Брезгуй

      Я не боюсь ничего.       Смерть и внутренности, рвота и испражнения... это нормально до грани, за которой заканчивается моё любопытство. Главное, чтобы было весело. Главное, чтобы было интересно. Главное, чтобы было безопасно... мне.       Страшное — не то, что меня заботит. Нет ничего такого в том, что беспокоит общество, пока я в порядке. Да, нужно смотреть по сторонам внимательнее в два раза и постоянно быть в напряжении, но это — не такая большая цена за свободу действий и решений, возможность делать, что вздумается и знать вещи больше, лучше, особеннее. Главное, чтобы моё тело было чистым.       Ненавижу грязь. Так сильно, необъяснимо, до слёз и озлобленности. До желания убивать. Грязные руки...       — этого никто всё равно не должен знать, так что отвлечься будет лучшим из выходов —       Я просто довольно трепетна к чистоте, вот и всё. В этом нет ничего особенного, я ведь Искательница, в конце концов. Это необходимо. Это — залог выживания. Это заложено на генетическом уровне, взрощено поколениями людей, выживших после своих ошибок и передавших этот важный опыт потомкам вместе со страхом.       Но я ничего не боюсь, и мне в пору не испытывать отвращения.       Просто я...       Немного        Самую капельку       Незначительно       ...ненавижу боль.       Это естественно в моём случае, совершенно естественно. В конце концов, боль — то, что мне доступно, чтобы быть в безопасности. Боль — это то, что я могу физически ощутить и то, из-за чего я способна остановиться. Напоминание, ограничение, как тугой ошейник с шипами внутрь — попробуешь натянуть поводок, и они воткнутся в кожу. Страшно? Мне не бывает.       Но грязь принесёт мне боль, поэтому я всегда мою руки.       Другие меня не поймут. Им то, что меня не передёргивает от того, что им противно, это знак, что мои руки запачканные. Что я их, если потрогаю, вымажу в крови, желудочном соке и прочих вещах, которые так часто у меня на перчатках. Потому что им, на самом деле, страшно, что я в принципе до них дотронусь. Потому что им в принципе страшно, что я...       Хотя, чего там, они зовут меня доброй почему-то. Уроды.       В любом случае, я не знаю, чего бы им от меня хотелось, но другие не любят ни того, о чём я говорю, ни того, что. Наверное, их от этих тем воротит. И это нормально, даже если я не волнуюсь об их мнениях.       А ведь я правда уже не волнуюсь почти. Смешно, да? Я уже свободна.       Может ли это значить, что я когда-нибудь смогу освободиться и от этого?