17. Берешь ли ты?..

В холодный, ясный день они приземлились в региональном аэропорту, и были встречены частными автомобилями, чтобы отвезти их в старый замок. Во время полета у Драко была возможность кратко поговорить с Блейзом, и, как он узнал, первоначальный диагноз Астории, который пытались лоббировать ее адвокаты, не подтвердился. Однако на очереди было еще несколько психологических недугов. Для Малфоя это ничего не меняло. Что бы не произошло тем вечером — был ли у Гринграсс приступ, который она не смогла контролировать, или ее поступок основывался на рациональном выборе, — теперь Драко понимал, что они никогда не смогут вернуться к тому, что у них было. Амортенция. То, что оказалось недоказуемым научными методами, тем не менее слишком походило на правду. Чем дольше Драко думал об этом, тем больше подмечал в своем прошлом странностей, которые в новом свете представлялись совсем иными. Связанными с применением любовного зелья. Он не был уверен, спросит ли у Астории, как все обстояло на самом деле, когда они встретятся вновь, потому что ничего уже не могло изменить минувшее. А ему теперь нужно было смотреть вперед. Гермиона, их дети и Колин были его будущим. Пока они ехали к месту назначения, Малфой вложил свою руку в повернутую вверх ладонь Грейнджер. Она подняла на него широко распахнутые карие глазищи, и мир для Драко остановился; всем, что существовало на кратчайшие мгновения, стали лишь он и она. Малфой погрузился в безмятежное спокойствие. Он убрал руку, а она перевела взгляд в окно, наблюдая за проплывающим мимо пейзажем. — Просто ради интереса… — сказал Драко через некоторое время. Грейнджер взглянула на него. — Я никогда не спрашивал, но были ли у меня конкуренты? — Конкуренты? — Ну, знаешь, — Малфой многозначительно наклонил голову, что заставило Гермиону фыркнуть. — Скорее нет. Число мужчин, которым я могла бы сделать столь личное предложение, было довольно невелико. — А ты думала о том, чтобы попросить Нотта? — Я собиралась воспользоваться банком спермы, — поправила Грейнджер. — А что? — Значит, нет никого, с кем ты могла бы начать что-то серьезное? — Конечно нет, Драко. Может, ты забыл, но, по иронии судьбы, изначально весь смысл был в том, чтобы не оказаться связанной с кем-то. — Она качнула головой. И пригляделась к нему. — Почему ты спрашиваешь? — Просто так. *** С годами Гермиона научилась изолировать себя от окружающих, возводя надежные стены. В детстве у нее было мало друзей, и, когда она стала взрослой, казалось, что почти разучилась общаться с другими, настолько Грейнджер привыкла к собственной компании. Ее это устраивало, но каким-то образом, кирпичик за кирпичиком, она все же позволила Малфою пробраться за свои высокие защитные барьеры. Может быть, со стороны это и не казалось очевидным, но Гермиона изменилась; впустила Драко; и теперь ей хотелось большего. Малфой вызывал привыкание. Грейнджер хотелось, чтобы о ней заботились и держали ее руки, молчаливо обещая «я рядом». И это было тем, что делал Драко, казалось, естественным образом; не задумываясь. Его поведение легко было спутать с чем-то большим, и Гермиона была вынуждена постоянно напоминать себе, что между ними нет любви. Их связь — выбор двух взрослых людей, основанный на договоренности. *** Они остановились возле замка вскоре после обеда. У двери их встретил невысокий мужчина, который представился Джорджем — их сопровождающим от брачного агентства, — и поприветствовал всех на словах, а мужчинам также и пожал руки — он замешкался на мгновение, когда понял, что у Малфоя отсутствует правая, но быстро сориентировался и исправился. Его дежурная — на самом деле, кажущаяся довольно искренней, — улыбка ни на миг не слетела с лица. Старинный замок, в котором они оказались, уже давно был преобразован из резиденции какой-то древней семьи в элитный загородный отель, но сохранил средневековый антураж. В нем было полно настенных охотничьих трофеев и разнообразного оружия. Деревянные половицы покрывали ковры, толстые и теплые, а темные каменные стены украшали вазы с цветами и картины природы. — Сегодня вечером вам предоставят номер для молодоженов, — сказал им Джордж, — а на светлое время суток для вас, как вы и просили, забронированы раздельные номера. — Спасибо, — ответил Драко. — И, если вы согласны, мистер Малфой, то я с радостью предложу свои услуги в качестве личного камердинера. — Разве это входит в ваши обязанности? — спросила Гермиона. — Это довольно необычно. — Наше агентство не напрасно считается одним из лучших, мисс, — невозмутимо пояснил Джордж. — Я, конечно, могу попросить кого-то из других сотрудников, если вы предпочитаете? Драко посмотрел на Грейнджер, которая пожала плечами, а потом на мужчину, предложившего помощь. — Спасибо, ваши услуги будут весьма кстати. Джордж кивнул. — Что ж, позвольте мне показать вам ваши комнаты. *** Малфой думал о том, что Гермиона вела себя слишком тихо с момента их последнего разговора, и надеялся, что с ней все в порядке. Он был готов спросить у нее напрямую, но знал, что ей не нравится, когда личные вопросы задаются перед толпой. Вместо этого он молчал и смотрел, как она уходит, — странно было думать, что в следующий раз они увидятся уже у алтаря. *** Грейнджер в сопровождении Пэнси прошла через несколько коридоров к одной из высоких башен, где располагалась ее комната. Она была серьезной и погруженной в себя. Ее сердце колотилось изо всех сил. Гермионе хотелось, чтобы у них была возможность пообщаться перед церемонией. Малфой все-таки сбивал ее с толку, продолжая намекать на будущее, на их совместную жизнь. Было ли это с ее стороны принятием желаемого за действительное? — Знаешь, тебе повезло, — Пэнси вытащила Грейнджер из глубокой задумчивости. — Что ты имеешь в виду? — То, как Драко смотрит на тебя. Большинство женщин умерло бы за то, чтобы такой мужчина, как Малфой, смотрел бы на них так же, как он смотрит на тебя. — Мы с ним просто друзья, Пэнси. — Слова Гермионы показались неловкими даже ей самой. На самом деле, она знала, что имела в виду подруга, это был точно тот же вопрос, который крутился в голове у нее самой с тех пор, как они сели в самолет. — Это не какой-то грандиозный роман… Это просто соглашение, которое устраивает нас обоих по нашим собственным причинам. Глупо притворяться, что это то, чем не является. — Ты никогда не хотела замуж…— Лицо Пэнси стало хмурым. — Если Малфой принуждает тебя, дай мне знать… Грейнджер медленно села на кровать. Она закусила губу. — На самом деле за последние несколько месяцев он стал мне хорошим другом, — тихо сказала Гермиона. Она знала, что это будет трудно: как объяснить, так и понять. — Только другом? — Пэнси вскинула брови. — Мы оба хотим этих детей. — Подожди… детей? Их что, несколько? — Близнецы, — прошептала Грейнджер. — Боги! Гермиона! — воскликнула Пэнси. — Ты сказала, что беременна, но забыла упомянуть про двойной комплект! Это безумие, ты же понимаешь, а? Ты выходишь замуж за Драко Малфоя и рожаешь от него ребенка! Может ли эта ситуация стать еще более невероятной? Оказывается, да! Неудивительно, что он смотрит на тебя так, будто ты можешь свободно гулять по воде. — Не превращай это во что-то, чем оно не является, Пэнси. — Грейнджер мотнула головой. — Это просто формальность, призванная гарантировать, что не возникнет никаких проблем с легитимностью его отцовства. Драко предложил мне очень щедрый брачный контракт, а через пару лет мы сможем «мирно расстаться». У Малфоев появятся законные наследники, поскольку они так зациклены на этом, а я буду знать, что мои дети ни в чем не нуждаются. — Она поднялась и подошла к окну, из которого открывался захватывающий вид на далекое море. — Больше между нами ничего нет. «Как бы сильно я не хотела, чтобы было», — добавила Гермиона про себя. Драко был ей хорошим другом и, вероятно, станет отличным отцом их детям, но его сердце всегда было отдано Астории, и Грейнджер не питала по этому поводу иллюзий. Пэнси встала рядом с ней. — Когда вы были вместе, он… он… — она сделала паузу. — Он был милым с тобой или полным придурком? Гермиона покачала головой. Разве не это делали женщины в своем узком кругу — говорили о сексе? Конечно, она слышала, как бесчисленное количество женщин делало именно это, но всегда наблюдала издалека, ей нечего было добавить от себя. Теперь она оказалась вовлеченной и именно от нее ждали ответа. — Он был… это было… Подходящих слов не находилось; и, по правде говоря, Грейнджер не очень-то и хотелось рассказывать подробности. Это было слишком драгоценное воспоминание, которое она лелеяла. Вместо ответа она позаимствовала слова самой Пэнси. — Он был очень милым, — просто сказала Гермиона. — Мы все еще говорим о том самом Драко Малфое? — Пэнси сдерживала улыбку. — Ну, время от времени он способен не быть полным придурком, — Гермиона засмеялась и положила руку на плечо подруги. *** Грейнджер выполнила все действия, которые требовались от невесты. Она вымыла волосы, побрила ноги и подмышки. И даже натерла кожу лосьоном — правда лишь после того, как Пэнси потребовала этого через дверь ванной. Когда Гермиона была готова, она пошла в спальню, и на постели уже был разложен ее свадебный костюм. Доставая из чемодана нижнее белье, купленное специально для этой ночи, ей трудно было не закатить глаза: было глупо — даже наивно, — наряжаться в это, но Грейнджер решила все-таки надеть кружевное произведение искусства — на тот маловероятный случай, если что-нибудь действительно произойдет в их брачную ночь. Теперь Гермиона могла признаться себе, что она часто думала о своей ночи с Малфоем и еще чаще о возможности повторения этого опыта. Ее останавливал лишь тот факт, что Астория имела такую нездоровую власть над этим человеком и его жизнью. Даже теперь, когда Гринграсс находилась в изоляции, и были все шансы, что ее заключение продлится на ближайшие годы, Гермиона не была уверена, чем же закончились отношения Астории и Драко. Она надеялась, — ради самого Малфоя, — что он закрыл дверь в эту часть своей жизни. Все доводы разума твердили о том, что после того, как Драко покалечили по ее приказу, любое их совместное будущее становилось невозможным, но Малфой был необычайно привязан к своей — бывшей? — девушке, а Гермиона давно поклялась не мешать этому. Как его друг, — один из немногих друзей, которые у него были, — она хотела поддержать его, что бы он ни выбрал. Мысль о том, что он каким-то образом сможет выбрать ее саму, казалась Грейнджер несбыточной мечтой. Она приказала себе быть реалисткой и сосредоточиться на ближайших задачах, например, прийти на собственную свадьбу без опозданий. Она надела трусики из свадебного белья, вернув бюстгальтер в чемодан. При естественном освещении Гермиона поняла, насколько откровенным и просвечивающим был ее шелковый наряд. Ткань облегала фигуру, повторяя изгиб бедра, слегка раздутый живот и под ней угадывались очертания сосков. Она сразу же усомнилась в том, что можно заявиться на церемонию в таком виде. Слабые очертания трусиков виднелись под тканью брюк. Позади нее открылась дверь ванной, из которой вышла Пэнси, также освежившаяся после перелета. — Тебе нужно снять трусики, они просвечивают, — сказала Пэнси. — Я не пойду туда без совсем нижнего белья! — воскликнула Гермиона. — Я и так уже пожертвовала верхом из-за открытой спины. — Ну и зря, — Пэнси пожала плечами. — Ты выглядишь потрясающе. И не пойму, ты всерьез что ли пытаешься задержаться в его френдзоне? — Что? Пэнси вздохнула и покачала головой. — Когда я рассказала тебе, как Малфой на тебя смотрел, твои глаза загорелись, а потом ты потратила десять минут, рассказывая мне о том, что вы «только друзья» и между вами «разумная договоренность», да? Хотя я думаю, что совершенно очевидно: ты пыталась убедить в этом прежде всего саму себя. Посмотри мне в глаза и скажи, что ты не хочешь, чтобы он оттрахал тебя сегодня вечером? Гермиона почувствовала, что ее лицо покрылось бордовыми пятнами, которые горели. — Так я и думала, — резюмировала Пэнси. — Все, что тебе нужно, просто решиться на это «убийство». Соблазни его. Сними трусики… — ее глаза нахально сверкнули. — Сейчас я загляну на минутку в ванную, а ты пока прими решение. У Грейнджер подрагивали руки, но она не слишком раздумывала, когда неловко подчинилась инструкциям подруги. «Соблазни его…» Гермиона облизала губы, когда взглянула на себя в зеркало. Отсутствие белья не было очевидным — по крайней мере, если специально не задумываться над этим, — и костюм не стал выглядеть пошлым. — Ты — красавица, Гермиона, — сказала ей Пэнси, когда заплела небольшую косу, украшенную серебряной лентой и несколькими жемчужинами, что придало образу элегантности. — Спасибо, — прошептала Грейнджер, задерживая дыхание, прежде чем шагнуть в новую жизнь. *** Драко нервно топтался на одном месте. Блейз болтал с какой-то из сотрудниц, которая поправляла цветы и свечи, стоящие вдоль дорожки, по которой должна была пройти невеста. Было почти закатное время, и небо висело разукрашенное оттенками красного, синего и золотого. Малфой снял фиксатор, после того, как дежурящий при замке-отеле врач сделал ему свежую повязку. Он был без пиджака, в белой рубашке и темных брюках. Мгновения летели стремительно. Когда к ним с Забини подошла Пэнси, Драко понял, что время пришло. Все его мысли о разумных отношениях, семейном контракте и пиаре исчезли из головы в тот момент, когда он увидел Гермиону. Колин шел рядом с ней, держа за руку, а ее бедра покачивались; тело было прикрыто роскошным белым шелком, который облегал ноги, грудь и небольшой округлый живот. Он мог угадать под тканью ее соски, очертания груди, и не сразу поверил в это. Грейнджер сжимала в руках небольшой букет роз. Малфой сглотнул и почувствовал, как его тело отреагировало на ее появление. Нанятый священник откашлялся, когда Гермиона подошла к ним, но Драко так и остался стоять, не двигаясь, как завороженный разглядывая ее. Его сердце колотилось в груди. Наконец, Малфой вышел из ступора, подмигнул Колину и улыбнулся своей невесте. — Гермиона, — произнес священник, — берешь ли ты этого человека себе в мужья? Грейнджер посмотрела на Драко, на его серьезное выражение лица. Он был мужчиной, который согласился стать отцом ее детей и превратился для нее в самого верного друга. И даже больше. И ему всегда будет место в ее сердце, как бы не сложились обстоятельства, подумала она. — Да, — сказала Гермиона и кивнула, словно в подтверждение своих слов. — Драко, — снова заговорил священник, — берешь ли ты эту женщину себе в жены? «Я люблю тебя», — вдруг подумал Малфой. Но не посмел произнести этого вслух. Он надеялся, что его глаза сказали достаточно, но Блейзу пришлось ткнуть его, чтобы напомнить произнести согласие вслух. — Да. Я беру ее себе в жены, — быстро сказал Драко. Им подали кольца, и они надели их на пальцы друг друга. Его кольцо оказалось на левой руке — не то, чтобы у них был выбор. — Объявляю вас мужем и женой перед лицом богов и людей. — Святой отец наклонил голову. — Теперь можете поцеловаться. Гермиона замерла, пока не почувствовала, как Малфой потянул ее руку, подначивая подойти ближе. Она сделала шаг. Взгляд Драко был теплым и счастливым, и он склонился к ее губам, ожидая. Грейнджер неуверенно остановилась. Ее глаза метнулись к крохотной группе друзей, и, почувствовав тяжесть их ожидания, она послушно прижалась к губам Малфоя. Она не ожидала, что его глаза закроются, а культя прижмется к ее шее. Он обхватил губами ее губы и тихонько застонал в поцелуе. Веки Гермионы тоже опустились. Его нежность в сочетании с влажным оглаживанием кончика языка, вызвали покалывание по всему ее телу, до самых кончиков пальцев ног. Его здоровая рука легла на ее талию, сократив расстояние до невозможного, и она, казалось, могла почувствовать, как неистово бьется его пульс. Наконец они разъединились, дыша друг другу в рот, и Драко медленно отстранился, все еще глядя ей в глаза. Грейнджер моргнула. Малфой обхватил своей ладонью ее руку и переплел их пальцы. Легкая улыбка украшала его лицо, и Гермиона почувствовала то, чего никогда раньше не ощущала в присутствии мужчины: она почувствовала себя любимой. Это одновременно радовало и пугало ее. В сердце Гермионы не было сил для любви. Она не умела любить мужчину, и с ней ничего подобного не случалось. И тем не менее, когда она снова посмотрела на Драко, то не смогла не признать, как внутри нее растекается тепло. Последний свет угас на горизонте, и над их головами засияли звезды. Вокруг горели десятки огоньков свечей. Пэнси и Блейз подошли поздравить их, а затем их примеру последовал и Колин. Под предводительством Драко небольшая свадебная компания вернулась в замок, где был устроен скромный банкет, и, хотя они ели, пили и веселились весь оставшийся вечер, мысли Гермионы продолжали вертеться вокруг Малфоя и их поцелуя. Она время от времени смотрела на Драко и задавалась вопросом, что происходило у него в голове. Интересно, не против ли он снова попрактиковаться с ней в поцелуях? Гермиона перевела взгляд на Пэнси и получила в ответ небольшой поддерживающий кивок, который помог ей побороть желание спрятаться в себе и исчезнуть из толпы. Блейз произнес хорошую речь. Гермиона медлила, изо всех сил пыталась придумать, что сказать в ответ, и Малфой, к счастью, сжалился над ней и выдал несколько вежливых, изящных слов о вступлении Гермионы в его семью. Под столом Драко все еще держал ее за руку, и, когда пришло время идти в их комнату, Гермиона позволила ему взять инициативу. Они прошли вверх по длинной лестнице в самую высокую башню, где стояла массивная кровать с красными бархатными занавесками; она была застелена лучшим постельным бельем; под ногами был теплый ковер, а в камине потрескивал огонь. На столе дожидались бутылка белого вина, клубника и свежие цветы, но все это перестало иметь для нее значение, когда Драко тихо закрыл за собой дверь. *** Всю дорогу вверх по лестнице Драко боролся сам с собой. Боролся со своим телом. Он чувствовал свое возбуждение, но, на самом деле, мало что делал, чтобы скрыть его. Чувствовал, как колотится его сердце. Чувствовал, как его грудь вздымается от глубоких вдохов. Чувствовал легкий аромат духов, которые Пэнси выбрала для его жены, смешанных с личным запахом Гермионы. Малфою хотелось слизать пот с ее кожи и провести языком, составляя карту слабовыраженных веснушек. Мысль о том, чтобы сказать ей об этом, была ужасающей. Он не хотел все испортить, заговорив слишком рано. Когда за ним закрылась дверь, Драко почувствовал тесноту комнаты, хотя она не была слишком маленькой. Всем, что его занимало, была Грейнджер. Ее рука вдруг легла на его предплечье. — Драко? — Гермиона, — Малфой поднял на нее глаза, спокойные и честные. Он сглотнул. — Просто… хочу отметить, что… это наша брачная ночь… — Да, — взгляд Гермионы остался прикован к нему. Ее глаза были темными и широко раскрытыми в тусклом свете комнаты, где можно было видеть только мерцающее пламя камина. — Я подумал… интересно, может быть… есть ли возможность — хочешь ли ты — то есть, что… мне бы хотелось… — Драко… — …быть твоим мужем. По-настоящему. Рука Малфоя легла на ее талию и прошлась до живота, который уже начал округляться — совсем немного, едва заметно. — Только, если ты этого тоже хочешь, — добавил он очень тихо. Гермиона долго смотрела ему в глаза, ища любой намек на обман или сомнение, но их не было. Только Драко, его честность и дружеское тепло, которое он проявлял к ней в последние месяцы с тех пор, как они впервые заговорили о своем «проекте». На мгновение ее мысли вернулись к Астории, но она прогнала их. Когда последние сомнения исчезли из разума, Грейнджер, наконец, слегка кивнула. Малфой подошел ближе и обвил культей ее ребра. Сила воли Гермионы сломилась. Какие бы договоренности и удобства ни привели их сюда, прямо здесь и сейчас она хотела Драко и все то, что он предлагал. Просил своим телом, руками и глазами, и все же каждым движением ждал ее разрешения. Давая ей выбор. Дрожащими руками Грейнджер потянулась к воротнику его рубашки и начала расстегивать верхние пуговицы, обнажая плечи Малфоя. Спустя время она победила каждую из петелек и вытащила рубашку из-за пояса из брюк. — Просто из любопытства, — Драко протянул руку и потрогал шелк ее костюма, — я тебе нравлюсь больше в одежде или без нее? — Он улыбался. — Ты выглядишь неприлично красивым голым и лежа на спине, — пробормотала Гермиона. Ее руки оставались на полах его рубашки, чуть играя с ними, а после она провела пальцами по волоскам на его груди, как она это делала в тот единственный раз, когда они были вместе. — Я догадывался, — Малфой расцвел. У него не было слов, чтобы выразить это — легкость, которую он чувствовал в ее присутствии, и то, как пело его сердце. То, как он не хотел ничего большего в этом мире, чем просто доставить ей удовольствие. Чтобы она покраснела и улыбнулась. Чтобы услышать ее смех. Драко нравилось позволять ей снимать с него одежду, наслаждаясь ее нервозностью, когда она исследовала его тело. Тыльная сторона ее руки прошлась по выпуклости на его брюках, и он зашипел, желая большего давления. Когда Гермиона остановилась, Малфой закрыл глаза и наклонился ближе, его губы зависли возле ее уха. — Знаешь, он такой из-за тебя, — Драко выдержал ее взгляд. Ее рука неуверенно осталась в воздухе, но он толкнулся и прижался к ее прикосновению. Глаза Грейнджер выдавали легкое смущение. — Не дразни меня. — Ты держишь меня в руке и говоришь, что это я тебя дразню? Чертовка. — Малфой поднял руку и с чрезвычайной нежностью коснулся ее груди костяшками пальцев. Он часто думал об их совместной ночи. Жаждал тепла ее тела и ощущения ее дыхания на своей груди. Малфой стоял и ждал, зная, что их нынешнее сближение должно было быть ее выбором, и молча умоляя ее довести дело до конца. Драко поклялся себе сделать все возможное, чтобы быть достойным ее и их детей. Быть ей хорошим мужем. Если бы не она, он бы и не подумал, что это возможно. Его жена. Его Гермиона. Она облизала губы, нахмурилась, но после снова нежно погладила его по животу. На нем не было ничего, кроме брюк, и, когда Грейнджер подняла на него глаза, то поймала его ухмыляющийся взгляд. — Заткнись, Малфой, — пробормотала она. — Я ничего не говорил. Гермиона покраснела, но продолжила и раздела его. Оставив Драко обнаженным, она взяла его член в руку, обхватив его длинными пальцами, и задала медленный ритм. Он тихо застонал от ее прикосновений, ее нежного исследования, и все остальные мысли ускользнули от него, когда мир свелся к этому моменту с Гермионой. Запах ее кожи, прикосновение ее руки, мягкий изгиб ее бедра. Малфой наклонился, прижимаясь к ней, вдыхая ее запах и целуя в основание шеи. Он нашептывал ее имя. Грейнджер отстранилась. С уверенностью, которую она не чувствовала, Гермиона разделась сама. Драко поедал ее глазами, и это вдохновляло ее. Она доверяла ему. Малфой приблизился к ней, его левая рука легла на ее талию, его висок прижался к ее виску, так что его нос уткнулся в ее щеку, а затем Драко внезапно скользнул на колени, прижался губами к ее животу и взглянул на нее снизу вверх. — Позволь мне… — прошептал он с небольшой мольбой в голосе. Ее рука протянулась и погладила его светлые волосы возле ушей, от чего он застонал. С некоторым трепетом Гермиона коротко ответила: — Хорошо… *** Два оргазма спустя Грейнджер силой уложила Малфоя на кровать. Она хотела, чтобы он был сверху, и Драко, похоже, не возражал против этого. В таком положении ему пришлось перенести на нее большую часть своего веса; ноги Гермионы обвились вокруг его бедер, когда он скользнул в нее и задал такой быстрый темп, как она требовала; ее руки вцепились в его спину. Малфой с радостью откликался, высвободив всю похоть и тоску по ней, которую сдерживал в течение нескольких месяцев с момента их первого союза. Он кончил, с силой излившись в нее, и Грейнджер скользнула рукой между их телами, буквально парой верных движений в своей чувственности завершая их последний раз. Драко уткнулся в ее нос своим, а затем прижался своими губами к ее губам. Поцелуй был кратким и нежным. Он отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. — Я не дразню тебя, когда говорю, что хочу тебя, Гермиона. Она не смогла найти слов, поэтому Малфой положил голову ей на грудь и продолжил ласкать ее кожу губами. *** Час спустя губы Гермионы осторожно коснулись его губ, и он с готовностью ответил, когда она перекинула его ногу. Драко усмехнулся ее рвению. Прошло несколько минут, прежде чем он был готов, и он развлекался, лаская ее пальцами, пока его тело лениво работало над собственным возбуждением. Наконец, Малфой вошел в нее, наслаждаясь тихим вздохом и тем, как опустились ее веки, когда они соединились. Она медленно покачивала бедрами, и они двигались в легком ритме… *** Утром он открыл глаза под храп Гермионы и фыркнул в подушку, увидев смешное выражение ее лица, когда она пускала слюни с приоткрытым ртом. Малфой улыбнулся, поцеловал ее в висок и пошел в ванную комнату, чтобы справить нужду. Вернувшись, он снова пробрался под одеяло. Свою культю Драко все еще имел привычку прижимать к телу, но левой рукой обвил Грейнджер за талию, и его голова легла рядом с ее головой на подушке. Драко не мог не заметить изменений в ее теле с тех пор, как они впервые встретились. Ему оставалось только надеяться, что она даст ему шанс быть с ней, которого он так отчаянно хотел. *** Через некоторое время Гермиона проснулась, и ей потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя. Она почувствовала прикосновение теплых губ к своему лбу и мягкое дыхание Малфоя, щекочущее ее кожу. Глаза Грейнджер распахнулись, и она увидела приветливую улыбку Драко. Он потянулся, чтобы поцеловать ее в губы. Она моргнула и вспомнила свадьбу. Они были женаты. — Доброе утро, жена. — Мне надо пописать. Малфой расплылся в улыбке и отпустил ее, наслаждаясь покачиванием ее голой задницы, пока она шла в ванную, а потом и видом ее абсолютного смущения спустя несколько минут, когда она вернулась под его бесстыдным пристальным взглядом. Гермиона скользнула под одеяло и натянула его на грудь, как будто Драко только что не открывался чудесный вид на всю ее наготу. — Когда у нас следующий перелет? — Сегодня днем. Я полагаю, что остальная часть свадебной вечеринки, вероятно, сейчас завтракает. Грейнджер искоса взглянула на мужа. — Драко?.. — Гермиона, — он придвинулся ближе. Гермиона изо всех сил пыталась найти правильные слова. Все, о чем она могла думать вчера, это его просьба быть ей настоящим мужем, и она поверила ему на слово и уложила его в свою постель, и теперь задавалась вопросом, — при ярком свете дня, — что все это значит. Но Малфой уже знал кое-что о своей жене и приложил палец к ее рту. — Не нужно ничего говорить. У нас с тобой есть весь наш медовый месяц, чтобы разобраться в этом. Все, что я знаю, Гермиона, это то, что я хочу, чтобы ты была в моей жизни, и, надеюсь, когда ты подумаешь об этом, ты решишь, что хочешь, чтобы и я был в твоей. Широко раскрытые глаза Гермионы смотрели на него с ужасом и удивлением. Драко не мог не наклониться и не чмокнуть ее в нос. Она от природы не проявляла физической нежности, и Малфой планировал изменить это в течение их брака — он начал с того, чтобы поцеловать каждый дюйм ее тела. .