Часть 1

Июль 1890 года.        — Как вы себя чувствуете, Яков Платонович? — Знакомый голос, и знакомое лицо. Наконец-то появился лично. — Благодарю вас, полковник, уже хорошо. — Рад, очень рад. Признаться, уже не надеялся свидеться. Крайне дружеский тон, не свойственный обычно полковнику. Действительно рад? Или же — очередная игра? Давайте-ка перейдем ближе к делу. Здоров или болен — соображать Яков способен всегда.       Варфоломеев удобно расположился напротив. Вновь окинул беглым взглядом, коротко сообщил последние новости — в пределах возможного. Обвинение в убийстве Разумовского снято: — Процесс я начал сразу же после вашего исчезновения. Особо не форсировал, но и палки в колеса мне перестали ставить. Судя по всему, вас всё же посчитали мертвым.       И жесткий взгляд:       — Вот таковым и оставайтесь. Дело о шпионаже заглохло в связи с вашим отсутствием. Мне только вас в качестве свидетеля, да и обвиняемого заодно, сейчас не хватает. Браун мертв, материалы изъяты почти полностью. Папку я вашу вскоре забрал. Штольман вздрогнул настолько заметно, что полковник поморщился:       — Вычислить было не так уж сложно. Ваши последние контакты, плюс движение, начавшееся вдруг в Затонске. Забрал я её демонстративно, довел сведения до нужных лиц — после чего все возможные фигуранты из Затонска исчезли.              Мигнул и расплылся мир вокруг — словно внезапно выдернули жёсткий стержень, позволив на мгновение вздохнуть. Штольман облокотился о спинку кресла, ощутив, как ноет всё тело. Увидел, как плещется усталость в глазах полковника. И на миг склонил голову:       — Благодарю вас.       Варфоломеев спас их обоих. Якова тоже перестали допрашивать явно после изъятия папки Варфоломеевым.       — Территорию усадьбы не покидать. На подготовку остается около месяца, врач, к сожалению, категоричен, и ранее вас не отпускает. Но затем вы отправляетесь на Дальний Восток. Сейчас в самом разгаре приготовления к путешествию цесаревича. Повезете срочную депешу — я не могу доверить её обычной курьерской службе. Остальные данные сообщите нужным людям на словах. Затем свободны. Некоторые советы по дальнейшему маршруту получите, но в любом случае в Россию пока не возвращайтесь. Доберетесь до Европы — при возможности, поставьте в известность. Обменяемся информацией.       Штольман молчал.       Варфоломеев взглянул с тем бесконечным спокойствием стального клинка, которое даже не подлежало обсуждению.       Штольман молчал.       Варфоломеев поморщился. Признавать ошибки он не любил.       — Да не знаю я, где ваша Анна. Я видел её в Затонске, об этом вам уже известно. Затем один раз встречались в Петербурге. Там с нею ходил какой-то пронырливый частный поверенный, писал запросы по всем инстанциям. Я её принял, объяснил — бесполезно, все официальные учреждения проверены. Тогда я уже знал, куда и зачем вас увезли кураторы Увакова. Я намекнул, всего лишь. Вскоре она уехала.       Без дара, без Штольмана, она перестала интересовать полковника.       Варфоломеев потер лоб, вновь заметно поморщился:       — В живых вас оставлять не собирались.       Штольман усмехнулся:       — Вы недалеки от истины. Однажды я даже с родителями попрощаться успел.       Варфоломеев взглянул странно. Родители Штольмана умерли около тридцати лет назад. Продолжил:       — Кто ж знал, что вы умудритесь сбежать.       Кольнула неприятная, краткая мысль — а ведь, пожалуй, Штольмана действительно пора отпускать. Короткое обещание:       — Я наведу справки.        Дни бежали за днями. Процедуры, прогулки, гимнастика. Явившийся наконец полковник Варфоломеев чуть склонил голову, искоса рассматривая его: — Как самочувствие, Яков Платонович? Доктор вас хвалит. Как бы не чувствовал себя Штольман, и что бы не ощущал, на лице отобразилось лишь каменное непоколебимое спокойствие: — Благодарю Вас, хорошо. Сдержанное доброжелательство полковника не вызывало ни малейшего сомнения в его искренности, что мгновенно заставило Якова насторожиться еще больше. Варфоломеев протянул тонкую папку: — Вот все материалы, которые я смог собрать за это время, всеми, заметьте, возможными способами. Я своё слово сдержал. Вы можете предпринимать те действия, которые посчитаете нужными. Но через неделю вы отбываете на Дальний Восток. Со всей дорогой туда и далее поездка вряд ли займет более года — и вы свободны. Глянул пристально и молча. Разумеется, если Штольман сумеет затем добраться до этого «далее» — не может же ему везти бесконечно. Жаль. Был неплохой агент.