграсс, но и в целом. Грейнджер промолчала, смутившись, и Малфой замкнулся в себе, стал угрюмым и молчал вплоть до приземления. *** Когда Гермиона вышла из самолета, то первым, что ее поразило, была жара — теплая и влажная жара самых южных широт. Характерный соленый вкус воздуха и теплое покачивание пальм; идеально ухоженные газоны и мягкий убаюкивающий шум прибоя где-то совсем близко. У трапа их встретила улыбающаяся женщина с цветами в волосах. — Добро пожаловать, мистер и миссис Малфой. Мы надеемся, что вам понравится медовый месяц! Грейнджер, конечно, могла бы догадаться и раньше: Драко забронировал самый элитный курорт, о котором она только слышала. «Конечно, он это сделал, — подумала она. — Малфой остается Малфоем в привычках и жестах.» Они были в тропическом раю. Легкий горячий ветерок и густая тропическая листва, перемежались травянистыми полянами для зон отдыха или жилых хижин. Драко и Гермиона миновали бассейны, лужайки, места для загара и длинную мощеную набережную, затеняющую девственно-белый пляжный песок и маленькие одинаковые зонтики. Он отказывался смотреть на нее, пока они шли в арендованную резиденцию: большое здание из желто-оранжевого камня с просторными комнатами, тонкими белыми льняными занавесками, развевающимися на окнах, собственным бассейном и пляжем. У них был причал с яхтой, а также веранда с барбекю и качелями с видом на море. Их ждали шампанское и клубника; свежие цветы, полностью укомплектованный холодильник и длинный список всех услуг, предоставляемых отелем. Массажи, персональные тренеры, подводное плавание и парусный спорт. Здесь было три общих бассейна, теннисные корты, спортивные ежедневные тренировки. Город находился в десяти минутах ходьбы, где на набережной располагались эксклюзивные высококлассные клубы и рестораны, а также кинотеатр, в котором каждый год проводился небольшой кинофестиваль. На другом конце города была пристань, где по просьбе мистера Малфоя был зарезервирован причал, а весь остров был усеян скромными бухтами, куда можно было заплыть, и которые идеально подходили для романтических однодневных поездок. Регулярно проводился винный тур по местным виноградникам с дегустацией вин, забронировать который можно было в любое время, позвонив на ресепшн. Оглядываясь в благоговейном трепете — почти ужасе, — Гермиона прошла через большую кухню-столовую открытой планировки, занимавшую большую часть первого этажа двухэтажного дома, и вышла на крыльцо с видом на море. Ее сердце ныло. Вокруг был рай, созданный для влюбленных. И они с Драко могли бы гулять рука об руку по пляжу на закате. Или спать вместе в главной спальне, просыпаясь после ночи, наполненной сексом, и любоваться рассветом в панорамные окна. Только она и Драко. Гермиона отогнала эти мысли и, повернувшись к двери, увидела, что Малфой благодарит менеджера, сунув ей в руку золотой галлеон за ее беспокойство, явно пытаясь как можно вежливее избавиться от женщины. Грейнджер закусила губу, увидев чрезмерно вежливую, жеманную улыбку Драко и то, как он закатил глаза и поднял руки вверх, когда наконец закрыл дверь. Она сбросила туфли и тут же рухнула на ближайший шезлонг. Ей пришлось признать, что она даже не помнит, когда в последний раз была в отпуске: казалось, не было особого смысла уезжать куда-то в одиночку, и бОльшую часть свободных денег она вкладывала в свое обучение. Малфой подошел и присел у ее головы, протянув руку, чтобы погладить Гермиону по волосам. — Ты как? Устала? — Вымоталась, — вздохнула она. — Тогда почему бы мне не набрать тебе ванну, да? Я не должен мочить культю, но мы все равно могли бы сделать это — мне сказали, что ванная достаточно большая, чтобы вместить половину команды по квиддичу. Гермиона благодарно улыбнулась при мысли о теплой воде, пузырьках и расслабляющей музыке. — Было бы волшебно… Драко поцеловал ее в висок. — Я быстро. *** Он наполнил ванну, — правильнее сказать целый бассейн, — и оставил Грейнджер, рекомендовав ей отдыхать столько, сколько нужно, и наслаждаться купанием. Некоторое время спустя Гермиона уже почти задремала в прохладных пузырях, когда Драко осторожно постучал в дверь, и она, открыв глаза, увидела, как он раздевается. Грейнджер задержала дыхание. У нее не было ни одного разумного объяснения, почему Малфой стягивал с себя одежду. Затем он пошел — обнаженный — к ванне, давая Гермионе полный обзор своего тела. Гермиона охнула. — Малфой! Что ты делаешь? — Собираюсь принимать ванну. — Но в ней уже я! — Гермиона, она достаточно большая для нас обоих. — На тебе нет никакой одежды! — Когда ты в последний раз залезала в ванну в одежде, Грейнджер? Или у гриффиндорцев какие-то иные правила? Гермиона нахмурилась. По правде говоря, вид его голого тела слишком сильно напоминал ей о том, какой приятной была прошлая ночь; ощущении его рук; его доброта и теплота, и то, как он смотрел ей в глаза, двигаясь внутри нее. — Ничего такого, чего ты уже не видела раньше, — проворчал Драко, опускаясь в воду. Она отвернулась, пытаясь найти слова, чтобы справиться с новым испытанием. Грейнджер ясно чувствовала, что он постоянно сбивает ее с толку. — Я не понимаю. Малфой тяжело вздохнул. — Послушай, я просто хочу принять ванну со своей женой. Это такая проблема? — На самом деле я тебе не жена, — брови Гермионы сошлись вместе. Технически она была, да, но не совсем. Все это было притворством. Они оба знали, что все это обман. Они поженились напоказ. В их сердцах это был не настоящий брак. Они стали друзьями, и Гермиона могла бы даже признать, что за последние несколько месяцев она полюбила Драко, и ей, определенно, нравился секс с ним, но на самом деле она не была его женой. Не. На. Самом. Деле. — Не моя жена? — Малфой прикрыл глаза, будто раздумывая над этим заявлением. Грейнджер прижалась к стене ванны, словно пытаясь увеличить дистанцию между ними. Драко наклонил голову, чтобы посмотреть на свою культю, которая держалась над поверхностью теплой воды. — Это из-за прошлой ночи? — спросил Малфой уже мягче. Дискомфорт при мысли о необходимости разговора о сексе, к которому он принуждал ее, был единственной реакцией, которая пришла ей в голову. Гермионе понравилась прошлая ночь. Она ей очень понравилась… Однако Малфой был другом, коллегой и отцом ее детей. Они заключили взаимовыгодное соглашение, которое привело к браку по расчету. Это все. Пусть он был безумно красив, и знал это. Его эго занимало больше места, чем сам Драко, а его язык был ужасно острым, способным порезать любого, и часто его мишенью была она сама. Конечно, теперь Грейнджер знала, что была и другая, — более нежная, интимная, — сторона его характера, которую Малфой позволял ей увидеть. И она могла признать, что ей нравится этот мужчина. Очень нравится. Слишком. Мужчина, который был нежным, добрым и заботливым; который не торопился с ней и любил, чтобы она руководила; который любил обнимать и с готовностью принимал те немногие объятия, что выдавала она сама. Мужчина, который держал ее за руку, целовал ее пальцы и заставлял ее чувствовать себя самой красивой. Мужчина, который теперь был ее мужем.Технически. Гермиона тяжело вздохнула и отвела взгляд. Когда все это стало настолько сложным? *** Со своей стороны ванны Драко наблюдал, как Грейнджер хмурилась и избегала зрительного контакта. Когда-то давно она вела себя так постоянно — подобное выражение лица было ее обыденностью каждый день на работе. Теперь, когда это выражение вернулось, Малфой хотел знать, почему. — Я все испортил, не так ли? Я перешел черту? — Что? — Вчера вечером. Когда мы были вместе. Я сделал что-то, да? Того, что ты не хотела. — Не хотела? — эхом повторила Гермиона, поерзав на своем месте. Она едва могла признаться себе, что хочет его, так что как Драко мог ожидать, что она признает это ему в лицо? — Я ведь не знаю, — настаивал Малфой, — как подступиться к тебе. Грейнджер посмотрела в его глаза и обнаружила, что они глядят на нее жестко и бескомпромиссно, но в то же время умоляют. Просят пощады. Жуткое сочетание. — Ты не сделал ничего, чего бы я не хотела, Драко. — Она заставила себя сказать, потому что ему это было важно. — Я хочу, чтобы мы были на одной волне. Под его пристальным взглядом Гермиона скрестила руки на груди. Драко был внимателен и понимал язык ее тела, который слишком отличался от брачной ночи. Грейнджер была замкнутой, холодной и неловкой; ее плечи ссутулились. — Прошлая ночь не была исключением, Гермиона. Я хочу быть с тобой. — Нам пришлось заключить брак и, как ты однажды сказал, нам разрешено наслаждаться некоторыми сторонами этого. Но это не означает, что у нас отношения, Драко, — она вздохнула, крепче обхватив себя. — Я знаю, что для тебя значит Астория, поэтому нет причин усложнять ситуацию больше, чем уже есть. Я благодарна, что ты согласился помочь мне, и что ты хочешь быть рядом, но мы пошли на это, зная, что у тебя есть другие… обязательства. — Обязательства? — спросил Малфой, зло сузив глаза. Его культя поднялась, словно обвиняюще указывала на несуществующую кисть. — Перед женщиной, которая это сделала? Резкость Гермионы чуть смягчилась. — Я же говорила тебе, — сказала она уже тише, — что не притворяюсь будто понимаю, что происходит между вами, но я знаю, насколько она важна для тебя, и когда Астория освободится… — Ее взгляд метнулся обратно к Драко, и Грейнджер мгновенно пожалела об этом. Его глаза сверкали расплавленным серебром. — Ты действительно думаешь, что я собираюсь трахнуть тебя, а потом вернуться к той, которая пыталась меня контролировать? Причиняла мне боль, покалечила и, вероятно, опаивала любовным зельем каждый раз, когда мои чувства ослабевали? Драко встал из ванны так быстро, что от прилива крови к голове, его зашатало. Гермиона резко потянулась, чтобы поддержать Малфоя, и он позволил ей, но не мог оставить проблему, висящей между ними. — Скажи мне честно, если бы Астория не была моей проблемой, ты бы стала строить со мной отношения? Гермиона замерла, ошеломленная. В его вопросе были все оттенки отчаяния, неуверенности и почти обреченности. — Ты — та, кто упорно толкает меня к Астории, даже когда я говорю, что хочу быть с тобой, а не с ней. Какая ирония, — голос Малфоя дрогнул, на его глазах навернулись слезы, а затем он вырвался из ее рук, все еще сжимающих плечи, и вылетел из ванной комнаты. *** Гермиона подождала, пока его шаги затихнут, прежде чем выйти из ванны и слить воду. Она оделась в удобные свободные брюки и жилетку, подходящую для теплой погоды тропиков. Почувствовав адский голод, Грейнджер решила, что, прежде чем снова попытаться говорить с Драко, ей нужно что-нибудь съесть для того, чтобы успокоиться. Да, она могла признаться себе, что если бы Астории не было в помыслах Малфоя, то ей, конечно, хотелось бы отношений с ним. Кому бы не хотелось? Он был богатым и красивым; забавным, тихим и чувствительным; у него была скрытая личность, которую он сохранял только для самых близких ему людей, и это заставило Гермиону влюбиться в него. Грейнджер вдруг поняла, что он был также одинок, как и она, и, возможно, также ошеломлен появлением чувств между ними. Она пошла на кухню и налила себе стакан фруктового сока из холодильника. Отношения Драко и Астории были оскорбительными и неравноправными, напомнила себе Гермиона. И он не отрицал этого, наоборот выразил намерение никогда не возвращаться к ней. Но часть Гермионы никогда ему не верила. Гринграсс была в его жизни со школьных лет. Всю свою «взрослую» жизнь он провел рядом с ней. Драко, возможно, и намеревался разорвать эту связь, но сказать что-то в гневе и боли отличалось от реальности. Исключение из своей жизни кого-то, кому ты был предан, и кто оказывал на тебя такое огромное влияние, — даже если это влияние не всегда было хорошим, — было слишком трудновыполнимой задачей. Кожей ощутив чужое присутствие поблизости, она огляделась и обнаружила Драко, расположившегося на диване на другом конце открытого первого этажа их загородной резиденции. Он сидел, наклонившись вперед, положив локти на колени, и смотрел на крыльцо и начинающееся впереди море. Не оборачиваясь и не глядя на нее, Драко открыл рот. — Мне нужно, чтобы ты установила некоторые границы, Гермиона, потому что я знаю, чего хочу. И, если ты не заинтересована, то я должен знать правила, которые позволят сделать наше совместное существование сносным. Он встал и пошел наверх, бесстыдно обнаженный, позволяя Грейнджер наблюдать за тем, как его задница покачивается, пока он поднимается по ступеням, оставив ее одну. Гермиона ощутила острую потребность в свежем воздухе и вышла на улицу, чтобы исследовать тропинку к пляжу. Трава была теплой и мягкой под ее босыми ногами, и она глубже вдыхала свежесть, приближаясь гостеприимному берегу. Мягкий плеск волн по песку был колыбельной, а солнечный свет на воде принес покой в ее разум. Она подавила наворачивающиеся слезы. Ей было больно от того, что, Гермиона была уверена: Драко думает, что знает, чего хочет, но она знала лучше. Грейнджер не была настолько наивна. Большую часть жизни с Малфоем обращались жестоко, его отец и Астория причиняли ему боль и изолировали его, и сейчас он просто тянулся к первому человеку, который показал ему тепло и любовь. У него не было возможности понять, чего он хочет от серьезных отношений. Как бы ей не было больно, Гермиона знала, что должна поступить правильно ради них обоих. Ради их детей и ради их дружбы, ей нужно было найти способ мягко подвести его к осознанию. Даже если это разбивало ее собственное сердце. Утопая в размышлениях, она задремала под пальмами на их частном пляже. *** Спустя время, солнце начало клониться к горизонту, и тихий шорох ткани и шарканье босых ног по земле разбудили ее. Драко подошел и сел рядом с ней. Словно под гипнозом, Грейнджер была захвачена силой его взгляда, ее веки почти закрылись, и она подалась к нему, почти касаясь его губ. Его рука легла на ее ребра, и Гермиона почувствовала, как дыхание Малфоя щекочет ее кожу. Звук громкого щебетания птицы напугал ее и заставил отступить, и в этот момент она задалась вопросом: какого черта она делает, подталкивая себя к еще большему будущему горю. Драко значил для нее очень много — невыразимо много, — и ей нравились те интимные моменты, который они разделили на двоих, но, продолжая в том же духе, ей угрожала опасность втянуться во что-то гораздо более глубокое; из чего она не была уверена, что у нее хватит сил вытащить себя. В тот момент, когда все это закончится с его стороны. Гермиона решилась. Это необходимо было сделать, и, помня о принятом решении, она уклонилась от его прикосновения. — Драко, я… — Грейнджер отстранилась, когда он снова потянулся к ней. — Я думаю, нам нужно остановиться. — Остановиться? — Драко всматривался в ее глаза. — Хватит… быть физически вместе. Друг с другом. — Краснота покрыла ее щеки. — Нам не нужно трахаться, ты это пытаешься сказать? — Малфой требовал, чтобы она была с ним ясна. — Я думал, ты все- таки получила удовольствие от процесса. — Мы… это… оно… пожалуй, было безупречным. Но нам не нужно… — Гермиона прочистила горло, — как я уже сказала, я думаю, что будет лучше, если мы не будем путаться, превращая наши отношения во что-то, чем они не являются. — Не являются? — спросил Драко, в его глазах появился опасный блеск. — Ты слышала, что я сказал ранее, или ты намеренно тупишь? Грейнджер понизила голос и взглянула ему в глаза: — У нас нет настоящих отношений, Малфой. — Нет. Конечно. Это не настоящий брак, не так ли? — Точно. Мы оба знаем, что это просто показуха. Пожалуйста, не усложняй это слишком сильно. — Не усложнять?! — Драко оттолкнулся. — Прекрати. Мы оба знаем, что ты через многое прошел, и понятно, что ты чувствуешь близость к тому, кто был рядом, когда тебе была нужна поддержка. Я думаю, Малфой, тебе следует поразмыслить над вероятностью того, что ты спутал нашу дружбу с чем-то другим. — С чем-то вроде настоящего брака? — Драко надавил, а затем тяжело сглотнул, глядя на свои руки. По выражению его лица она могла сказать, что он яростно подавляет свои эмоции. Гермиона робко кивнула, хотя Малфой этого и не увидел. — Нам бы не хотелось запутаться, не так ли? Разве мы могли бы, да? Ведь мы всего лишь заботимся друг о друге. Проводим вместе каждую минуту бодрствования, поддерживая в болезни и здравии. Мы готовим друг другу завтрак, обед и ужин. Мы делимся секретами, о которых никому больше не рассказываем; скучаем, когда второго нет, и хотим трахаться, когда второй рядом. — Он говорил без передышки, на одном дыхании. — Ты всего лишь выбрала меня быть своим первым мужчиной, согласилась стать моей женой и матерью моих наследников. Я всего лишь потерял ради тебя руку, хочу тебя, дорожу тобой! И, знаешь, я думаю, в этот момент будет уместно сказать, что — хоть немного, — но я люблю тебя. Так как же наш брак может быть чем-то иным, как не притворством, да?! Малфой, наконец, замолчал, перейдя в конце на шепот, а затем поднял взгляд на потрясенные, широко раскрытые глаза Гермионы. Ее рот открывался и закрывался; выражение лица было растерянным, нахмуренным. Драко остановился. Будто из него вынули батарейки. Ветер шелестел в ветвях пальмовой рощи рядом с пляжем. Небо на горизонте окрасилось в персиковый, розовый и золотой цвета, а бледно-голубой цвет стал темным, когда тень сумерек выползла из-за горизонта. Грейнджер растерянно наблюдала, как он смотрит на закат и пропускает теплый песок между пальцами здоровой руки, прижав культю к груди. — Я не буду извиняться за то, что люблю тебя, — твердо сказал Драко, глядя вдаль. — Мне не нужно, чтобы ты что-то говорила, я ничего не ожидаю, Гермиона. Но ты должна перестать говорить мне, что мои чувства недействительны. Всю мою жизнь мне говорили подобное: сперва отец, потом Астория. И теперь ты делаешь тоже самое. Она подвинулась и села рядом с ним. — Они не недействительны, — осторожно сказала Грейнджер, — но мне трудно принять, что они реальны. — Я не хочу ставить тебя в неловкое положение, рассказывая, что я чувствую. Я просто пытаюсь быть честным, — выдавил Малфой, и на этот раз, когда он посмотрел на нее — с такой страстью, любовью, обидой и болью, — Гермиона физически почувствовала, как ее мир перевернулся; и она впервые подумала, что то, что чувствовал Драко, могло было быть реальным. И что ее настойчивый отказ причинял ему настоящую боль; разрывал его мир на части. — Неужели мысль о том, что кто-то хочет быть с тобой, такая уж странная? Или дело именно во мне? Из-за того, что я недостаточно мужественный? Или из-за моей руки? Потому что, Гермиона, все то время, что мы провели вместе, заставляло меня думать, что ты другая. И ты дала мне возможность почувствовать себя по-другому. Ты сделала меня таким, каким я являюсь, только когда ты рядом. Это не фальшь, Грейнджер, и будь я проклят, если мне понадобится твое разрешение, так же как мне нужно было ее! Это заставило ее поморщиться. Она никогда не думала, что он сравнит ее с Асторией, но за последние несколько минут Малфой сделал это уже дважды. Был ли он прав? — Это… для меня выход из зоны комфорта. — Так сложно быть любимой кем-то? — он был упрям и невозмутим. И пожалел об этом, когда Гермиона погрузилась в молчание, глядя на закат, и поэтому ждал, надеясь, что она почувствует себя в достаточной безопасности, чтобы поделиться. — Так вышло, что другие дети меня не любили, не играли со мной и не хотели, чтобы я была в их компании. Я могла бы назвать исключением только Гарри и Рона, сама не знаю, как так вышло. К тому времени, когда у большинства девочек появился первый парень, я уже знала, что проведу свою жизнь одна, и со временем научилась это принимать. Научилась получать удовольствие от своей компании. Чтобы справиться с одиночеством. Для меня это стало настолько нормальным, что я никогда не искала ничего другого. Я всегда была одиноким существом. Я живу параллельно с другими, Драко. Я живу вокруг них, взаимодействую с ними, но они не населяют мой мир. И я даже подумала о ребенке, потому что он мог бы скрасить мое одиночество. Так что то, о чем ты просишь, то, что ты предлагаешь, — это новое, и я не ожидала подобного от своей жизни. Я не пытаюсь обесценить твои чувства, когда ты говоришь мне, что хочешь, чтобы я была в твоей жизни, но этим ты просишь меня изменить мой собственный мир. — Ну, ты в любом случае уже изменила мой, — настаивал Малфой. — Мне нужно знать, Гермиона. Мне нужно знать, касается ли эта влюбленность только меня. Мне нужно знать, схожу ли я с ума, или ты действительно чувствовала в нашу брачную ночь тоже самое? Грейнджер собралась с духом, сглотнула и стиснула зубы. Она долго и пристально смотрела на Драко, всматривалась в его глаза и через долгое время приоткрыла рот. И потребовалось еще время, чтобы все-таки, не меняя выражения лица, Гермиона очень тихо сказала: — Ты не воображаешь. Это взаимно. На лице Малфоя появилось облегчение, он усмехнулся и потянулся к ее руке. Грейнджер неохотно позволила ему взять свою кисть. Она все еще была настороже; она все еще чувствовала, что ей нужно пространство и время, чтобы все это осознать; признать, что его чувства были искренними. Драко заставил ее мир крутануться вокруг своей оси. Выражение лица Гермионы все еще было серьезным, когда она добавила: — Это слишком сложно, Драко. Для кого-то вроде меня… «Нет никого подобного тебе, — подумал Малфой, — есть только ты.» Грейнджер повернулась, чтобы увидеть реакцию Драко. Он смотрел на нее открытыми и честными глазами, медленно моргая. — Я знаю это, — сказал Малфой. — Все сложно. И ты не единственная, кто не ожидал, что произойдет нечто подобное, но теперь это случилось, мы влюблены, и разве оно не стоит того, чтобы дорожить этим? Гермиона вздохнула. Ее пальцы скользнули вдоль его предплечья, чтобы найти перебинтованный конец культи, а затем придвинуться ближе. — Мне понадобится некоторое пространство, Драко, чтобы привыкнуть к этому. Чтобы решить, хочу ли я этого. — Я могу дать тебе столько времени, сколько захочешь, — настаивал Малфой. Против воли Грейнджер почувствовала, как из нее вырывается смешок. — Ты ведь самый нетерпеливый человек, которого я когда-либо встречала! — Я доверяю тебе. Ты придешь к правильному решению. — Драко улыбнулся. — Просто подумай об этом какое-то время. Мне не нужен ответ сразу. Мне просто нужно, чтобы ты поразмыслила, что для нас, возможно, есть будущее. Гермиона несмело склонила голову ему на плечо. — Ты все-таки расскажешь мне, что произошло тем вечером? Малфой вздохнул. — Да. Хотя там и не о чем особо говорить. Все факты ты уже знаешь и так. — А как насчет Колина? — Что насчет него? — Технически, если ты усыновишь его, то я стану мачехой. — Он полюбит тебя, не переживай. — Я не могу быть матерью сразу троим детям. Это до одури страшно. — Конечно, можешь, — пожал плечами Драко. — Ты ведь Гермиона Грейнджер. Тебе все под силу. Она покосилась на Драко. — А я всегда буду рядом, — добавил он. Грейнджер посмотрела на воду. Может быть… у них и могло бы что-то получиться… Малфой передвинулся и подтолкнул ее, чтобы сесть позади: — Подвинься немного вперед. — Что ты делаешь? — Наконец-то я занимаю свое законное место в качестве человеческой подушки для своей беременной жены. Иначе, как ты думаешь, что я делаю? Гермиона задумалась, а затем выполнила его просьбу, и Драко скользнул в пространство между ее телом и основанием дерева, на которое она опиралась до этого. Он притянул Грейнджер к себе и позволил ей прислониться спиной к своей груди. Его руки обвили ее тело и расположились на наметившемся животе. — Так-то лучше. — Малфой чмокнул ее в макушку, и она положила свои руки на его кисть и культю. Гермиона никогда не думала, что Драко может быть так ласков с кем-либо, даже с Асторией. В этот момент, когда она сидела на пляже в его объятиях и смотрела на закат, зная, что в ней постепенно растут их общие дети, в ее сердце расцветала искра надежды. Грейнджер впервые позволила себе поразмыслить о том, какой будет жизнь с Малфоем. Разрешила себе любить его. И рассказать ему о своих чувствах, и проявить нежность. Держать его за руку и заставлять смотреть на нее, как на богиню, идущую по воде, несмотря на ее обыкновенные черты лица, непослушные волосы, средний рост, веснушки и все остальное. Позволила себе доверять ему, и верить, что, возможно, отношения между ними все-таки смогут наладиться. Драко счастливо замычал и с благоговением потер ее живот. — Пока ты строишь планы о том, как все-таки разведешься со мной, как ты думаешь, что нам следует делать завтра? Ее взгляд остановился на маленькой белой яхте, пришвартованной в конце пристани, и она представила их двоих — или их собственное маленькое счастливое семейство, — блуждающим в океане. — Я хотела бы отправиться в плавание. С тобой. — Кругосветное? — Пока до ближайшего острова. — Что ж, — Драко крепче обнял ее, — начинай с малого, а дальше — время покажет. . . . . От автора, послание в будущее. Дорогой читатель, перед тобой завершенная история, и, если ты читаешь эти строки, то дошел до финала. Не пожалей полминутки, чтобы поставить лайк. Спасибо тебе, добрый человек! В моем профиле есть и другие хорошие работы, заглядывай ))