Глава 39, в которой Артур остаётся без сил

Артур ещё даже не успел удивиться, а Кипятильник уже отлетела в сторону. Подоспевший следом Фархат сбил её с ног, уронил прочь с линии атаки, они вдвоём проехались по крыше, поднимая пыль. Артур едва смог удержать равновесие, чудом не рухнул, не сломал себе обе лодыжки, не порвал связки. Что-то свыше определённо сберегло его в тот момент, когда Фархат решил спасти Кипятильник и пожертвовать Артуром — странно, но ему совершенно не хотелось Фархата винить. На его месте он поступил бы так же. Всё произошло слишком быстро, но что Артур успел заметить, так это то, как Макс дрогнула. Она остановилась, придержала свой удар, она не хотела ранить Кипятильника — и честно сказать, это давало надежду. По крайней мере, Макс не сошла с ума и не принялась нападать на всех без разбора, а значит, до неё всё же можно достучаться, можно как-то остановить это безумие… — Макс! — позвал Артур, но она не обратила на него никакого внимания. Она вращала скрюченными, словно сведёнными спазмом пальцами, глядя на Иду, а та, воспользовавшись моментом, выхватила из сумки горсть своего стекла, щедро рассыпав вокруг себя крупные осколки. Они с Макс сверлили друг друга взглядами, и Артуру показалось, что сила воли сейчас играет гораздо большую роль, чем любая магия или даже сила самого моря. Тот, кто дрогнет — тот и проиграет, и никакого спасения от этого нет. Макс тяжело дышала, открыв рот, Ида же, наоборот, сжала зубы. Она бледнела прямо на глазах, взгляд её терял осмысленность, и до Артура дошло, что вода по-прежнему в её горле, что Ида держится из последних сил. Это всё надо было прекращать, срочно, немедленно! Ида вяло и неловко взмахнула бутылочным горлышком, и оно выпало у неё из рук, ударилось о крышу, раскололось на несколько частей — пустых, безжизненных, лишённых всякой магии. Но этого оказалось достаточно. Макс ухватилась за горло, из-под её пальцев заструилась кровь, кажущаяся чёрной тушью в сгущающихся сумерках. Небо разорвало молнией, от грохота грома заложило уши, камни снова заходили ходуном под ногами Артура, он на мгновение отвлёкся, слишком занятый тем, чтобы не рухнуть, а когда поднял глаза, картина успела перемениться. Макс, хоть и с трудом, но всё ещё стояла на ногах, одной рукой держась за горло; похоже, рана оказалась не такой страшной, как можно было подумать. А вот Ида упала на колени и судорожно кашляла, пытаясь избавиться от воды в своей глотке. — Ха! — победно прохрипела Макс, голос её исказился до неузнаваемости. Она взмахнула рукой, и на горизонте вновь расцвела неправильная молния, снизу вверх, от моря во все стороны, на всю Затопь, освещая происходящее на крыше неестественным белым светом фотовспышки. Словно этот свет и неестественно сильный гром сбили её с ног, Ида рухнула на бок, царапая своё горло. И в этот момент Артур почувствовал, что ноги его наконец-то свободны. Ида и Макс оказались слишком заняты друг другом, чтобы тратить силы ещё и на него — и впервые в жизни Артур был счастлив, что оказался слишком неважным, слишком ненужным! Не было времени размышлять. Не было времени искать оптимальное решение. И Артур рванул с места. Ему всего-то и надо было, что сбить Макс с ног — точно так же, как это сделал Фархат с Кипятильником. Просто разбить её магию, отвлечь, разорвать момент. А там, если повезёт, и заставить прийти в себя. Он отчётливо видел Макс: чёрный силуэт на фоне тёмного серо-синего неба, стоящий на краю крыши, а за ним — только морской простор. Корона на голове Макс преломляла свет, у которого не было источника, она словно слабо, как планктон, люминесцировала сама по себе. Всего несколько шагов — и он собьёт Макс с ног. Пять, четыре… Крыша под его ногами пришла в движение, заходила ходуном, словно болотная топь, словно шаткая лестница. Артур по инерции сделал ещё два шага, прежде чем сообразил, что не было новых молний, не раздирал барабанные перепонки гром, не случилось даже какой-то неучтённой магии, просто дом, который не пощадили время и море, так невовремя решил сдаться. Невидимый за краем крыши кусок стены с шумным плеском ушёл в воду, а следом за ним откололся край крыши, совсем чуть-чуть, с ладонь, а потом побольше, и ещё… Макс нелепо взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, глаза её расширились. Она наклонилась назад. Не думая о собственной безопасности, Артур выкинул руку вперёд, пытаясь ухватить ладонь Макс, успел даже проорать: — Макс! Держись! А потом она моргнула — и рухнула вниз спиной вперёд. Артур упал на колени на самом краю, рискуя отправиться следом за ней. Он бездумно тянул руку, словно Макс в самом деле могла достать, ухватиться за него и спастись. Но Макс и не пыталась. Она летела вниз, в воду, раскинув руки в стороны, и на лице её играла блаженная улыбка. Возможно, Артуру показалось, он не мог рассмотреть наверняка в наступившей темноте, но он был почти уверен, что море потянулось ей навстречу. Вода выстрелила вверх прозрачными протуберанцами, водяными щупальцами, и приняла в них Макс, а затем втянула в себя легко, без шума и плеска. И над Затопью воцарилась тишина. Не шумел прибой, не кричали чайки, стих ветер. Только Кипятильник негромко подвывала, словно раненный зверь, не срываясь на всхлипы или стоны, да Фархат выговаривал ей, куда более эмоционально, чем обычно: — Чем ты думала, дура? Решила, что это отличный повод себя убить? Ничего умнее в голову не пришло? Всё ещё отупело глядя вниз, не решаясь поверить в произошедшее, Артур какой-то частью сознания вспомнил, как Кипятильник жаловалась на своё проклятие. Как там она говорила? «Иногда думаю уже убить себя, чтобы это всё закончилось»? Выбрала, значит, подходящий момент… — Ида! — сообразил он и резко обернулся. Ида по-прежнему лежала, не шевелясь. Спотыкаясь и падая, Артур рванул к ней, не обращая внимание на то, что за его спиной ушло вниз ещё несколько кусков крыши. — Ида! — снова позвал он. — Стекляшка! Она лежала на боку, изо рта уже натекла порядочная лужа, но вода всё продолжала струиться. Глаза её оставались закрыты, грудь не поднималась. — Ида! — Артур схватил её руку, пытаясь нащупать пульс. Сжатый кулак был перепачкан кровью. Ида так сильно вцепилась в свои стекляшки, что разрезала ладонь. Пульс не прощупывался. Артур схватил осколок покрупнее из тех, что валялись вокруг, подставил ко рту Иды, пытаясь уловить дыхание. Он знал, как оказывать первую помощь — в теории и в основном из фильмов — но сейчас все знания улетучились из головы, оставив вместо себя только панику. — Ида! — Артур звал от отчаяния, безотчётно надеясь, что если докричаться, то она придёт в себя. — Что с ней? — спросил Фархат. Артур бросил осколок, обернулся к ним. Фархат сжимал Кипятильник в объятиях, баюкал её, словно ребёнка, а она жалась к нему, вцепившись в ткань рубашки до побелевших костяшек, и стучала зубами. — Она не дышит! — Артур сам испугался отчаяния в своём голосе. — Надо срочно что-то сделать! Вы можете ей помочь?! Если нет, то надо везти её к Отрицателям или… — Нет смысла, — покачал головой Фархат. — Почему?! — возмутился Артур. — Сам посмотри, — кивнул Фархат. Он выглядел привычно уверенным в себе, но ужасно, чертовски печальным. Артур опустил взгляд на Иду и увидел, что она тает. Её тело становилось прозрачным и одновременно мутным, словно туман, словно водяной пар. Она теряла свою плотность, и одежда проседала вокруг этого пара, мягко опускалась на крышу. Исчезла судорожно сжатая рука, осыпались на землю испачканные кровью осколки, а в следующий момент кровь испарилась с них, словно сухой лёд. Порыв ветра колыхнул юбку, переложил её на свой вкус, прикрыл подолом битое стекло, и вот несколько секунд спустя уже мало что напоминало об Иде. Она исчезла, превратилась в ничто, словно её никогда не было. Артур потрясённо смотрел на то место, где буквально несколько секунд назад лежало тело, принадлежавшее не последнему человеку в его жизни. Ида, вместе с остальными жителями Затопи, заботилась о нём. Ида устроила ему экскурсию по этому проклятому месту. Ида его защищала. Ида подарила ему амулет… Артур бездумно коснулся висящего на шнурке камня и тут же отдёрнул руку — тот оказался неожиданно горячим, едва не обжёг пальцы. — Что… случилось? — смог выдавить Артур, снова поднимая глаза на Фархата и Кипятильника. — Почему она?.. — Она же не была человеком. Ты не догадался? — вздохнул Фархат. — Её породила Затопь, и теперь она обратно растворилась в Затопи. Это даже не совсем смерть. Не худшая судьба, если подумать. Возможно, она даже сможет когда-нибудь воплотиться снова? Неожиданная злость захлестнула Артура, он подлетел к Фархату, ухватил его за воротник, глядя сверху вниз, и рявкнул: — Тебе что, совсем её не жалко?! Она была твоей подругой! Она пыталась остановить Макс, чтобы спасти всех вас! И только вблизи он заметил, что глаза Фархата тоже покраснели. Кипятильник, глядя на Артура снизу вверх, попыталась не то прикрыть Фархата собой, не то прижаться к нему ещё крепче, врасти в него. А Артур вдруг понял, что из глаз у него катятся слёзы. Он отпустил рубашку Фархата и рухнул на крышу рядом с ними. Силы совершенно покинули его, он не мог даже стоять. Тело налилось свинцом, поднять руку казалось делом нереальной сложности, так что он даже не пытался вытирать слёзы, и они катились, катились, падали вниз… Они сидели так втроём, молча, пока не стемнело окончательно. Лиц уже было не разглядеть, Артур не знал наверняка, плакали ли остальные, но не сомневался в этом. Невозможно было не оплакать их обеих — и Иду, и Макс — хотя бы таких, какими они были прежде. Стая распалась, семья перестала существовать. — А я с самого начала была против этой затеи, — неожиданно проговорила Кипятильник, стуча зубами то ли от холода, то ли от нервов. — Я говорила, что не надо лезть к морю, разве что сдержать в опасное время, но не пытаться подчинить. Я говорила, что всё закончится плохо, но не думала, что настолько… — Надо возвращаться, — перебил её Фархат. — Там Солнышко совсем один. Артур болезненно скривился, словно от зубной боли. Солнышко. Как ему рассказать о том, что случилось с Макс и Идой?! — Ты же тоже был против, — Кипятильник легко толкнула Фархата кулаком в плечо. — Почему мы не предотвратили это?! Почему не… — Какая теперь разница, — устало остановил её Артур. Поддерживаемая Фархатом, Кипятильник поднялась на ноги и охнула от боли. — Кажется, ты мне рёбра сломал, а может, и руку, — сообщила она грустно, ничуть не обвиняя Фархата, просто констатируя факт. — Кажется, ты сама в этом виновата своим тупым геройством, — напомнил он в ответ. — С чего тебе вообще в голову взбрело полезть на эту крышу? У Артура была мысль на этот счёт. Очень неприятная мысль. Он же просил о помощи. Призывал её всеми силами, всем сердцем, умолял весь мир помочь ему — и Кипятильник появилась так вовремя, так кстати. Могло ли это быть просто совпадением? И если всё именно так, то в сломанных рёбрах Кипятильника виноват отнюдь не Фархат, а он. Но сил додумывать эту мысль не было, сил вообще ни на что не было. Артур с трудом поднялся на ноги вслед за остальными. Втроём они зашагали к лестнице, шатаясь, словно пьяные, и поддерживая друг друга. Фархат начал спускаться первым и, помогая Кипятильнику уцепиться за лестницу, Артур всё-таки спросил: — Почему ты закрыла меня? Не Макс, не Иду? Ты меня знаешь меньше всех, я тебе никто… — Да потому что ты мне друг, идиот, — бросила Кипятильник. — Это сама по себе достаточная причина, попробуй уже не искать других. И ты единственный из всех ни на кого не нападал. Да даже думать было не о чем. Спускаясь вслед за ней, Артур всё крутил и крутил в голове её слова. Попробовать не искать других причин, да?.. Они успели пройти всего пару домов, когда из темноты раздался голос Солнышка: — Я же говорил, что они наверняка будут здесь! Он приблизился, вынырнул из непроглядной черноты, и Артур увидел рядом с ним высокую женскую фигуру.