Расходящиеся пути

Предупреждения: поверхностные описания насилия/расчлененки До Шики с запозданием доходит, что убийство проклятья первого уровня — это в некоторой степени значимо. …Этого она не понимает. Шики правда, правда этого не понимает совсем. Когда клан Годжо оценивал ее силы, они буквальным образом поставили перед ней проклятье первого уровня, чтобы проверить, сможет ли она видеть у него линии. Она тогда его убила, так… что тут такого нового? Кен-джичан мог называть данный конкретный первый уровень «проклятым богом», но это был лишь пустой титул. Проклятый бог все равно был проклятьем, вот и всё. Это было проклятье, а проклятья, как подразумевается, убивают. Она сделала что-то не так? Она так не думает… Между прочим, если бы Шики его не убила… в тот момент, техник Киёхиры-сэнсэя и Джихей-сана было бы недостаточно, чтобы перевесить регенерацию проклятого бога. А если бы они не смогли изгнать его, тогда было бы более чем вероятно, что проклятье бы в конце концов их вымотало и само бы их убило. Люди уязвимы для истощения; проклятья нет. Тогда Кен-джичан бы тоже оказался в опасности. Так что Шики убила проклятье. …И теперь всё отчетливо иначе, чем было раньше. В тренировках с Киёхирой-сэнсэем явным образом ничего не поменялось. Но Дайсаку-сама снова начал требовать дополнительных испытаний для ее глаз, и самая первая из этих встреч включала в себя его просьбу разрезать линии на проклятой технике другого члена клана Годжо. Еще он задавал ей весьма конкретные вопросы касательно деталей ее проклятой техники. Шики в своих ответах была расплывчата. Хоть и не казалось, что старейшина уже сложил кусочки пазла вместе, вероятно, на данный момент это было лишь вопросом времени, с учетом того, в какую сторону развивались события. Начало и конец. (Смерть.) …Тем не менее, Шики не торопится ему всё объяснять. Новая волна боязливых взглядов в ее спину, тонко завуалированные предположения и все тому подобное — Шики стойко их все игнорирует. Ее не больно волнует, что думают о ней остальные из клана Годжо. Шики убеждена: несмотря на то, что некоторые вещи теперь отчетливо поменялись, в общем и целом ничего не изменилось. Она по-прежнему живет в клановом комплексе и обучается у различных преподавателей из клана Годжо. в будущем она станет магом и будет убивать проклятья. Ничего не изменилось. Нет, Шики не слишком волновали различные на нее реакции внутри клана. Тем, что Шики находила всё более ее волнующим, была реакция Кен-джичана. Не нужно быть гением, чтобы видеть, что ее дядя расстроен после всего этого инцидента, и это ввергает ее в тревожность. Он… он злится из-за Шики? Кен-джичан разозлён на нее за то, что заскочила на его миссию? Но Шики по нему скучала, она всего лишь хотела его увидеть, и… и если бы ее там не оказалось, тогда, что, если… Что, если… (Что, если бы Кен-джичан бы встретил тут же судьбу, что и Хаибара-сан?) …. Кен-джичан расстроен. Он… расстроен ей? Шики боится его спросить. Посему она прибегает к ближайшей наилучшей альтернативе: спросить вместо этого Сатору-ониичана. Ее кузен мимолетно кривится, когда слышит ее вопрос, затем уведомляет ее в предельно ясных выражениях, что лучше всего ей будет поговорить обо всем с Кен-джичаном напрямую. …А почему, он думает, она вообще его спросила, вместо того чтобы к дяде пойти?! Шики в конце концов следует совету своего кузена. В отличие от Шики, Сатору-ониичан тот, кто знает, что делает, правильно? И… он верно подметил, что чем дольше Шики пытается всё оттянуть, тем хуже будет неизбежный разговор. Потому что Шики тогда придется еще к тому же объяснять, почему она избегала Кен-джичана, помимо ее уже существующих опасений, что Кен-джичан расстроен из-за нее. Лучше отодрать это побыстрее, как повязку с раны. Говорил по своему опыту? — …Давай, шуруй. Нанами-кун был в одном из восточных зданий, в последний раз как я проверял. Шики шурует. Она не ожидала столкнуться еще и с Гэто-саном, но хорошо, что… хорошо, что Кен-джичан не был один. Верно? Потому что его друг только что умер. Шики думает, что помнит, как один из многих ее преподавателей упоминал что-то о необходимости был осторожными с людьми, которые прошли через «травмирующий опыт», и это, вероятнее всего, за него считается. Ее дядя выглядит ужасно. …Прошло не так много времени с момента, как Шики убила того проклятого бога, но Кен-джичан выглядит так, словно он постарел на несколько лишних лет за этот короткий временной промежуток. Шики тут же накрывает волной вины, потому что это ее вина, разве нет? Это ее вина, что Кен-джичан вот так расстроен. Ее вина, что Кен-джичан всегда обо всем волнуется, ее вина, что друг Кен-джичана мертв. Если бы только Шики была быстрее, тогда, может быть, Хайибара-сан бы по-прежнему оставался жив, и Кен-джичан бы больше не был настолько печальным. Гэто-сан оставляет их поговорить наедине. …Вот только сейчас, когда наконец одни и лицом к лицу друг с другом, Шики осознает, что она не знает, что сказать. Мне жаль. Ты опечален, и тебе больно, и я не знаю, что делать. Это я причина этого? Это мои ошибки причина того, почему ты так огорчен? Мне жаль. Мне жаль мне жаль я не понимаю но я так больше не буду я просто… Пожалуйста прости меня? — Шики. — Маленькая девочка умудряется удержаться от вздрагивания в ответ на мягкий оклик по имени. — Ты… как ты? Как… — Прости, — она выпаливает, и это больно. Беспокойство Кенто-оджичана за нее режет ее как ножом грудную клетку насквозь… и Шики очень хорошо знакома с тем, как именно это ощущается. Ей трудно сохранить свой голос твердым. — Я… Прости. Ты огорчен. Я… я не… Что она говорит? Ее дядя качает головой. — Почему ты извиняешься? Тебе ни за что… не нужно… Молодой человек стихает, и по его лицу бегло мелькает гримаса. Хоть его голова и остается склоненной, охваченная двумя длинными руками, покоящихся локтями на коленях, выражение его лица все равно ясно просматривается. — Шики, — Кенто-джичан медленно произносит, — что создало у тебя ложное впечатление, что я… огорчен тобой? То и дело останавливающиеся слова окрашены более недоумением, нежели чем-то откровенно обвиняющим. Тем не менее из-за них Шики затапливает внезапное, необъяснимое страстное желание убежать. — Тебе грустно, — она тихо откликается на очевидный вопрос, заставляя себя стоять на месте. Побег тут ничего не решит, твердо напоминает она себе. Вот почему Сатору-ниичан и ей сказал поговорить с Кен-джичаном, не так ли? — …Тебе грустно, и это моя вина. — Что? — Ее дядя автоматически мотает головой. — Нет, конечно, это не твоя вина. Это не… — Ты не посмотрел на меня ни разу с тех пор, как я убила то проклятье! Слова вырываются из нее в нехарактерном почти что крике. Ее сердце колотится в груди, стучит и стучит, и Шики практически может чувствовать, как-то жжется в ее горле. Кенто-джичан напрягается, голова вскидывается в тревоге, и наконец смотрит на нее. — Я… Она не хотела кричать. Она не… Шики просто хочет… Не злись не огорчайся прости прости… Маленькая девочка напрягается, когда теплые руки тянутся к ней и осторожно, бережно обхватывают ее, вовлекая ее в напряженные объятья. Она шмыгает носом, изо всех сил стараясь удержать слезы, которые просто не останавливаются, когда наконец начали течь. — Прости, что я не смогла ничего сделать для Хаибары-сана, — она шепчет в ухо Кенто-джичана. Ее дядя застывает, затем отстраняется от нее. Шики чувствует, как ее сердце упало… Теплые ладони сжимаются на ее плечах. Маленькая девочка поднимает взгляд, только чтобы обнаружить, что молодой человек смотрит на нее сверху вниз уверенно, серьезно. Кенто-джичан смотрит прямо на нее и не вздрагивает от вида ее глаз. — Прости, — он произносит. Его голос твердый, чистый. — Мне жаль, что я заставил тебя думать так. Я вовсе не хотел производить на тебя такое впечатление, это… это не твоя вина. Ничто из этого не твоя вина. Шики моргает мокрыми глазами: — В твоих словах нет никакого смысла, Кен-джичан. Ее дядя смеется, но это не очень веселый смех: — Не тебя надо винить за что бы то ни было из этого, Шики. Эта миссия, это не твоя вина. Хаибара… В смерти Хаибары тоже нет твоей вины. — Но ты огорчен. — Огорчен, — он легко соглашается. — Но даю слово, что я огорчен не тобой — или из-за тебя. Я… Я огорчен самим собой. Я боюсь за тебя, Шики. Что? — …Почему? — маленькая девочка спрашивает в удивлении, по вполне понятным причинам опешив от неожиданного оборота беседы. То, что Кен-джичан на самом деле не огорчается из-за нее, это большое облегчение, но зато он… боится за нее? — Я в полном порядке, Кен-джичан. На лице ее дяди в этот момент странное выражение, сложный взгляд, который Шики не способна расшифровать. Раздражение? Печаль? … Вина? Но почему? Ситуация с проклятым богом могла быть опасной, но они смогли всё разрешить и изгнать его в самом конце. Ясно и просто. Не было нужды на ней слишком уж зацикливаться. Тогда, было ли это… это было потому, что Кенто-джичан был несогласен с методами обучения клана Годжо? Шики всегда знала, что ее дядя был не рад тому, что ее отправляли изгонять проклятий, но… то всегда были более слабые проклятья, даже если иногда и хитровывернутые. Киёхира-сэнсэй и Джихей-сан к тому же всегда за ней наблюдали. Всё было хорошо, разве нет? Шики не хочет, чтобы Кенто-джичан о ней беспокоился, не в том случае, если это его настолько огорчает. Даю слово, что я огорчен не тобой — или из-за тебя. В какой-то миг Шики почти что просит дядю пообещать ей это через связующую клятву. К счастью, глас разума маленькой девочки доходит до нее раньше, чем она могла бы импульсивно открыть рот, чтобы озвучить эти ее слова. А еще Шики приходит в голову, что, может быть, просто может быть, это не так уж и непостижимо, то, что Кенто-джичан будет обеспокоен, будет всегда за нее беспокоиться, потому что… Потому что разве у нее не так же? Разве Шики не беспокоилась за Кенто-джичана? Когда Шики выбрала убить проклятье… больше, чем напряженная борьба Киёхиры-сэнсэя и Джихей-сана, в ее уме в первую очередь была безопасность Кенто-джичана, когда она решила взять все в свои руки. Шики хочет, чтобы Кенто-джичан был в безопасности. …Кенто-джичан тоже хочет, чтобы Шики была в безопасности. Ох, она думает, когда новый взгляд на происходящее наконец встает в ее разуме на место. Это что-то, что она всегда смутно знала, но реально никогда не осознавала до этого самого момента по какой-то причине. Дядя обнимает ее снова, и это… тепло. — Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности, — надломленно шепчет он. — Всё не должно быть так. С тобой не должно было быть так. Но я не могу защитить тебя, я не могу… клан Годжо, они никогда… Шики осторожно тянется, чтобы обнять Кенто-джичана в ответ, когда его голос стихает, тщась подобрать правильные слова. — Мне нужен клан Годжо, — она просто ему говорит. — Но и я нужна клану Годжо тоже. Они… не будут заходить слишком далеко. — А если зайдут? Шики думает о бесконечных мигающих красных линиях. Такие хрупкие. Так легко коснуться и разрезать. — Не зайдут, — она говорит тихим мягким голосом с некоторым родом цельной завершенности в ее тоне. — А если зайдут, тогда они пожалеют об этом. . . Шикино впечатление от Гэто-сана всегда было что-то в духе хороший. Дружелюбный, простой в общении. Что, в общем и целом, неприменимо к большинству магов, которых знает она, но она считает, что это довольно подходящее описание для Гэто-сана, который хороший таким образом, каким Сатору-ниичан не является и мог никогда и не надеяться стать. (Или сама Шики еще, если уж на то пошло.) Опять же, Шикино восприятие старшего подростка исходит единственно из пары раз, в которые она встречает его в районе школьного кампуса. Из этого — и определенной конкретной миссии в прошлом году, которая пошла наперекосяк, когда в нее включился покойный Убийца Магов. Несмотря на их довольно редкие взаимодействия, этого все равно хватило, чтобы дать Шики общее понимание о личности старшего мальчика, если не о точных особенностях его характера. Иными словами, маленькая девочка несколько сконфужена, когда Гэто-сан в один день задает ей довольно странный вопрос, ни с того ни с сего: — Если бы ты могла свободно выбирать, ты бы стала магом все равно? Маленькая девочка моргает и вскидывает взгляд вверх. Выражение лица старшего мальчика спокойное, задумчивое. Ясно видно, что он терпеливо ожидает от нее ответа. …Шики правда никогда раньше не задумывалась над этим вопросом. Если бы ты могла свободно выбирать, ты бы стала магом все равно? С того самого пробуждения с мертвыми родителями и в изменившемся мире, она была втянута в процесс под влиянием клана Годжо. никто не спрашивал никакого ее мнения, от малых вещей, вроде ее предпочтений в цвете одежды, до крайне опасных планов, составленных на ее будущее. Клан Годжо всегда интересовался Шики лишь из-за ее способностей — ее потенциала — как заготовкой будущего мага. У нее никогда не было выбора ни в чем из этого, на самом деле. Но даже так… — Думаю, что да, — таков ее ответ в конце. Поскольку это кажется… естественным теперь. Это подходящее слово для этого? Мир не должен быть до краев заполнен красными треснутыми линиями, линиями, которые не должны быть видны человеческому глазу, но есть в этом что-то, что резонирует в Шики, глубоко внутри. Для нее это невозможно отрицать. А… «убивать неправильно». Шики знает это, но также она не знает это, не так, как, она подозревает, знают большинство людей. Перспектива убийства… Шики не считает себя откровенно смертоносной или кровожадной, но, стоит признать, акт убийства правда не волнует ее настолько, насколько бы, вероятно, должен. Это… проблематично, не так ли? Кенто-джичан будет тобой разочарован. …Так что, вероятно, это и к лучшему, что Шики станет магом, чьим предназначением в жизни провозглашается убийство проклятий. (Это то, что она слышит, как и Киёхира-сэнсэй бормочет себе под нос время от времени, когда он думает, что она не обращает внимания. — Как будто бы она рождена для этого. Он, возможно, не ошибается. Киёхире-сэнсэю лучше знать, чем Шики, верно?) — Значит, это твой ответ? — Гэто-сан издает смешок, и есть странного рода подтекст в этом коротком звуке, который маленькая девочка не может как следует вычленить. Но у нее нет и времени на этом зацикливаться. — Интересно… если бы не влияние клана Годжо, ты бы все равно встала на путь мага? Шики не думает, чтобы были какие-либо иные опции в ее будущем, помимо становления магом, не после того момента, как она очнулась с этими проклятыми синими глазами. Она не так возмущена этим фактом, как была изначально, и в некотором отношении это… это к лучшему, разве нет? В конце концов, это было именно из-за этих глаз и ее обучения кланом Годжо — то, что она могла спасти Кен-джичана. С этими глазами в будущем ты сможешь спасти много людей, Шики. — Слова Дайсаку-сама звучат эхом в ее голове, глубокие и пылкие. – Поэтому, пожалуйста, хорошо трудись усердно, маленькая Шики. Должен признаться, я с искренним нетерпением ожидаю увидеть, каким магом ты однажды станешь. — Я не думаю, что что-то из этого правда имеет значение, Гэто-сан, — Шики пожимает плечами. Что есть, то есть, и эти вопросы из разряда «что, если» ничего не меняют в ее текущих обстоятельствах. Шики не может сказать, что сейчас она прямо счастлива, но всё могло быть намного, намного хуже. Клан Годжо заботится о ней, и она… довольна тем, что имеет. Тем, что ждет ее в будущем. — Прости, — старший подросток качает головой, несколько сожалеюще. — Думаю, у меня просто… в последнее время были на уме некоторые нелегкие мысли. Тебя… тебя правда не беспокоит, что твой клан просит тебя убивать? Его голос легкий, обыденный для разговора. Как будто это совершенно нормальный вопрос. Как погода? Какой у тебя любимый цвет? Тебя правда не беспокоит, что твой клан просит тебя убивать? — Не особо, — Шики отвечает, с тем же самым видом безразличной обыденности. Невинно, неосознанно. (Это не ее вина. Шики подсознательно начала учиться тому, как подогнать свое поведение, чтобы мимикрировать под поведение тех, кто вокруг нее, чтобы те, кого она любила, о ней не беспокоились. Это не ее вина, что она не понимает. Шики еще не научилась как следует улавливать контекст. Это не ее вина, что голос Гэто-сана ее вводит в заблуждение, пускай и ненамеренно. Это не ее вина.) — Я… понял. Маленькая девочка на странную паузу вопросительно наклоняет голову набок. — Что-то не так, Гэто-сан? Глаза Гэто-сана мелькают к ней вниз на какой-то нечитаемый миг, и он мотает головой. Он улыбается, но выражение его лица вместо этого получается больше как легкая гримаса. — Ничего, не беспокойся. Шики мычит, не веря до конца, но у нее нет причин настаивать. — Если вы так говорите, Гэто-сан. Может быть, вам стоит поговорить, что бы вас ни беспокоило, с Сатору-ниичаном? Ее кузен посоветовал ей поговорить с ее дядей, как-никак, и они по большей части сумели разобраться со всем между собой. Может, тут было что-то похожее? На этот раз улыбка, что пересекает лицо Гэто-сана, более искренняя. — Может быть, поговорю. Однако этому придется подождать, пока я не вернусь с моей следующей миссии, которая может занять время — в этот раз это довольно-таки далеко от городов. Маленькая девочка кивает в понимании. — Берегите себя, Гэто-сан. — Спасибо, Шики-чан. — Она зарабатывает мягкое потрепывание по голове от старшего мальчика — в отличие от Сатору-ониичана, который наслаждается превращением Шикиных волос в разворошенное воронье гнездо ничтоже сумняшеся, в жесте Гэто-сана нет ничего, кроме мягкости. …Никто из них не знает этого. Никто из них не знает в тот полдень, когда они сидят вместе на ступенях каменной лестницы магического колледжа, просто старший студент, присматривающий за юной девочкой, пока ее клан не придет, чтобы забрать ее. Гэто-сан удостаивает быстрым приветствием Джихей-сана, когда тот прибывает, затем прощается с ними обоими, когда сам отбывает на собственную миссию. Никто из них не знает этого, но это последний разговор, который у них был, на долгое, долгое время. … Двумя неделями позже было сделано официальное заявление: В соответствии со статьей 9 Стандартных Правил Джуджцу, Гэто Сугуру подлежит квалификации как »пользователь проклятий» за грубое злоупотребление магией для совершения убийства непричастных гражданских лиц, не имеющих отношения к магии. Текущее количество жертв: 112. Действующее распоряжение: казнь на месте. … Шикина первая реакция, как она услышала это: «Это ложь». …Вот только нет. В бюрократическом аппарате мира джуджуцу присутствует своя добрая доля кулуарных договоренностей и подводных камней, прямо как в кланах магов, из которых тот и состоит, но нет смысла в извращении фактов такого масштаба в отношении мага особого уровня. Да и кто вообще осмелится сваливать такое зверство на особый уровень? Только если в этом имеется определенная степень истинности, и вышеупомянутый особый уровень действительно взял… взял и… … Ее следующая мысль: Сатору-ниичан будет расстроен. О нет. — Где Сатору-ниичан? — спрашивает Шики. Как выясняется, Сатору-ниичан ищет Гэто-сана. Что… неудивительно. Поскольку Гэто-сан его друг. Такой друг, что он взаправду доверяет, а для кого-то вроде Сатору-ниичана это редкость. Но дни медленно идут, и приказ на устранение Гэто-сана так и не отозван, и… И Шики слегка в растерянности, что ей делать. Как правильно реагировать, когда лучший друг твоего кузена внезапно решает вырезать целую деревню гражданских не-магов без предупреждения? Нет, никто не берет и не делает что-либо такое без какого бы то ни было предупреждения. Но… но Шики не заметила ничего, что на ее взгляд бы выделялось. Гэто-сан казался немного уставшим в последний раз, как она его видела, но это было нормальным для мага — тем более для мага особого уровня. Сатору-ниичан иногда читерит с помощью обратной проклятой техники, но Шики и кузена своего уставшим видела тоже. Усталость не объясняла внезапное решение убить сто двенадцать гражданских. У Шики буксовало воображение. Из всех людей, Гэто-сан, серьезно? Она уяснила, что это то, чего опасался клан Годжо в исполнении Сатору-ониичана, но мысль, что Гэто-сан такое сделает, это… Это странно. Джуджуцу предназначено для защиты не-магов, Гэто-сан однажды ей сказал. Он лгал? …Ну, не имеет значения, лгал ли он ей или нет. Шики больше волнует вероятность того, что еще Гэто-сан лгал и Сатору-ниичану. Кузен назвал Гэто-сана своим лучшим другом, и вместе они должны были быть сильнейшими. Всё это было ложью? Шики просто никогда не замечала? Или… там творилось что-то еще? Шики не знает Гэто-сана так хорошо, как Сатору-ониичан, но Гэто-сан не показался ей тем типом людей, которые пускаются в убийство всех подряд, как некоторые другие пользователи проклятий, что приходят на ум. То, что он просто взял и решил вырезать целую деревню ни с того ни с сего, звучит как бессмыслица. Оттого был вопрос: — Почему? — Да кто ж, дьявол побери, знает?! Шики скрещивает руки на груди, не проникшаяся измотанным ответом. Однако она сочувствует Сатору-ниичану. Из них из всех новоприобретенное пристрастие Гэто-сана к убийствам и внезапное предательство мира джуджуцу ударили сильнее всего по Сатору-ниичану, и все знают это. Кузен определенно выглядит так, как будто у него было несколько тяжелых дней. Шики приземляется прямо рядом с Сатору-ониичаном, где он расселся на земле сутулой кучкой в Токийском Магическом Техникуме, неряшливо раскинув ноги. — Иэири-сан мне сказала, что ты нашел Гэто-сана, — говорит она без прелюдий. — Нашел, да. — Кузен трет голову, раздраженный. Ясно, что это была встреча, которая закончилась не очень хорошо, раз реакция такова. — Ты его не убил ведь, да? — На этот вопрос ее кузен вскидывает взгляд вверх и одаривает ее раздраженным неодобрительным взглядом. Шики примирительно поднимает ладони: — Это совершенно здравый вопрос! На Гэто-сана сейчас приказ на устранение. — …И только потому, что это приказ от верхушки, ты бы ему тем не менее последовала? — Сатору-ониичан спрашивает ровным тоном. На дне его голоса изморозью затаилась нотка чего-то опасного, но Шики остается полностью этим незатронута. Маленькая девочка нейтрально пожимает плечами. — Ты знаешь, как я отношусь к старейшинам, Сатору-ниичан. Мне искренне было просто любопытно. — А. Что ж, полагаю тогда, этого мне и следовало от тебя ожидать. — Старший мальчик смеется, и какой это ужасно теплый смех. В его словах больше нет ни следа какой бы то ни было темной скрытой сути. — Мое очаровательное бедствие в виде маленькой смертоносной кузины. — …Это не я та, кто убил сотню мирных гражданских, — говорит Шики, отчетливо уязвленная. — Это правда, — легко соглашается Сатору-ониичан. — Моя ошибка, наверное, это плохой способ выразиться. Полагаю, что иметь натуральную склонность к убийству это не то же самое, что и быть смертоносным активно. Его слова бы звучали немного более искренне, если бы они не сопровождались не слишком бережным потрепыванием по голове. Шики, однако, не жалуется. Несмотря на легкость его тенора, легко заметить, что ее кузену сейчас явно нерадостно, не важно, как сильно он старается от этого себя отвлечь. Шики всегда довольно нравился Гэто Сугуру. Но в этот самый момент она неожиданно не может не почувствовать, что она его еще немножко и ненавидит, за то, что вызвал такого рода взгляд на лице Сатору-ниичана. — Гэто-сан хотя бы сказал тебе, почему он это сделал? — Шики искренне любопытно. Насколько она знала, Гэто-сан не такой, как она — или даже Сатору-ониичан, если на то пошло. Склад ума Гэто-сана и его мировоззрение лежат более близко с таковыми у кого-нибудь вроде Кенто-джичана, нежели Сатору-ниичана, так что удивительно, чтобы он так просто внезапно… переключился. — Сугуру решил, что он не согласен с тем, как ведет дела техникум джуджуцу, — откликается кузен. Его голова откидывается, руки разведены в стороны. — Он думает, не-маги это главная причина боли и страданий, приносимых проклятьями. Так что, по-видимому, нам следует просто убить их всех. Таким образом больше не будет нужды ни в какой магии, мир будет свободен от проклятий, и все наши проблемы окажутся решены! Шики моргает. Обоснование такого рода… — Он правда это сказал? — Вкратце да. Правда? Эти слова исходили от того же Гэто-сана, который верил, что магия существовала, чтобы защищать не-магов? Это ровно противоположно тем идеалам, которых он когда-то придерживался. Как он пришел к такого рода заключению? Шики не уверена, какое именно выражение появляется у нее на лице, но оно заставляет Сатору-ониичана фыркнуть, когда он кидает на нее взгляд. — Я знаю, окей? — Его голос — протяжная жалоба. — Это больной план, вот что это! Кто приходит к геноциду как приемлемому решению чего-либо?.. Но кажется, что он достаточно безумен, чтобы довести его до конца, не важно, что думают все остальные. Он еще сказал что-то про спасение нас и спасение мира джуджуцу от самого себя. Ты можешь в это поверить? Сатору-ониичан медленно мотает головой. Шики может посочувствовать. Она тоже правда этого не понимает. — …Почему другие люди такие абсурдные? — скорбно вопрошает кузена она. Сатору-ониичан корчит лицо: — Без понятия. Если ты когда-нибудь поймешь, не забудь меня в секрет посвятить, ладно? Шики тоже корчит лицо. Она может быть уверена в своей способности учиться новому, но что-то ей подсказывает, что это не есть то, что у нее есть хоть малейший шанс выяснить в ближайшей перспективе. (Или вообще. Маленькая девочка пытается не слишком сильно об этом думать.) . . Сатору-ниичан на большую часть времени натягивает незатронутый вид. Но правда в том, что — Гэто-сан его друг. Он доверяет Гэто-сану на таком уровне, к которому Иеири-сан может и не надеяться приблизиться, и это проблема. Потому что Гэто-сан был тем, кому Сатору-ниичан доверял больше всего, но Гэто-сан тем не менее предпочел предать техникум джуджуцу и все, что с ним было связано. Это проблема. Какое-то время Сатору-ниичан нехарактерно тих — после того, как Гэто-сан был объявлен гнусным пользователем проклятий. Но наконец он, кажется, приходит в итоге к какому-то заключению: — Быть Сильнейшим недостаточно. Я не могу спасти тех, кто не хочет быть спасен. Остаток года проходит спокойно. Несмотря на весь тот фурор, что устроил Гэто-сан, когда покинул токийский техникум, он не приступил к сеянию хаоса немедленно. Не было сообщений о повальной резне после того, как он стал пользователем проклятий. Зато были шепотки, что Гэто-сан… возглавил религиозный культ? Шики не очень в курсе деталей. Медленно, но в конце концов всё постепенно устаканилось, вернувшись к спокойному балансу. Единственное из того, что случается и стоит отдельного упоминания в последующем году, это Шикин новый инструктор по танцам, которая без долгих раздумий была отстранена от своей должности. Это было довольно-таки абсурдным событием, принимая во внимание все нижесказанное и сделанное; настойчивая женщина неоднократно и не слишком скрываясь предпринимала попытки склонить свою ученицу к тому, чтобы стать служительницей храма. По ее словам, Шики больше подходит «посвятить свою жизнь танцам в честь богов», нежели «бездарно потратить свою жизнь на сражения с ужасающими потусторонними мерзостями». И так женщина была бесцеремонно отозвана. Шики было уготовано стать магом клана Годжо. Они не нуждались в том, чтобы кто-то вкладывал «фривольные идеи» в ее голову, учитывая ее будущее. …Или, наверное, что-то вроде этого. Дайсаку-сама, когда сказал ей это, был не так многословен, ставя ее в известность, но Шики достаточно легко улавливает общую суть. Она не может сказать, что она слишком удивлена. Микогами-сэнсэй была… слегка эксцентричной, но тем не менее отличным инструктором. Шики будет скучать по женщине. Может быть. Если не считать различных перипетий с ее уроками, Шикины миссии также поменялись. Они больше не ограничивались проклятьями четвертого уровня — честно говоря, их уже давненько не было, не после того, как она убила того первоуровневого проклятого бога, кажется, целую жизнь назад. Некоторые сражения сложнее, чем другие, особенно когда в игру вступают заложники. Шики не любит такие ситуации больше всего, поскольку ей неоднократно подчеркивали снова и снова, что маги должны защищать людей от проклятий. Что это означает, когда кто-то, кого она должна защищать, попадает под перекрестный огонь? Ничего хорошего, наверное. Не всех можно спасти. …Но Шики может постараться изо всех сил. Летом, после того как Шики исполняется девять лет, она получает особенно кровавую миссию в обветшалой школе где-то в сельской местности. Что было необычно, так как проклятья в сельской местности как правило имели обыкновение быть слабее, чем те, что находились в городах. В данном конкретном задании косвенно участвовали некоторые местные жители, которые верили, что проклятье было некоторого рода божеством, тем, что требовало человеческих жертвоприношений. Но ввиду того факта, что в событиях были замешаны несколько обычных преступников-людей, на самом деле сразу не было ясно, что в дело было вовлечено проклятье. Что означало, что данное дело изначально ушло под юрисдикцию полиции, которая затем взяла на себя расследование… Достаточно лишь сказать, что к тому времени, когда Окна засекли это дело и задание было поручено магу, там уже была каша. Шики наткнулась на аморфное, напоминающее тигра проклятье, жадно терзающее как полицейских, так и жертв. Вся комната утопала в крови. Всего было двенадцать не-магов. Выжило только трое. …Это был даже не проклятый бог, просто проклятье. Но это было первоуровневое проклятье, чье тело было усеяно с ног до головы кроваво-красными глазами, которые вызывали легкую тошноту, как только на них посмотришь. Что превратило эту битву в абсолютно ужасную для Шики, чьим методом ведения боя было в основном визуальное восприятие и то, как она полагалась на рукопашный бой на ближней дистанции. Киёхира-сэнсэй в тревоге подлетел на ноги, когда Шики вышла из-за барьера Завесы, покрытая с ног до головы кровью и кусочками внутренностей. Это было гадко. У Шики мимолетно проскользнула мысль, что здесь Бесконечность неплохо бы пригодилась. Ее ранения были в крайнем случае незначительными, и она была в основном цела… даже если и слегка нетвердо стояла на покачивающихся ногах от раздражающего головокружения, которое вызывало то проклятье. Это то, как чувствуется быть пьяным? Шики решает, что она никогда в будущем не будет пить алкоголь. Так она и говорит Сатору-ниичану, который над ней смеется. …А затем исчезает на неделю, к превеликой головной боли всех старших, паникующих из-за внезапного исчезновения их высокочтимого наследника клана. И Шикиной тоже, чья головная боль только усугубляется тем, что она оставлена иметь дело со старейшинами вместо него. . . — Я вернулся! Кто-нибудь по мне скучал? Шики выпрямляется на месте, где читала, во дворе, несколько ошеломленная. Типичный Сатору-ониичан. После проворачивания акта с исчезновением на последние несколько дней кузен дефилирует обратно прямо в клановое поместье с наглой усмешкой и без единого признака стесненности в походке. Хотя того же нельзя было сказать про его… спутников? Маленькая девочка моргает. Дети? Хм. За Сатору-ниичаном хвостиком следовало двое детей, когда он ворвался обратно в клановое поместье безо всяких забот. Девочка постарше и мальчик помладше, оба из которых выглядели младше, чем сама Шики. Девочка явно нервничала, заламывая сцепленные между собой руки, охватывая традиционный стиль окружения и слишком просторный двор огромными глазами. А что касается мальчика… …Он, честно говоря, выглядел более настороженным, чем нервным, поглядывая вокруг с определенной бдительностью и настороженностью в темных глазах. Шики застывает на миг, пялясь. Она довольно-таки уверена, что никогда не встречала никого из этих двух детей ранее, но мальчик был… странно знакомым, по какой-то причине. — Шики! Моя милая, очаровательная маленькая кузина, как же я по тебе скучал… Сатору-ониичан появляется перед нею аки сущий вихрь и сграбастывает ее в объятия, отрывая Шики от земли и прокручивая с нею круг, прежде чем обратно поставить ее на ноги с добродушной усмешкой. — Добро пожаловать домой, Сатору-ниичан, — Шики выдерживает краткий момент игнорирования своего кузена под предлогом тщательного разглаживания помятостей ее желтой юката. — Да ладн, ты не можешь добавить в голос энтузиазма от радости видеть меня снова? Кажется, словно он в хорошем настроении. И тем не менее: — Если ты хочешь, чтобы у меня было больше энтузиазма, тогда не оставляй меня саму справляться со старейшинами, не сказав ни слова. Ее кузен смеется. — Разве не ты была той, кто сказал мне не беспокоиться и делать то, что мне нужно сделать, ммм? …А, да. Тогда, когда она лежала в больнице из-за своего столкновения с Убийцей Магов, это было тем, что она сказала кузену, более или менее. Это правда, и Шики все еще этого придерживается. — Да, но какое-то предупреждение все равно бы не помешало, — Шики награждает старшего мальчика многозначительным взглядом. — Само собой, — Сатору-ниичан жизнерадостно ответствует так, что становится понятно, что он не собирается ее слушать совсем. Шики сдерживает позыв издать обиженный, сокрушенный вздох. Не нужно поощрять ее кузена. — В любом случае, смотри-ка, что я с собой притащил! Кузен беспечно широким жестом выбрасывает руки в сторону детей за собой, которые оба тут же застывают от внезапного, неожиданного внимания. — Девочку зовут Фушигуро Цумики, а мальчик Фушигуро Мэгуми, — беззаботно представляет он. — Ну, что думаешь? Что она думает? Шики смотрит на других детей с секунду. Алые линии в ее поле зрения цветут и мерцают, и она замечает выбивающееся из цвета свечение в теле мальчика, которое отсутствует у девочки. К этому моменту она провела достаточно тестов под бдительным оком Дайсаку-сама, чтобы опознать характерные признаки, означающие проклятую технику; очевидно, Фушигуро Мэгуми маг, в то время как его сестра — нет. Но она весьма сомневается, что это все, о чем кузен ее спрашивает. Что думаешь? Фушигуро Мэгуми… ранее она подумала, что он выглядел знакомо, но тем не менее она уверена в том, что она никогда его раньше не встречала, практически наверняка. Тогда почему вообще она подумала, что он был странно ей знаком? Темные волосы и темные глаза, и было что-то в его лицо, что ей отчетливо напоминало… Ох. — …Сатору-ониичан, серьезно? — Шики разворачивается к кузену в открытом потрясении. — Это того Зэни… — Шшш! — Беловолосый подросток имеет наглость прижать палец к ее губам, чтобы сдержать ее от того, чтобы закончить ее слова. — Давай оставим это как радостный сюрприз и для остального клана тоже, ага? Для пущей убедительности он подмигивает. Шики совершенно не прониклась. Какого рода игру ведет ее кузен на этот раз? Она не единственный человек, стоящий тут посреди открытого двора, и она не сомневается, что старейшины клана получили сообщения о возвращении Годжо Сатору в тот же самый миг, как он ступил в парадные ворота. Для «радостного сюрприза» он определенно не слишком старался сдержать все в секрете вообще. Так что… единственное приемлемое объяснение тогда — это что он хочет, чтобы это было узнано. Может быть, даже устроить из этого большое событие к тому же. Почему? Что было такого в детях Зэнина Тоджи, что так внезапно привлекло внимание Сатору-ониичана? Было ли это… как-то связано с Гэто-саном? — Мэгуми и Цумики останутся здесь ненадолго, пока я разберусь с кланами и кое-что утрясу с Токийским техникумом, — Сатору-ниичан приседает на корточки перед Шики. - Приглядывай одним глазком за ними со своего конца, ага? Шики бросает взгляд в сторону других детей. Мэгуми слегка нахмурен в явном недоверии. Цумики, напротив, натянуто улыбается. — …Хорошо, — говорит Шики. Сказать по правде, ничего из этого ее на самом деле не волнует. Несмотря на ее первоначальное удивление от Сатору-ониичана, нашедшего и приведшего с собой детей Убийцы Магов, в конце концов это решение ее кузена, и Шики будет уважать его выбор. Вот и всё, что нужно. Между прочим, судя по реакции детей, она весьма сомневается, что кто-нибудь из Фушигуро на самом деле имел хоть какой-то контакт с миром джуджуцу до того, как в их жизни нагрянул Сатору-ониичан. Это навевает на нее… небольшую тоску, по какой-то загадочной причине. Что за странное чувство. Вне зависимости от этого: — Когда ты по этому поводу свяжешься с кланом Зэнин? Мальчик напрягается на упоминание «Зэнин», в то время как девочка остается в непонимании. Хмм. Так мальчик тогда не в полнейшем неведении, значит. — Вернусь к этому после того, как разберусь сначала со старейшинами нашего клана, — буднично откликается Сатору-ниичан. — Я уверен, что мы сможем прийти к приемлемому соглашению по Фушигуро Мэгуми и его сестре. Внимание Шики захвачено отчетливым ударением ее кузена на Фушигуро. «Фушигуро», а не «Зэнин». Маленькая девочка вскидывает взгляд в определенном удивлении: — Ты намекаешь … ? Сатору-ниичан смеется. — Шшш! Не порть интригу! Разве тебе не жаждется увидеть чудесные взгляды удивления, которые старейшины состроят, когда об этом узнают? — Ты имеешь в виду чудесные сердечные приступы, которые ты вот-вот вызовешь? — А, какая разница. Примечания в конце главы: Фушигуро наконец появляется в истории. Теперь мы наконец можем вычеркнуть его из чек-листа оставшихся событий до Магического Техникума! Еще предстоит пройти немного, но мы делаем прогресс, друзья мои. (Потирает руки.) Как всегда, вы можете найти дополнительные лакомые кусочки (рандомные отрывки для АУ-шек и чего только не), уведомления об обновлениях и т.д. на моем Tumblr. :)