Глава 21. Знать и помнить

      Фотографы настойчиво лезли камерами в лица актёров, режиссёров, продюсеров, менеджеров и даже стилистов. Они не лезли только ко мне, потому что не знали, кто я, хоть на вырезе розового платья и висел бейдж с именем, фамилией и должностью. Оно и к лучшему: мне не хотелось привлекать лишний раз внимание.              Я помогала то тут, то там: основной список гостей, иногда приглашая по нему посетителей, потому что главному в этой зоне ответственности вдруг приспичит то покурить, то в туалет; в главном зале проверяла меню из заранее заготовленного списка; перечитывала снова и снова собственные вопросы для шуточного весёлого интервью со звёздами, которое должно было пройти после забавных сценок, заготовленных командами актёров.              Волновалась, но не то чтобы до мандража и смыкающихся коленей. Скорее била изнутри лёгкая тревога, будто дёргающаяся стрелка сломанных настенных часов.              Огромный светлый зал, окрашенный в пастельные тона, делали праздничным множество разноцветных гирлянд, пестрящих пайеток и однотонные, матовые воздушные шары. Перед официальной частью прибывшие гости фотографировались возле фотозон, лезли на сцену, чтобы и там сделать фотографию на память. Они оттягивали как можно сильнее руки, чтобы охватить на селфи как можно больше народа, ярко улыбались — ярче, чем сияли гирлянды.              Почти все были для меня незнакомцами. Оглядывалась по сторонам и не понимала, откуда шла тревога. Я уже привыкла работать с начинающими «звёздочками», которые ещё даже не начали сиять. Тогда почему так сильно стучало сердце?              Возможно, это было связано с той машиной? Я видела сегодня вечером похожую, когда ехала на такси до отеля, забронированного для вечеринки. Сначала я думала, что мне показалось, но потом машина мелькнула сзади ещё пару-тройку раз.              — Кумагаи, первый стол, отнеси.       Ко мне подбежала девушка, чьё имя я даже не знала, и отдала резко поднос с пустыми бокалами. Я вздрогнула, схватила поднос обеими руками и вцепилась в него так, словно это было тяжёлое оружие.              — Опять?! — возмутилась я ей вслед, увидев, как девушка побежала здороваться с двумя парнями, вошедшими внутрь по списку. Она уже второй раз поручала мне то, что не успевала сама. — Почему этим не занимаются официанты? — недовольно буркнула себе под нос и понесла бокалы к первому столу.              Когда смотришь на обложки журналов, вывески в городе, рекламы и шоу со звёздами, это кажется таким необычным, недосягаемым, чем-то для людей, которые могут показаться выше нас буквально во всём: ум, красота, социальное положение, ментальное и физическое здоровье. Они кажутся идеальными: добрые, учтивые, с чувством юмора. Но когда начинаешь работать с ними, ещё и как человек, которого они порой считают чуть ли не за обслугу, начинаешь их ненавидеть. Те же люди, но с карманами для денег пошире.              Как говорил всё время Такахаши Рёко, когда он сталкивался с агрессией или недовольством знаменитости: «С высоты падать слишком больно».              На втором этаже, который можно было назвать по большей части балконом, где находилась вторая фотозона и где будут стоять музыканты, я позволила себе отдохнуть пару минут. Здесь стояла только музыкальная аппаратура: клавишные, гитара, небольшие барабаны, микрофон. Возле окна я поправила фотозону: с обычного белого фона скосилась жёлтая гирлянда на углу. Она была лёгкой изюминкой в этом пространстве.              Взгляд упал на окно, которое завесили плотной бежевой шторой, чтобы никакие любопытные лица не заглядывали внутрь отеля.              Огромный вестибюль уже наполнился шумом, но в этот момент я даже перестала замечать его. Любой гул, даже который создавали и собравшиеся рядом со мной музыканты, проходил мимо ушей. Я отодвинула штору в сторону осторожно, словно героиня триллера, спрятавшаяся от преступников.              Свет фар проезжающей машины ослепил меня, и в ту же секунду кто-то коснулся моего плеча. Я вздрогнула, подпрыгнув, и обернулась. Приложила руку к груди, будто это помогло бы успокоить сердцебиение.              — Что интересного? — спросил Кай, мой «клиент», та самая восходящая звёздочка и похититель юных сердец девочек в пубертате.              У него не так давно появилась дурацкая привычка: поправлять отросшие до мочек ушей волосы, а чёлка настойчиво лезла ему в глаза. Между пальцами он пропускал локоны, закидывая их назад, а потом жаловался на плохие шампуни.              – Ничего интересного, — ответила я, вспомнив его вопрос. — Ты… Ты уже готов?              – К чему?              – Ну к интервью, выступлению… Речь готова? — начала заваливать его вопросами, сама не понимая зачем. Будто хотела отвлечься от рокочущего где-то в желудке страха.              – Готово всё, — отмахнулся от меня Кай. Он обошёл музыкальную аппаратуру и глянул вниз с низкой балконной перегородки. — Ты часто бываешь на таких тусовках?              – Я — впервые.       Соврала или сказала правду — я не знала. Считались ли ночи в клубе Чосо за "подобные тусовки"?              Пришлось подойти ближе, чтобы услышать его, хотя тело сопротивлялось, словно привязало себя верёвкой к окну.              С балкона я увидела, как внутрь вошли несколько человек в одинаковых тёмных костюмах. За ними шли ещё несколько с небольшими зонтами над головой и чёрных тканевых масках на пол-лица. Девушка из VIP-зоны подбежала к странным гостям и повела их за собой. Толпа как можно скорее покинула основной общий зал.              – Это спонсоры? — спросил Кай, будто я могла знать ответ.              – Нет, наверное. Разве они бы стали прятать лица? И уже камеры пресса наставила… Неугомонные сволочи, — последнюю фразу я процедила для себя под нос. Кажется, Кай её не услышал.              – Ну всякое бывает. Я тоже стал часто лицо прятать, когда выхожу в свет. Страшно наткнуться на толпу девочек.              – Да, и правда, толпа девочек — это самое жуткое природное явление, – съязвила я.        – Не начинай.              Мы замолчали и уставились на загадочных гостей: они поспешно удалились прежде, чем журналисты успели сесть им на хвост.              – Красивое платье, тебе идёт, – нарушил тишину Кай, кинув на меня беглый взгляд.              – Спасибо, – сдержанно ответила я, уголки губ дёрнулись, намекая на улыбку.              – Что-то я переживаю.              – Ты же на съёмках прекрасно справляешься. Так и тут всё сможешь.              – Тебе легко говорить, ты всегда хорошо держишься. Будто ты каждый день подходишь к светофору, который тут же загорается перед тобой зелёным.              – Ну конечно! – саркастично выпалила я. – Думаешь, я настолько удачливая? Это вообще не так.              После его слов я почему-то ощутила уже ушедшую боль в рёбрах, вспомнила, как ходила в бандаже. Вспомнила Чосо, который вытрепал мне нервы и продолжал это делать даже сейчас, засев в моей голове. Кольнула злость, направленная в никуда: вроде в мир, а вроде и на саму себя.              Кай замолчал, и я не знала, поверил ли он мне. Хотя, может, это было хорошо, что он считал меня удачливой. Будет больше доверять мне и моей работе. Всё-таки намного проще жить, когда люди видят в тебе сильную ауру.              Внизу персонал уже не бегал, гостей стало больше. Вовсю уже работали официанты, расставляя остатки еды и напитков и постоянно пополняя опустевшие бокалы. На разных подносах стояли бокалы, стаканы и стопки – алкоголь на любой вкус.              VIP-зону спрятали чёрной лёгкой шторой. Она ниспадала на пол и мазала подолом по полу каждый раз, когда её отдёргивали в сторону охранники. У самих охранников, высоких и широкоплечих, висели на чёрных пиджаках петлички, а в правых ушах торчали наушники. Они стояли неподвижно, словно статуи, в лёгком полумраке и в свете двух напольных ламп в виде светодиодных штативов.              Когда я проходила мимо, охранники внимательно проводили меня взглядом, увидев бейджик, висящий на шее и так не к месту смотревшийся на фоне шикарного розового платья.              По спине пробежался холодок. Я оглянулась. На секунду я ощутила на себе чей-то чужой, эфемерный взгляд. Такое я стала чувствовать слишком часто в последнее время.              — Рика, ты почему прохлаждаешься?! — ко мне подлетела, словно фурия, одна из старших менеджеров. Она всегда слишком ярко красила губы в тёплые оттенки. Сейчас это был нежно-розовый цвет, почти как моё платье.              — Я проверяю зал, — холодно ответила я.       С самого начала у нас не задалось общение. Потому что старший менеджер считала, что я не заслуживаю занимать даже вакансию уборщицы в их компании.              — Тебе кто дал такую задачу? — чуть не взвизгнула она, моё лицо скривилось. — Иди в гримёрную, проверь господина Хошино, найди господина Такахаши.              — С Каем я уже поговорила, он в порядке. А господин Такахаши просил не беспокоить его. Передал, что у него всё под контролем и он скоро приедет.              — Ладно, — «фурия» поджала губы, цокнула и, окинув меня в последний раз оценочным взглядом, развернулась на высоких каблуках и ушла.              Может, её взгляд я и ощутила? Или нет...              Гостей попросили рассесться. Началась речь генерального директора компании, которую я не слушала. Я стояла в стороне с блокнотом и ручкой, зачитывая вопросы. И смотрела по сторонам, потому что не могла избавиться от леденящего ощущения на коже, будто к ней прилип чей-то злой взгляд.              Почему-то это ощущение добавляло новое — будто я стояла голая и уязвимая среди людей. Тревога трясла руки и ускоряла сердцебиение.              Актёры по командам для неофициальной части, после небольшого количества выпитого алкоголя, должны были выступить с маленькими и забавными номерами, будто в юмористическом театре. Такая детская забава, которая должна была разрядить обстановку.              Музыка стала громче.              Я прошла мимо VIP-зоны, бросив мимолётный взгляд внутрь неё между двумя охранниками.              — ...И он так посмотрел на меня... Я думала, он хочет оторвать мне голову, — говорила негромко одна девушка другой, держа в руках бокал.              — А кто это вообще?              — Без понятия. Но красивый...              — На вкус и цвет. По мне так слишком сладенький.              — Какой сладенький?! Мужественный! Это тебе бородатых суровых мужиков подавай всё время.              — Интересно, кто это такой? С охраной, прям император.              — Один из главных спонсоров, наверное.              Я сделала пару шагов назад и остановилась, глядя в VIP-зону. Меня тянуло внутрь. Любопытство не давало мне покоя. Как минимум хотелось глянуть, как там всё обставлено и чем люди там занимаются. И посмотреть на эту загадочную делегацию, что быстро прошмыгнула внутрь. Охранники злобно смотрели на меня, нахмурив брови.              На блокнот я ещё дома нацепила обложку с чехлом для телефона, поэтому он всегда был со мной. И он зазвонил как раз тогда, когда я смотрела между охранниками.              — Да, — ответила, не глядя, кто звонил.              — Привет, Рика.              — Это кто?              — В смысле? Мику.              — Ой, прости, пожалуйста, совсем замоталась. Что такое?       Я отошла в сторону, чтобы больше не напрягать охранников и найти более тихое место.              — Мне тут как-то совсем грустно и одиноко. Можешь приехать хотя бы завтра утром?              — Завтра утром я, наверное, буду спать либо приду только в это время домой.              — А где ты?              — А я тебе не говорила про юбилей компании, где я работаю?              — Ты мне в последнее время вообще ничего не рассказываешь.              — Разве? Извини. Мне нужно бежать. Я тебе завтра позвоню, ладно?              — Ладно, пока.              Я попрощалась с Мику, бросила трубку и тут же забыла о диалоге. Я оглянулась через плечо, кинув последний взгляд на охранников.              На небольшом подиуме, который установили здесь при мне ещё вчера в качестве сцены, началось маленькое награждение актёров и, конечно же, сотрудников маленькими символическими подарками.              На сцену выходили руководители отделов и награждали своих работников. Я ничего не ждала, только смотрела по сторонам, проглатывая каждый раз тревогу. Чужие взгляды стали давить, словно они все следили за мной.              — И, конечно же, я не могу не поздравить свою подопечную с началом её большой карьеры. Кумагаи Рика, эти первые аплодисменты для тебя!              От своего имени я вздрогнула. Десятки и десятки взглядов стали провожать меня, пока я, растерянная и не ожидавшая, что услышу своё имя, шла к сцене. С каждой секундой напряжение нарастало. Я словно чувствовала на себе взгляд человека, который следил за мной откуда-то издалека, где я бы его не смогла увидеть.              Я вышла на подиум, яркий свет софита ударил в глаза. Я приняла от Такахаши Рёко милый пакетик с подарком, который он, судя по всему, подготовил сам. Он пожал мне руку, мы остановились, чтобы нас сфотографировали, и я убежала со сцены пулей, чуть не заблудившись в подоле собственного платья.              Взгляд упал на штору элитарной зоны. Охранники отталкивали в сторону журналистов с камерами. Кто-то даже схватил выглянувшего человека за руку и задавал ему настойчиво вопросы, пока его оператор почти тыкал камерой в лицо этому человеку.              Блеснули серебряные запонки, и мужчина смог вырваться. Он скрылся за шторой. Я спустилась как можно скорее вниз, ощутив себя рыцарем, который был обязан вмешаться в ситуацию. А на деле я хотела только взглянуть внутрь. Всего раз. Откуда-то возникла эта острая нужда.              Я протолкнулась через журналистов.              — Прошу вас, покиньте эту зону, вы не имеете права туда входить! — начала кричать я, нагло отталкивая мужчин и женщин в сторону. Охранники делали то же самое, но более сдержанно, словно боялись кому-то причинить боль.              Я встала спиной к почти прозрачной чёрной шторе, касаясь её.              — Всего один вопрос! — крикнула у моего уха женщина, протянув руку поверх моего плеча. Я оттолкнула её.              — Соблюдайте приличия! — крикнула я и тут же получила случайный удар с локтя по лицу. Следом — удар в плечо. Я запуталась в подоле платья, отклонилась на непривычных каблуках назад. Дыхание перехватило. В следующую же секунду я ощутила боль в спине, которую обдал холод пола.              Я перевернулась. Из горла вырвался болезненный стон. Я подняла взгляд и тут же увидела перед собой протянутую руку. Я поднялась с колен, взявшись за тёплую мужскую ладонь. А та погладила большим пальцем мою кожу. Не успела я поднять голову, как тут меня развернули лицом к выходу.              — Осторожней, — раздался бархатный, глубокий голос у моего уха, и меня осторожно подтолкнули к выходу.              Сердце пропустило удар, и я замерла статуей за шторой. Резко обернулась, столкнулась взглядом с полуразмытой фигурой. Тело окатил жар, по коже пробежались мурашки.              Я дёрнула рукой, собираясь отодвинуть в сторону штору, и тут же опустила её. В носу защипало.       Стоило оглянуться, как до меня дошло. Отель — новая недвижимость...              — Не ушиблись? — спросил меня охранник, коснувшись плеча. Я отрицательно покачала головой, наблюдая за тем, как журналисты недовольно уходят.              Ноги приросли к полу. Я хотела только пройти через шторы и столкнуться со взглядом карих, почти чёрных глаз. Хотела потрогать эти каштановые, вьющиеся волосы. Я увидела в его силуэте, что его волосы стали немного длиннее с нашей последней встречи. Хотелось ещё раз ощутить жар его кожи. Температура его тела всегда была выше моей, он всегда был тёплым, хоть его глаза и напоминали лёд — такие же холодные. А голос... Ещё хоть слово. Всего одно. Всего одно жалкое короткое слово. А ещё лучше — моё имя.              Подняла с пола подарочный пакет и блокнот, жалея, что они не упали чуть дальше, за штору, чтобы я смогла ещё раз глянуть внутрь.              В эту минуту я возненавидела Чосо за то, что он не позволил мне взглянуть на него. Что он развернул меня лицом к выходу прежде, чем я смогла бы увидеть его лицо с татуировкой, пересекающей его нос, вновь.              Хотя, может, он замаскировал её, чтобы не выделяться и не показывать свою принадлежность к клану Камо.              Он оябун, о чём я только думала...              Воздуха перестало хватать, поэтому я побежала на улицу сразу после того, как попросила официанта отнести подарочный пакет и телефон с блокнотом в гримёрку. Мне не отказали. Я не обращала внимания на людей вокруг, некоторые из которых пытались меня зачем-то остановить. Я была не в состоянии помогать и выполнять мелкие поручения зажравшихся старших менеджеров.              Порой в такие моменты хотелось закурить. Наверное, на меня всё же повлияло аморальное общество.              Я прошлась к парковке, отошла подальше от отеля. Огромный, с множеством окон, которые создавали иллюзию стеклянных стен. Высокий — этажей двадцать.              Захотелось выпить, но мне нельзя. Перед праздником нам сразу дали указания и заставили мысленно повторить строгие правила, из которых был запрет на алкоголь. Даже смочить горло было нельзя. Несправедливо.              Бывало, что я могла купить бутылку вина себе домой и выпить её ночью в комнате под просмотр фильма или под листание соцсетей. Такое не происходило часто, но стабильно раз-два в месяц точно.              Машина, подъехавшая на парковку, погасила фары и замерла. Из неё никто не выходил. Она напоминала мне автомобиль, который не в первый раз следил за мной. Причём так настойчиво, словно они хотели, чтобы я заметила их.              — Эй! — крикнула я яростно сквозь ночной шум центра города. — Кто вы?              Не знаю, зачем я задавала эти вопросы машине с закрытыми окнами и дверьми. Во мне вскипела злость. Я пошла отважно и глупо к машине. Резко она включила фары дальнего света. Я замерла, прикрыла лицо руками, спасая обожжённые глаза.              Я не успела разглядеть ни номера, ни марку. Машина вырулила на дорогу, пока я пыталась проморгаться.              Осознание облило ледяной водой. Я зашагала спиной вперёд к двери отеля. Они точно следили за мной. За мной.              Развернувшись, влетела внутрь через раздвижные двери, которые, оказывается, закрывались слишком медленно. Чересчур медленно. Будто прямо сейчас через них должен был вбежать маньяк с ножом.              Не только у Кая Хошино появились раздражающие привычки. Одна появилась и у меня: я побежала к «элитарной» зоне, забыв об охранниках, чтобы попросить о помощи. Его помощи.              — Вы куда? — Охранник выставил передо мной руку, не успела я коснуться даже шторы.              — Я... Я...              Внезапно умение находить нужные слова в нужном месте пропало, словно часть мозга оторвали.              — Рика?              Я обернулась, вздрогнув, когда ощутила чужое прикосновение к плечу сзади. Это был Такахаши Рёко.              — Что-то случилось? Ты сама не своя.              — Да... Нет! — растерявшись, чуть не выкрикнула я. Пытаясь успокоиться, посмотрела под ноги, поигралась пальцами в туфлях, снимая напряжение в ногах. Челюсть сжалась.              — Мне нужно внутрь, — сказала тихо, скорчив невольно страдальческую гримасу.              — Объясни хотя бы, что случилось! — Такахаши коротко вспыхнул спичкой и тут же успокоился. Сегодня все были на нервах.              — Мне кажется, за мной следят, — понизив голос, прошептала я. — Причём показательно, настойчиво. Будто запугивают. Мне очень страшно, господин Такахаши. Всегда одна и та же машина, и всегда они едут так, что я не могу рассмотреть номера.              — Номера можно менять, да и машина похожая может быть. Ты уверена, что не придумываешь?              — Абсолютно. На тысячу процентов.              — Думаешь, об этом стоит рассказать господину Камо? — почти шёпотом спросил Такахаши, положив руку на мою спину и осторожно подтолкнув в сторону. Я покивала, чувствуя, как от паники защипало в носу. — Ты не придумываешь, чтобы я устроил тебе встречу с ним? Вдруг это твоя одержимость?              — Нет же, нет! — молящим голосом сказала я и чуть не топнула каблуком от злости и беспомощности.              — Не подставляй меня, ясно? — строго сказал Рёко. Он редко сердился. Я энергично покивала головой.              Такахаши подошёл к охране, стал с ними о чём-то разговаривать, косясь в мою сторону. Охранники кивнули, когда увидели бейдж Такахаши и после того, как он сказал им что-то с уверенным видом. Я тут же подошла к нему.              — Я нарушаю правило, больше не проси меня о таком, — более строго сказал Рёко, больше не глядя на меня, словно делал вид, что он не замешан в нарушении местных правил. Я снова покивала и неуверенно отодвинула в сторону штору. Я боялась, что меня могли оттолкнуть, передумав пропускать внутрь.              Тут жёлтые лампы и многочисленные гирлянды на стенах освещали контрастней, чем в основном зале. Дорожки вели к лестнице на второй балкон, напротив которого я уже стояла около часа назад возле музыкальных инструментов. Но главное — тут была дверь. И она вела в большой зал отдыха, который отель выделил как VIP-зону, в то время как основное торжество проходило в огромном вестибюле и частично на балконах второго этажа.              Я робко глянула внутрь. Множество людей разговаривали друг с другом спокойно, играли в бильярд, пили алкоголь в роскошных бокалах. Гостей здесь было куда меньше.              За спиной, у охранников, я услышала крики журналистов, которые возобновились с новой силой. Видимо, кто-то обратил внимание, что меня пропустили, и решили тоже пробиться всеми силами.              — Кумагаи Рика! Кумагаи Рика! — я обернулась, держа дверь открытой. Сердце пропустило удар. Журналист, повиснув на плечах охранников, уже отодвинул штору и смотрел на меня. — Ответьте всего на пару вопросов! Это правда, что вы знакомы с Фушигуро Тоджи?!              К лицу прилила кровь. Я отвернулась, забежала во второй зал и захлопнула за собой дверь.              Откуда этот журналист знал меня?              Почему он спрашивал про Фушигуро?              Я стояла столбом и пыталась взглядом найти Чосо. Неуверенно зашагала по центру зала, оглядываясь по сторонам.              — Кумагаи! — окликнули меня, и я вздрогнула.       За бильярдным столом, поверх остальных людей, от быстрой ходьбы трепыхались белые волосы, которые невозможно было спутать с чьими-то ещё. Я видела этого человека всего раз, а уже успела испытать к нему целый спектр чувств и эмоций, особенно во мне укоренилась неприязнь к нему.              — Это ты спал с моей сестрой? — когда Годжо подошёл ближе, тут же напала я на него.              — Вообще-то я тебя спас, лучше бы думала об этом, — быстро шмыгнув, сказал он. — Зачем припёрлась опять? Проблем мало?              — А ты мне сразу угрожаешь? У меня как раз сейчас и появились проблемы, мне нужен Чосо.              — Господин Камо на улице, покурить вышел.              — Значит, и я туда пойду.              — Нет, — Годжо резко схватил меня за руку и перевернул мой бейдж лицевой стороной вниз. — Ты и так бесишь меня, Кумагаи. Приносишь одни проблемы, ещё и забыла о Мику. С чего я вообще должен позволить тебе опять вмешиваться в жизнь господина Камо? Ты и так слишком много сделала.              — Это вообще не твоё дело. Ты спал с моей сестрой. Тебе сколько вообще? Двадцать пять?              — Не лезь в наши отношения с Мику. Ты даже в них лишняя. Тем более в жизни господина Камо. «Чёрный лотос» доставил нам проблем после тебя и твоей выходки. Что у тебя на этот раз?              — Это не твоё дело, — процедила я, вырывая руку из его стальной хватки. Кожу жгло.              — Я бы тебя этими руками... — Годжо передо мной сжал кулаки и хрустнул ими. Я сглотнула. Всё-таки нужно было помнить, с кем я разговариваю.              — Мне просто нужен господин Камо. Всего пару слов — и я уйду. Обещаю.              — Мне всё равно, — снова хватая меня за запястье, выпалил Сатору и повёл меня к выходу. — Убирайся отсюда. Тебе тут не рады.              — Это только ты тут не рад мне, — чуть не выкрикнула я. Хотелось грозно, а вышло жалостливо. Мы приближались к двери, я с трудом перебирала каблуками, боясь упасть. — Пожалуйста, Годжо!              — Лучше к сестре сходи хоть раз. Даже я у неё уже был.              — Схожу, схожу, только дай мне погов...              — Госпожа Кумагаи? — услышала я голос сбоку и тут же повернула голову.              — Господин Хагараси! — вырвав руку из ослабевшей хватки Годжо, с облегчением сказала я. — Пожалуйста, мне нужно увидеть Чос... Господина Камо! Мне кажется, что я в опасности, — тише добавила я последние слова, подойдя к нему совсем близко. — За мной следят.              Лицо Хагараси слегка вытянулось, но он умело сохранил невозмутимость, которая была ему свойственна.              — Что вы вообще тут... а... — Хагараси растерялся. Наверное, он понял, что я здесь делаю.              — Я тебе сказал уходить, Рика, — жёстче процедил Годжо.       Я кинула на него робкий и недовольный взгляд, боясь выражать злость в полной мере. Ощущения от пистолетов, направленных в мою сторону, забылись. Хотя к такому нельзя привыкнуть.              — Господин Камо прекрасно знал, что я тут буду! — вырвалось у меня. — Он знает, что я работаю в этой компании, потому что благодаря ему я здесь!              Сатору втянул носом воздух и отступил.              Несколько мужчин вошли через другую дверь, которая вела, судя по всему, во двор, огороженный забором. Среди них шёл Чосо в чёрном костюме с такой же чёрной рубашкой. И на его рукавах блестели запонки.              Я обошла Хагараси и Годжо, почти побежала на каблуках к компании мужчин, путаясь в платье.              — Чос... Господин Камо, — сдержанно сказала я, резко остановившись перед ним.              Он повернул ко мне голову, замер, пока один из его приятелей что-то со смехом говорил ему. Руки затряслись, в груди сжалось сердце. Каждый вдох причинял боль. Я не верила, что настолько радовалась нашей встрече.              — Не думал, что увижу тебя здесь сегодня, — сказал он отстранённо, сделав шаг назад. Этот жест был для меня как нож в спину. Дрожь в руках прошла, горечь обожгла рёбра.              — Мне нужно с тобой поговорить.              — Давай. Только недолго, у меня дела.              — Хорошо, — хрипло сказала я, глядя в пол в одну точку.              А я наивно думала, что он бросится обнимать меня и вновь подарит мне свою скромную улыбку. Почему-то надеялась даже на смех, хотя прекрасно знала, что он не смеётся.              Мы отошли к пустующей стене, подальше от людей, почти к углу.              — Что за срочность? — спросил он и протянул руку. Я вздрогнула, подняла на него взгляд, сердце пропустило удар уже в который раз за вечер. Но Чосо всего лишь взял аккуратно мой бейдж, висящий на ленточке на шее. Внимательно осмотрел его, подержал в руках и отпустил, перевернув его лицевой стороной вниз. Прям как Годжо.              — За мной следят.              — Уверена? Может, тайный поклонник?              — Нет. Меня запугивают. Специально подъезжают близко, чтобы я видела, и уезжают. Но я знаю, что они следят даже тогда, когда я этого не вижу.              — А мне что ты предлагаешь сделать? Приставить к тебе охрану? — Чосо повернул голову в сторону и стал смотреть куда-то в толпу, пряча от меня взгляд. — Все мои люди заняты работой. Такахаши рассказывал мне, что ты в последнее время слишком часто меня вспоминаешь. Может, ты придумала себе, что за тобой следят, чтобы снова со мной встретиться?              — Ты... Почему ты так со мной? Я боюсь, мне страшно, и только к тебе я могла обратиться за помощью. И что получаю в итоге?              — Ты явно хотела встречи. Ты её получила.              — То есть ты не веришь мне?              — Я не верю влюблённым дурочкам. А я тебя предупреждал, что не надо.              — Спасибо, Чосо, — чувствуя, как щиплет в носу и как накатывают слёзы, я хлопнула себя по швам и сделала шаг назад. — Спасибо. Я знала, что на тебя можно положиться, — выдавила с жёлчью, саркастично. — Ты лишил меня Мегуми. Его номер недоступен, а с квартиры он съехал. А теперь... теперь... Да пошло оно всё.              Я развернулась и пошла к выходу быстрыми шагами. И искренняя надежда, что Чосо меня окликнет и остановит, передумает и поверит мне, тянула назад.              Но он не позвал. Ни сразу, когда я развернулась, ни тогда, когда я открыла дверь, вышла и захлопнула её за собой.              Не слушая, что происходило на сцене, где актёры уже играли забавные сценки, не замечая, что происходило вокруг, я прошла в туалет и уставилась на себя в зеркало. Слёзы стекали по щекам, а вместе с ними маленькими редкими комочками текла тушь.              Лучше бы он молчал, когда помог подняться после падения из-за журналистов. Лучше бы его вообще тут сегодня не было. И не было бы четыре месяца назад. Вообще никогда.              Я стукнула руками по раковине, зажмурившись.              Лучше бы Камо Чосо никогда не существовало.              Из напряжённого горла вырвался всхлип. Я сорвала с себя бейдж, кинула его в сторону. Возникло желание даже разорвать платье и выкинуть в мусорку туфли. Останусь босой и голой — зато не в одежде, которую Чосо подарил мне.              Лучше бы меня в этом мире не было совсем.              Из мужского туалета вышел мужчина. Он начал мыть руки и коситься на меня. Я опустила голову и стала поспешно вытирать слёзы, но резкие вдохи носом выдавали мой плач.              — У вас всё в порядке? — спросил он.       Я глянула на незнакомца через зеркало. Никогда его не видела. Но я и не могла увидеть и запомнить всех гостей.              — С парнем поругалась, — усмехнулась, потому что это звучало несколько нелепо, словно я поругалась со своей ровней, а не с оябуном.              — Значит, он дурак, который не ценит такую красоту, — сказал он и склонил голову, чтобы поймать мой взгляд, но не через зеркало.              — Спасибо, — я слабо улыбнулась, слёз больше не было. Комплимент незнакомца меня тронул, но не смог перекрыть обиду. — А вы?..              — Один из сценаристов. Не хотите выйти на улицу? Ужасно хочу курить, а оставлять вас в таком состоянии будет невежливо с моей стороны.              — Конечно. — Я кивнула. Хотелось подышать снова свежим воздухом, но в этот раз хотя бы с человеком рядом. Уже не так страшно.              Он достал платок из кармана и протянул его мне. Снова поблагодарила и стала вытирать комочки туши с щёк. Благо скатилось её не так много.              Мы вышли из туалетной комнаты, направились к выходу.              — Отойдём подальше? Боюсь, возле входа курить нельзя.              Я снова кивнула.              — Вы, кажется, одна из менеджеров?              — Стажёр скорее, в PR.              — А ваш парень?..              — Он вообще не отсюда, так что это неважно. Мы больше не увидимся, к счастью.              Мужчина улыбнулся, открыл передо мной дверь. По коже пробежались мурашки из-за вечерней прохлады. Задул влажный ветер.              Щёлкнула металлическая зажигалка, незнакомец затянулся, глубоко вдыхая жгучий дым.              — Можно? — спросила я, кивнув на пачку сигарет, которую он почти убрал во внутренний карман пиджака.              — Вы курите?              — Нет.              — Ну тогда и не стоит начинать, поверьте. Вам же лучше.              Я вздохнула, но сопротивляться не стала. Откинула в сторону порыв закурить и осмотрелась по сторонам. За отелем в этой части было темно, ни души, слишком тесно из-за прилегающих зданий. Но светло из-за неоновых вывесок, даже сюда проникал их свет. На мужчину падал розовый луч, пересекая его глаз — кажется, светло-карий.              — Почему вы постоянно оглядываетесь? — спросил он.              — Да? Я даже не замечаю это. Тут красиво, — соврала я. На самом деле изнутри мучила паранойя.              — И правда.              Незнакомец тоже огляделся, почему-то он смотрел наверх. Сделал последнюю затяжку и положил бычок в пачку.              — Камо в курсе, что ты здесь?              — Что, простите? — мне показалось, что я ослышалась. Может, совсем уже помутнение рассудка из-за Чосо?              — Говорю, Камо тебя видел? Вы разговаривали?              — Простите, но... но... — я запнулась, стала шагать спиной вперёд. — Не понимаю, о ком вы.              Мужчина рванул вперёд. Мой каблук попал в ямку, я начала падать. Меня обхватили грубо за запястье, крутанули, как игрушку, и прижали спиной к стене. Тонкое, но крепкое предплечье упёрлось в горло, надавило.              Я широко распахнула глаза, схватилась за мужскую руку.              — Отпустите. Пожалуйста, — прохрипела я голосом, полным ужаса. Попыталась поднять голову и увидела камеру на одном из зданий.              — Думаешь, я не предусмотрел это? — спросил он, оглянувшись. Он понял, куда упал мой взгляд.              — Что вам нужно?..              — Ты не имеешь никакого права задавать вопросы. Зато у господина Фушигуро к тебе много вопросов.              — Что?..              В следующую секунду рука незнакомца дёрнулась за пиджак, поднялась с размахом вверх. Удар по голове — и темнота.