Снег и цветы

Лето плавно сменяется осенью, которая постепенно подкрадывается к холодным месяцам зимы. Шики в этом году впервые испытывает снежную битву: Цумики-сан очень настаивает на игре, Мэгуми-сан сигнал считывает и швыряет первый снежный снаряд прямо сестре в затылок — и с этого момента все катится под откос. Особенно после того, как Сатору-ниичан внезапно решает присоединиться… широко ухмыльнувшись и вывалив охапку снега прямо на Шики. Снег на голой коже — ледяной, а морозный зимний воздух — кусается. Но почему-то, вопреки всему, все равно так тепло, по причине, которую она не может до конца понять. В итоге Шики где-то на середине битвы сформировывает с сестрой и братом Фушигуро импровизированную команду против Сатору-ниичана. Кузен превосходит их и по росту, и по размаху рук, и он быстрый. Он более чем достаточно быстр для того, чтобы гвоздить Мэгуми-сана и Цумики-сан снежками одним за другим, одновременно с этим забросив Шики в ближайший сугроб, и… Снежок пролетает над макушкой Мэгуми-сана, разминувшись на считанные сантиметры, и расплескивается в качестве конечной остановки, бесформенно и небрежно, по одетым в темное ногам, которые от удивления запнулись и остановились. — Что…? Шики мгновенно подскочила с того места, где растянулась в снегу, при звуке этого до боли знакомого голоса. — Кен-джичан! Прежде чем она осознала это, ее тело уже пришло в движение. Шикины глаза были прикованы к фигуре ее опешившего дяди, пока она мчалась через снег, не обращая внимания больше ни на что… Молодой блондин поймал девочку, которая бросилась к нему в руки, с негромким «уф», но сжимает ее так же крепко, как она прижимается к нему. Я по тебе скучала. — …Ты вся в снегу, — говорит он спустя длительное время, наконец отстраняясь и окидывая ее внимательным взглядом. — Ты замерзла? Сколько на тебе сейчас слоев одежды? Нет, погоди, дай-ка мне свои руки, я посмотрю… — Я в порядке, Кен-джичан, — протестует Шики. Она уже надела толстую жилетку хантэн поверх ее зимнего кимоно, это уже достаточно тепло! Невзирая на ее слова, Кен-джичан все равно проверяет, медленно и методично. Шики дуется, но не сопротивляется вниманию своего дяди. Она терпеливо стоит на месте, позволяя Кен-джичану самому убедиться, что Шики абсолютно в порядке, как она и сказала… — Что это? Рукав ее кимоно слегка задрался, обнажая зловещий красный резаный шрам, идущий по всей длине ее предплечья. Шики… почти совсем о нем забыла. Она быстро высвободила руку из хватки дяди и в смущении отступила с коротким робким смешком. — Это просто царапина. — Удачное попадание от довольно хитросделанного проклятья, какими обычно и бывают проклятые духи, привязанные к городу; Шики случайно приняла его обманный маневр за чистую монету. Не то чтобы проклятье очень долго прожило после того, как решило посоревноваться с ней в прямой схватке на сверхблизкой дистанции. — Правда, это всего лишь небольшая ссадина. Кен-джичан нахмурился. — Это я сам решу. Еще болит? Когда дядя смотрит на нее сверху вниз с таким явным беспокойством в глазах, как что-то вообще у нее что-то может болеть? — Совершенно не болит, Кен-джичан, — улыбаясь, отвечает Шики. Ее улыбка дрогнула и полностью сошла на нет, когда хмурость Кен-джичана лишь усугубляется. …Почему он не почувствовал облегчения? Это просто небольшая царапина. Шики к тому же нарочно улыбается ровно тем же образом, что и Цумики-сан, когда младшая девочка в один день скатилась с лестницы. Киёхира-сэнсэй в то время проходил мимо и остановился, чтобы проверить ее. Цумики-сан улыбнулась ему в ответ, Киёхира-сэнсэй ответил быстрым кивком, а потом все пошли по своим делам без какой-либо шумихи. Так почему Кен-джичан не делает так же? Шики не понимает. … К счастью, Сатору-ниичан влетает, чтобы спасти Шики от пристального внимания ее дяди. Кузен буквально вклинивается между ними двумя, в довесок держа в каждой подмышке по взъерошенному Фушигуро. — Рад, что ты пришел пораньше, Нанами, — он озаряет Кен-джичана вспышкой яркой улыбки; губы Кен-джичана сжимаются в прямую линию, явно без восторга. — Да ладно, не нужно на меня так смотреть, разве мы уже не минули этот этап? Ты же знаешь, мы бы сказали тебе, если с Шики действительно что-то случилось, и она не фарфоровая кукла. Кен-джичан по-прежнему выглядит не особенно радостным, но по крайней мере не опровергает эти слова. — Ииии, к другим темам, — Сатору-ниичан внезапно ослабляет хватку на детях, которых нес, роняя их обоих прямиком в снег. — Поздоровайся с детишками Фушигуро! Это первый раз, как ты с ними встречаешься, да? — Почему вы постоянно это делаете? — жалуясь, ворчит Мэгуми-сан, явно оскорбленный подобной манерой обращаться с людьми. Тем не менее, мальчик играючи поднимается с земли, вытряхивая снег из волос для приличия. В другой стороне Шики одалживает свою руку Цумики-сан и помогает девочке подняться на ноги. — Кен-джичан, это Фушигуро Цумики и ее брат, Фушигуро Мэгуми, — Шики представила. — Цумики-сан, Мэгуми-сан. Это мой дядя, Нанами Кэнто. — Ох! — Цумики-сан просияла и тут же вежливо поклонилась. — Доброе утро! Очень приятно познакомиться, Нанами-сан! Мэгуми-сан повторяет движение за сестрой и приветствует: — Приятно познакомиться, Нанами-сан. — Отлично, теперь, когда с представлениями поконечно, — Сатору-ниичан на миг делает паузу. — …Снежная битва? Одна секунда полной тишины. Затем Мэгуми-сан без единого слова срывается с места и мчится как угорелый от Сатору-ниичана прочь. Превосходные инстинкты у пацана. Еще, глядя на него сейчас, довольно очевидно, что он намного быстрее, чем был всего пару месяцев назад… физические тренировки явно пошли ему впрок. Цумики-сан издает всполошенный вопль, а затем тоже резко взрывается в движении вслед за младшим братом. Шики, наоборот, колеблется, разрываемая между выбором убежать и остаться с дядей. Это становится ошибкой. Сатору-ниичан мгновенно воспользовался ее колебаниями, тут же похоронив Шики и Кен-джичана под сущей мини-лавиной из снега. — Использовать Бесконечность — это жульничество! Сатору-ниичан злодейски гогочет: — Тебе пользоваться проклятой техникой тоже никто не запрещает! Шики издает негромкое «хмф», скрестив руки на груди. Конкретно ее проклятая техника совершенно точно не та, что позволяет с собой так фривольно обращаться… Что она должна сделать, разрезать линии на снежной земле вокруг себя? Если она избавится от снега, то какая же потом будет снежная битва? Сатору-ниичан показывает ей язык; Шики в отместку неловко зачерпывает горсть снега и бросает обратно в него. Кэнто-джичан качает на их действия головой… и получает за это от Сатору-ниичана снежком в лицо. После этого все довольно быстро скатывается в хаос. …К тому времени, как они пятеро наконец вваливаются обратно в дом, все они в той или иной степени промокшие и слегка обморожены. Это облегчение — вымыться и переодеться в сухую одежду. На столе стоит теплый чай и тарелка с закусками. Проходит немного времени, прежде чем Мэгуми-сан начинает клевать носом, уставший от утренней активности. Маленький мальчик в итоге засыпает, используя ногу Сатору-ниичана в качестве подушки. Цумики-сан тоже не сумела долго бодрствовать — жизнерадостная девочка взволнована встречей с Кен-джичаном, но она тоже устала нарезать круги по внешнему саду целое утро. В конце концов она почти что сшибает чайник, когда наконец падает, засыпая, но Сатору-ниичан умудряется поймать и ее, и чайник непосредственно перед тем, как кто-либо из них свалился бы на пол. — …Ты действительно заботишься об этих детях, — выдал наблюдение Кен-джичан, отпивая своего чая. В его голосе звучит легкое удивление — и в то же время полное его отсутствие. — Должен признать: я всегда поражался этому, особенно с учетом того, что мне доводилось слышать. Сатору-ниичан беззаботно машет рукой. — Технически детишки Фушигуро мои подопечные, знаешь? — При всем уважении, вы последний человек, которого я могу представить, активно рвущимся взять на себя заботу о детях по собственной воле, — категорично сказал Кен-джичан. Затем бросил в сторону Шики быстрый взгляд, и… что-то смягчилось в его выражении лица. — Или, возможно… это не так уж и удивительно, оглядываясь назад. Прошу прощения за свою грубость. Маленькая девочка наклоняет голову, слегка смущенная тем, что пытается сказать ее дядя. Хотя Сатору-ниичан как минимум, кажется, понимает. — Ты не первый, кто это говорит, — кузен беспечно пожал плечами, явно не задетый. — Не волнуйся на этот счет. Кен-джичан вздыхает. — Даже если так, все равно было неправильно с моей стороны говорить вам что-то в таком роде, и я бы хотел извиниться. И, кроме того… В комнате устанавливается кратковременная тишина, в то время как младший молодой человек явным образом берет секунду на раздумья над следующими своими словами. — Годжо-сан. Есть ли… хоть какой-то шанс, что Шики можно забрать из клана Годжо? — Абсолютно нет, — мгновенно отвечает Сатору-ниичан, качая головой, выпрямляясь на месте. Или пытаясь сделать это, как мог, пока оба ребенка Фушигуро использовали его как подушку. — Если бы она была просто обычным ребенком, и ты бы сумел устояться в глазах остальных как сильный маг после выпуска… тогда может быть. Но она не обычный ребенок. Ты знаешь, что она — нет, Нанами. После того ее убийства местечкового бога и после маленького светового шоу во время Обона, клан Годжо не отпустит ее ни при каком случае. Руки Кен-джичана на его коленях сжимаются в кулаки. — Даже теперь, с вами в качестве главы клана? Слова безрассудные, вызывающие. Шики уставилась, поскольку не в духе Нанами Кэнто действовать так. — Кен-джичан…? — Даже со мной в качестве главы клана, — спокойно ответствует Сатору-ниичан. — Задумайся об этом на минуту, Нанами. Скажем, я полностью проигнорирую всё и дам Шики покинуть клан с тобой — что случится? Она будет выслеживаться бесконечными проклинателями. Другими кланами, которые тоже жаждут ее глаз. Наоя определенно выглядел очень заинтересованным в Шики, когда встретил ее на Обон, к примеру, и можешь быть уверен, что он там такой не один. Кен-джичан, казалось, от этого напоминания слегка позеленел: — Это… — Так что, если только ты не достаточно силен, чтобы защитить ее ото всех и вся опасностей, лучшим вариантом по-прежнему будет оставаться с кланом Годжо. Ради ее безопасности, если не чего-то еще. — Кузен на миг останавливается. — …Если Шики захочет покинуть клан Годжо, тогда это должно быть как минимум после ее выпуска из Магического Техникума. К этому времени у нее уже должна быть сила и репутация, чтобы делать то, что пожелает. — Не в этом смысл, Годжо-сан, — голос Кен-джичана звучит расстроенно. Почему он расстроен? … Почему он так настаивает на том, чтобы Шики с ним покинула клан Годжо, если уж на то пошло? Разве он не согласился, что клан Годжо был их лучшим — и единственным — выбором? — Я хочу, чтобы у нее мог быть выбор. Но такими темпами, с тем, как ваш клан продолжает давить на нее без передышки, я боюсь, что она в итоге только кончит тем… Его взгляд резко перескакивает на нее, и его голос смолкает. Кен-джичан отводит взгляд в сторону, стискивая челюсти. — Чего ты боишься? — Сатору-ниичан спрашивает его с каким-то таким оттенком в голосе, который заставляет Шики застыть на месте, старательно внимая. Кен-джичан не отвечает на вопрос. Когда он снова заговорил, его голос был тихим и подавленным. — Что, если бы мы просто… ушли? Мы больше вообще не будем связываться с миром джуджуцу. Я найду нормальную работу. Мы можем покинуть страну, если иначе никак… — Кен-джичан. — Шики услышала достаточно. Маленькая девочка наклоняется вперед, вглядываясь снизу вверх в дядю, нахмуренная. — Кен-джичан, посмотри на меня. Пожалуйста. Он беспокоится за нее, это все ясно. Шики ценит его заботу. Но в то же время… — Кен-джичан, — она говорит. — Тихо, ясно, так, чтобы не было недопониманий или неверных истолкований ее слов. — Я буду в опасности, куда бы ни пошла, из-за моих глаз. Так что я… хочу быть достаточно сильной, чтобы справиться с этим. Я хочу быть достаточно сильной, чтобы защитить тебя, так же, как ты хочешь защитить меня. Маленькая девочка тянется, чтобы взяться за руки Кен-джичана своими. Она отстраненно задается вопросом, похоже ли то тепло, которое он ощущает от нее, на то странное тепло, которое она почувствовала, когда Цумики-сан потянулась и так искренне обхватила ее руки своими. — Я не боюсь сражений, — она тихонько вздыхает. Шики знает, что Кен-джичану не нравится то, как клан Годжо беспрестанно толкает ее сражаться, сражаться, сражаться. Но лично ее это не очень волнует. Не из-за той простой истины, что Шики считает «убийство» чем-то естественным для нее, но потому что… — Я боюсь иметь недостаточно сил для того, чтобы сражаться, и позволить умереть из-за этого тем людям, которые мне небезразличны. …Если бы Шики имела бы хотя бы половину из тех умений, которые имеет сейчас, три года назад — умерли бы ее родители, когда на них обрушилось здание? Было бы легко порезать линии на падающих обломках и обратить их в пыль. Напитать конечности силой, нужной для того, чтобы сохранить своих любимых живыми перед лицом такого внезапного, неожиданного несчастья. Судя по пораженному выражению лица, Кен-джичан явно догадался, какое направление приняли ее мысли. — Шики, я… — О! Погодите, думаю, теперь я наконец понимаю, — Сатору-ниичан щелкает пальцами, вспугнув их обоих. — Нанами, ты не просто беспокоишься за Шики или расстроен интенсивностью ее тренировок. Против того, что Шики учится навыкам, которые позволят ей защитить себя, ты тоже не возражаешь. Но то, чего ты на самом деле для нее хочешь — это чтобы она жила как нормальная девочка, не маг, ее возраста. Я прав? Подождите, что? Кен-джичан… хочет, чтобы она жила нормально? Это… — Верно, — Кен-джичан медленно выдыхает, пока Шики остается недоуменно на него смотреть. — Такими темпами, если Шики продолжит в том же духе… она будет…! — Я ненавижу быть за гонца с плохими новостями, Нанами, но любой шанс на то, что Шики сможет жить нормальной жизнью, типа, давным-давно в прошлом. — Кузен оповестил дядю, заявив очевидное. Это — то, на что Кен-джичан все это время надеялся? Но с проклятыми глазами, как те, что у нее… всякий шанс на нормальную жизнь, вероятно, разлетелся на осколки в тот момент, когда Шики вышла из комы в больнице в тот судьбоносный день. И все же, даже такая ненормальная, это все-таки была ее жизнь, которую ей надо было прожить. — …Я знаю, — говорит Кен-джичан. Затем тяжко вздыхает, поникнув плечами. — Я знаю. Я знаю, что вы правы, что клан Годжо для Шики по-прежнему лучший выбор. Я не могу… защитить ее. Но временами, я не могу не думать… Сатору-ниичан треплет младшего парня по плечу, маневрируя при этом так осторожно, чтобы не разбудить никого из детей Фушигуро… которые оба все еще спят сладким сном. Шики им почти завидует за возможность избежать такого рода разговора. Слова — это сложно. — И с чего ты вообще вдруг? — Сатору-ниичан наклонил голову. — Я имею в виду, это здорово, что ты наконец облегчил душу, наверное…? Однако не то чтобы всегда смутно не осознавал этого… ох. Погодь, это потому что ты весной выпускаешься? — Да. — Ее дядя на миг прикрывает глаза. — Несмотря ни на что, я все равно… Сатору-ниичан потрепал его еще раз: — Здорово видеть, что ты заботишься о Шики, но это для тебя немного слишком, к сожалению. Итак? Какие у тебя будут фактические планы? Все еще собираешься застрять в магах? Кен-джичан твердо кивает, демонстрируя ноль колебаний. — Если бы я был сам по себе, возможно, я бы не стал, но… это не имеет значения. Шики здесь. Я не собираюсь ее бросать. Сатору-ниичан улыбается. — Хороший ответ. — Рад, что вы одобряете, — сухо сказал Кен-джичан. Шики быстро опустила голову, пряча небольшую беспомощную улыбку за рукавом. . . Как и обещал, Кен-джичан остается поблизости после того, как выпустился последующей весной. Он переезжает так, чтобы оказаться намного ближе к поместью Годжо, чем раньше, когда он жил аж в кампусе Токийского Техникума, хотя в сам клановый комплекс он не заселяется. Что на самом деле, вероятно, и к лучшему. До сих пор старейшины клана считали уместным оставить ее дядю в покое, но если бы он переехал жить к Шики, тогда он бы наверняка в итоге был втянут в клановые политические разборки. Которые в эти дни и так уже были достаточно запутанными. Хотя все уже значительно устаканилось по сравнению с тем хаосом, который последовал сразу после восшествия Сатору-ниичана на пост главы клана. Старейшина Такатоми последнее время был относительно тихим. Шики не знает, хороший то знак или нет. …Несмотря на миллиард неясностей, Шики все равно счастлива, что Кен-джичан теперь гораздо ближе и она может видеться с ним более часто. Помимо появления Кен-джичана, имелся и еще… один сюрприз, который тоже случается в весну этого года. Это сюрприз, который приготовила Цумики-сан, стал возможным с помощью поддержкой Джихей-сана и Киёхиры-сэнсэя на заднем плане, хотя последнее Шики узнает лишь позже. (Джихей-сан любит детей, так что нет ничего особенно удивительного в том, что он быстро привязался к обоим детям Фушигуро. Ну а Киёхира-сэнсэй… как Цумики-сан сумела очаровать Киёхиру-сэнсэя, Шики никогда не узнает.) Ярким весенним днем, во второй его половине, Шики возвращается в поместье Годжо после долгого утра, проведенного за изгнанием верткого змеиного проклятья. Оное проклятье не было особенно сильным, но оно было быстрым, так что его гоняться за ним было той еще головной болью. Шики в конечном итоге умудрилась загнать его в тупик, но все равно потребовалось намного больше усилий, нежели она ожидала изначально, после получения задания. — Шики! Вот ты где! Беловолосая девочка останавливает шаги и разворачивается на оклик по имени. — Доброго дня, Цумики-сан. Она смотрит, как младшая девочка восторженно подбегает к ней, с ослепительно-яркой улыбкой, которая готова посоперничать с солнцем над их головами. Однако улыбка дрогнула и слегка померкла, когда та заметила Шикино слегка неряшливое состояние из-за миссии, с которой она вернулась только что. — Ты в порядке? — Цумики-сан в беспокойстве прикусила губу. Это почти мило — то, как она поднимает вскидывает руки и встревоженно трясется над Шики — насколько хуже будет ее реакция, когда Мэгуми-сан тоже начнет ходить на задания? — Э-это там кровь…! — Ох. — Шики проследила за направлением взгляда младшей девочки, спокойно поднимая край рукава ее синего кимоно, чтобы исследовать темные брызги на ткани. — Это не моя. Змеиное проклятье было на половине трапезы, за которой пожирало очередного невезучего гражданского, до того как был опущен барьер Завесы. Некоторая кровь, должно быть, забрызгала ее, а она и не заметила. Это немного смущало… будь это Сатору-ниичан, он бы вышел с миссии без единого пятнышка. Но опять же, Бесконечность была в этом отношении крайне полезна, а Шикина проклятая техника работала действительно не так. Беловолосая девочка дала своему рукаву опасть обратно и продолжила идти вперед. Цумики-сан слегка вздрагивает, но торопливо следует за ней, несмотря на определенно более бледный оттенок лица. — Я могу тебе с чем-то помочь? — спрашивает Шики, слегка сдерживая шаг, чтобы второй девочке не приходилось бежать за ней трусцой. — У-ум… — Цумики-сан одну секунду поколебалась, а потом решительно начинает. — Ты… пойдешь со мной в сад? — Прямо сейчас? — Шики моргает в удивлении. Эта просьба… словно бы взялась из ниоткуда, если честно. Цумики-сан слегка ерзает под шикиным недоумевающим взглядом. — Пожалуйста? — просит девочка тихим голосом. Несмотря на то, что ей очевидно некомфортно с пятнами, заляпывающими шикино одеяние, она все равно напряженно дотрагивается до нее, мягко потянув за рукав. — …Позволь, я для начала переоденусь, — наконец говорит Шики. В саду было что-то, что Цумики-сан хотела ей показать? Она знает, что вторая девочка любит цветы, а сады в поместье Годжо все очень хорошо ухоженные дотошным обслуживающим персоналом. Хотя это все равно не объясняло ее странной настойчивости… Переодеться в другой наряд не занимает много времени. Шики вскользнула в светло-голубую юката, украшенную узором из маленьких белых цветочков, и встречает Цумики-сан, которая ждала ее снаружи дома Киёхиры-сэнсэя. Говоря о нем: — Ты сегодня видела Киёхиру-сэнсэя? Когда Шики уходила утром, Киёхира-сэнсэй все еще был в доме. Она не припоминала, чтобы тот упоминал, что сегодня куда-то собирался, но когда Шики только что проскользнула в дом, чтобы сменить одежду, в доме было пусто. — Увидишь! — бодро чирикнула Цумики-сан, что… не очень ответило на Шикин вопрос. Озадаченная, она позволяет второй девочке ухватить свою руку и потянуть за собой. — Давай, пойдем! Мы будем самые последние! — Самые последние куда? — Шики не получает ответа на свой вопрос, и потому вместо этого она простирает свое восприятие. В окружении ею отмечаются слабые уколы проклятой энергии, указывающей на обслуживающий персонал, разместившийся там и тут по всей территории клана. Но в направлении, куда ее ведет Цумики-сан, это не просто слабые уколы. В самом деле, это… — Наконец-то вы здесь! — Хех, сделала небольшой крюк, да? — Шики! Маленькая девочка моргает, сбитая с толку. …Пора весенняя. Деревья сакуры в садах все в цвету, тонкие ветви усыпаны пышными розовыми соцветиями. Легкий ветерок проносится, шлейфом рассыпав за собой горсть оторвавшихся лепестков. Несколько приземляются прямо на макушку Мэгуми-сана, и Юзуки-сан тянется стряхнуть их с его волос. Киёхира-сэнсэй кривит лицо, когда один из лепестков приземляется точнехонько в маленькую пиалу чистого ликера которую он держит, и Джихей-сан утешающе похлопывает его по плечу. С другой стороны цветастого покрывала для пикников, постеленного на землю, Панда-сан скатывается с колен Яги-сана. Сурово выглядящий учитель молча кивает Шики в приветствии. Справа от него Сатору-ниичан машет Шики, держа в руке сакурамоти, а подле него поднимает взгляд и улыбается Кен-джичан. На секунду Шики обнаружила, что поражена до онемения, до полного лишения дара речи от этой неожиданной картины. Она переводит взгляд на Цумики-сан, молча прося объяснений. — Мы проводим ханами! — ярко и широко улыбается Цумики-сан. …Любование цветами? Шики отчетливо помнит, как присоединялась к любованию клана Годжо цветами год назад… но старейшины называли это умэми, поскольку фокус был на цветении слив, а не сакуры. Ханами не было фестивалем в том же смысле, что Обон с его множеством ритуалов и хитросплетений, но тем не менее это был традиционный обычай восхищаться цветущими цветами весны. Шики провела несколько унылых, чопорных часов, молча страдая позади Дайсаку-сама с чашкой теплого чая и блюдцем приторных конфет вагаши до такой степени, что почти казалось, словно она вот-вот уснет прямо сидя. Но вот это ханами… ничуть на то не похоже. Мэгуми-сан хмурится на Юзуки-сана, но без особенного огонька. Старший из мальчиков примирительно мягко улыбается в ответ. Киёхира-сэнсэй закидывается всем сакэ в один глоток, и Джихей-сан тянется за другим сосудом. Панда-сан чуть было не расплющивает коробку со сладостями, только чтобы его сгреб Яга-сан как раз в последний момент. Сатору-ниичан заговорщически что-то шепчет Кен-джичану и зарабатывает в ответ вялый шлепок и закатывание глаз. Это… Это освежающе обычно, непринужденно и до чрезвычайности беззаботно. Абсолютно ничего общего с тем, каким Шики запомнился ее собственный опыт ханами в прошлом, со всей его напыщенной формальностью и неживой благопристойностью. И еда, расставленная на покрывале… красочная. Там не одни лишь вагаши, в дополнение к сладостям, которые только один из прочих выборов блюд в обертках и контейнерах, которые ничем не смахивают на лакированные коробочки, которые как правило используются в клане Годжо. Это и правда?.. — Я купила несколько снаружи с помощью Сузуриги-сана, из тех лавочек, которые установили в округе на ханами, которое сейчас идет, — объясняет Цумики-сан. — Я подумала… ну, магам не полагается ходить на фестивали из-за из проклятой энергии, верно? Так что, если ты не можешь пойти в парки вместе со всеми на любование цветами, тогда мне пришло в голову… вместо этого мы могли просто провести свое любование цветением прямо здесь. Шики моргает. …Она не знает, как отвечать. Как ей ответить на что-то подобное? Шики знает, что Фушигуро Цумики приятная, добрая, с нежными улыбками и ярким смехом к ним. Но даже так, она все равно никогда не ожидала, что Цумики-сан из кожи вон полезет ради чего-то подобного. Судя по всем тем людям, что здесь собрались, еде и напиткам, тому, как все хорошо организовано… ясно, со стороны Цумики-сан что это было не просто спонтанное решение. Она планировала это, сознательно и в течение заметного времени. — Почему? — Шики спрашивает в искреннем смятении. Девочка с коричневыми волосами наклоняет голову, награждая ее странным взглядом — почти как если бы это Шики была той, кто сказал что-то странное. — Почему нет? Все были так добры к Мэгуми и ко мне, так что я подумала… ну, я подумала, что мы могли бы весело провести ханами все вместе. Особенно, ум. Особенно с учетом все то безобразие, которое мы тебе устроили тогда на Обон… — Это было не безобразие, — автоматически поправляет Шики, все еще пытаясь уловить, что Цумики-сан имеет в виду. — То, что случилось на Обон, не имеет к тебе никакого отношения. — Как ты можешь так говорить? Если бы Мэгуми и я не давили на тебя, чтобы посетить фестиваль, никаких проблем бы не было, — спорит Цумики-сан, тряся головой. На миг выражение ее лица даже кажется пристыженным. — Я знаю, что я уже это говорила, но мне правда жаль. Может, я и не знала о побочных эффектах проклятой энергии, но все равно это не оправдание. Я должно была!.. — Не будь слишком строга к себе. — Хотя то, что маги в целом не имели привычки посещать фестивали, и было правдой, но то, что кто-то из них разок заглянул на праздник на минутку, вовсе не означало конец света. Несмотря на негативные эффекты, которые могут испытывать обычные не-маги от чрезмерного воздействия проклятой энергии мага… если только маг не начинал небрежно разбрасываться своей проклятой техникой с полной халатностью или чем-то настолько же бестактным, было очень маловероятно получить постоянный, длительный урон от нее. …Шики, честно говоря, все еще немного злит Зэнин Наоя, когда она вспоминает события, случившиеся на Обон; помимо того, что он был груб, молодой человек также обладал отвратительной выдержкой. А также посредственным контролем над собственной проклятой энергией, да сверх того еще и ужасающим отсутствием внимания к своему окружению. Он должен быть наследником их клана, неужели ему ума не хватает? Цумики-сан коротко печально улыбается, а потом отводит взгляд. — Я обещаю, что в дальнейшем я буду более внимательна ко всему. И… на Обон было весело, но маленькая часть меня до сих пор жалеет о том, как он закончился. Так что. Я, ум, хотела постараться на этот раз с ханами и сделать лучше. Особенно после того, как я услышала от Киёхиры-сана и Джихей-сана, что у тебя никогда раньше не было по-настоящему нормального любования цветами вместе с друзьями…? Все лучше, чем часами сидеть со старейшинами клана в отупляющей тишине, подумала Шики. Пускай она все равно по-прежнему не совсем поняла, то из ее мыслей, что она произносит вслух, это: — Спасибо тебе, Цумики-сан. Маленькая девочка улыбается ослепительно яркой улыбкой, которая озаряет все ее лицо. — В любое время! А теперь — давай! Цумики-сан тянется и хватает шикину руку, потянув ее туда, где все сидели под цветущими деревьями вишни. — Я убедилась, чтобы мы взяли окономияки, когда я вышла к праздничным ларькам. Я помню, что тебе, кажется, больше понравились те, что принес Мэгуми на тот Обон, так что я хотела попробовать… Цумики-сан продолжает радостно болтать. Шики слушает вполуха, в то время как сама зациклилась, отвлеченная каким-то странной, неописуемой эмоцией, которая делала все… по-странному светлым. Почему? … — …Ты в порядке? Тихий вопрос, который ей в конце концов задал Юзуки-сан, застал Шики врасплох. Шики поворачивается к самому старшему из ее друзей, который на долю секунды встречается с ней ровным и спокойным взглядом, прежде чем опустить глаза и аккуратно подуть на свой горько пахнущий лекарственный чай. — Выглядишь так, словно у тебя на уме нелегкие думы, — просто сказал он. — Цумики-сан сделала все возможное, чтобы с помощью Киёхиры-сана и Джихей-сана все организовать, потому что она хотела наверняка убедиться, что тебе понравится. А еще, если ты еще хоть немного дольше поиграешь в гляделки со своим чаем, то я уверен, что она начнет думать, что что-то не так. Или еще хуже: что она сделала что-то не так. — Конечно нет. — Шики посомневалась, быстро скользнув взглядом в направлении сестры и брата Фушигуро, благо они оба на секунду отвлеклись на Панду-сана. — Просто я… я все еще не уверена, что понимаю, почему Цумики-сан все это сделала. Она упоминала, что ей жаль, как все закончилось на Обон, но не то чтобы хоть что-то из этого вообще было ее виной. Ей не нужно ни за что мне возмещать, ей не нужно было делать всего … этого. Шики обводит неопределенным жестом покрывало для пикника, праздничную еду. Всех друзей и семью, которых Цумики-сан собрала в одном месте. — Она была не обязана, — Юзуки-сан соглашается. — Шики-сан, Цумики-сан делает это не потому, что чувствует себя обязанной. Всё потому, что она хочет это сделать. Потому что она знает, что ханами радостное событие и повод для того, чтобы собраться за одним столом и поиграть с друзьями, и она хочет разделить эту радость и испытать ее с тобой и всеми остальными. Это не так уж и сложно понять. — Ох. — И в самом деле — «ох», — друг покачал головой с кривой улыбкой. — Рад, что я смог тебе тут прояснить. Шики его проигнорировала и сделала еще один глоток чая. Напиток еще теплый и освежает. Она прикрыла на миг глаза и попыталась мысленно все снова проанализировать с начала, по порядку. …Цумики-сан нравится ханами. Она хочет, чтобы все испытали то же, что и она, вместе с ней, чтобы каждый из них мог полностью насладиться любованием цветами всей компанией. Но когда все вокруг нее — это маги, попытка провести типичный пикник в публичном месте, полном остальными жителями, не-магами, обернется фиаско. Так что вместо этого Цумики-сан решила… провести свой вариант ханами прямо здесь, в стенах кланового комплекса? … Чтобы они могли встретить ханами вместе? Подобная вещь… Цумики-сан действительно даже слишком милая, чем следовало бы для ее же блага, осознает Шики. И, на одно мгновенье, Шики оказывается неистово рада тому, что это у Мэгуми-сана Десять Теней, а не у Цумики-сан. Девочкин нрав… не тот, что хорошо подойдет для жизни мага. Но она добрая. Она добрая и теплая, и старается делать все возможное, чтобы быть заботливой и внимательной, даже когда это касается того, кого она не понимает или с кем никак не связана — кого-то вроде Шики. Но Цумики-сан все равно пытается. Из Фушигуро Цумики, вероятно, не вышло бы очень хорошего мага. Но… она хороший друг. В самом деле, Шики, вероятно, стоит поучиться на примере Цумики-сан, пускай она и не знает даже, с чего начать. Эмпатия не самая ее сильная сторона, мягко говоря. Как и у Сатору-ниичана, на самом деле, хотя это, возможно, такое себе сравнение… — Развлекаешься? — Ее голубоглазый кузен весело оскаливается, когда позднее Шики перекочевывает на его конец большого покрывала для пикника. — Это намного более весело, чем то, что делают из любования цветами старейшины, не так ли? — Определенно, — соглашается она. У Киёхиры-сэнсэя чуть в стороне от них от того количества сакэ, что он выпил, покраснело лицо, и, видимо, он переключился на чай… но Джихей-сан в долю секунды, пока тот не смотрит, подменивает пиалу. И кажется, что Киёхира-сэнсэй и правда не заметил никакого отличия, когда повернулся обратно и прикончил остаток своего напитка залпом. Ой-ёй. — В какой-то момент кому-то уже придется Киёхиру от Джихея спасать, — размышляет Сатору-ниичан вслух, вопреки словам не показывая ни единого признака того, что собирается встать. — Видимо, остерегаться всегда надо именно тихонь, не? Глаза Джихей-сана на короткий миг стрельнули в их сторону, словно он уловил эти слова, и мужчина вспыхнул лукавой лисьей улыбкой. Однако он быстренько снова повернулся обратно к Киёхире-сэнсэю с приятным выражением на лице, прежде чем шикин незадачливый сэнсэй заметил что-то неладное. — …Не думаю, что видела когда-нибудь раньше Киёхиру-сэнсэя пьяным, — отмечает девочка. — Лучше ему таким и не бывать, — ворчит сбоку Кен-джичан, сужая глаза. — Будь помягче, Кен-джичан, — Шики многозначительно потянула дядю за краешек рукава. — Я знаю, что тебе не очень сильно нравится Киёхира-сэнсэй, но он многому меня научил. Он может быть слегка крут на поворотах, но он старается как умеет. Светловолосый молодой человек вздохнул, потерянно и раздраженно. — Именно этого я и боюсь. — … ? — Шики моргнула и в недоумении инстинктивно посмотрела на Сатору-ниичана, надеясь на какие-нибудь подсказки насчет того, что ее дядя имеет в виду. Кузен сочувственно и беспомощно пожимает плечами — в таком случае их двое. Почему вообще Кен-джичан может быть столь недоволен, что Киёхира-сэнсэй изо всех сил учит Шики фехтованию, чтобы та могла стать более хорошим магом? … Дело было в методах тренировки, с которыми Кен-джичан не соглашался? Но прошли годы с тех пор, как Шики в последний раз оставалась окровавленной отбивной на полу. Не упоминая о том, что количество таких случаев упало до нуля с того самого момента неожиданного вмешательства Сатору-ниичана… Да и сама Шики с того времени значительно улучшила свои навыки; девочка сомневалась, что Киёхира-сэнсэй сможет ее уложить так же просто в нынешние дни. Так что ясно, что дяде здесь не о чем волноваться. Глупый Кен-джичан. Шики любит его, но не всегда его понимает. — Помимо Киёхиры-сэнсэя… — Когда сомневаешься, меняй тему. Иначе Кен-джичан может странно отреагировать, оттого что Шики спросит его о «странных» вещах, а она не хочет приносить ему еще больше беспокойств. Раз Сатору-ниичан тут не помощник, тогда ей, возможно, стоит спросить попозже у Юзуки-сана. — О чем вы говорили до этого с Сатору-ниичаном? — Школа. Шики наклонила голову. — …Школа? Сатору-ниичан махнул рукой: — Государственная школа, если точнее. Не в твоем случае, к сожалению, поскольку у тебя слегка особенная ситуация, как было у меня, в свое время. Мы говорили об отправке в школу наших детишек Фушигуро! Нанами думает, что запирать детей в закрытом клановом комплексе — это неправильный способ воспитывать детей. — Он прав. — Яга-сэнсэй! — Кузен обернулся с яркой улыбкой. — Это так мило с вашей стороны — присоединиться к нам. Высокий, темноволосый маг что-то тихо пробурчал и изменил позу так, чтобы сидеть к ним лицом. В плане телосложения Яга Масамичи был очень схож с Киёхирой-сэнсэем, но в то время как аура Киёхиры-сэнсэя чувствовалась острой, Яга-сан ощущался скорее как… спокойная, недвижимая стена. Каменная и непоколебимая. — Насколько я увидел, Фушигуро-куну, может, требуется еще немного тренировок, прежде чем он снова сможет посещать обычную школу, — прямолинейно сказал Яга-сан. — Нам пришлось посылать команду ассистентов, чтобы подчистить длительные пост-эффекты от его проклятой энергии в его прошлой школе. Фушигуро-чан, напротив, могла бы идти в школу хоть прямо сейчас. Но я предположу, что она захочет подождать своего брата? — Весьма вероятно, — кивает Кен-джичан. — У сестры с братом довольно близкие отношения, и разделять их друг с другом, пока она все еще приспосабливаются к культуре джуджуцу будет… неразумно. Школа. Шики… на самом деле не помнит школы. Обязательное образование в Японии начинается с шестилетнего возраста, а когда Шики было шесть, она только-только очнулась от комы… прежде чем быть похищенной кланом Годжо впоследствии. Дошкольный возраст — смутное размытое пятно из красок и лиц, которых она уже не помнит. В любом случае, сейчас это для нее не актуально. В отличие от Мэгуми-сана, который сможет посещать обычную школу, если пожелает, после того как начнет лучше управляться со своей проклятой энергией, Шики в курсе, что она останется на домашнем обучении в клане Годжо до самого момента будущего ее зачисления в одну из школ джуджуцу. Все сводится к фундаментальной разнице в природе их врожденных техник: призыв шикигами из Десяти Теней — контролируемая техника, та, которую нельзя активировать без намерения, осознанного желания пользователя. Никогда не будет никаких беспокойств о том, что Мэгуми-сан случайно призовет шикигами посреди урока математики и уничтожит всю школу. В противоположность этому, линии, которые видит Шики, никогда взаправду не исчезали, даже когда она не смотрела специально. Все, что потребуется — это случайный надрез, возможно, неосторожный взмах рукой… Бесконечность в этом плане довольно похожа, поскольку ее довольно сложно контролировать. Есть несколько мест кланового комплекса Годжо, про которые Шики знает, что их перестраивали множество раз из-за повреждений конструкции в школьные годы Сатору-ниичана. …Еще она слышала о мальчике из более маленького клана магов, который унаследовал способность к проклятой речи; технику, которая позволяла человеку применять проклятья произнесением слов. Что тоже звучит как что-то весьма опасное и по определению несущее риск для окружающих в аналогичном ключе. Если только мальчик не выдавал себя за немого, маловероятно, что он посещал обычную школу, как остальные дети его возраста. Может, если его клан предпринял дополнительные меры предосторожности и особенным образом все подготовил… но, по всей вероятности, наверное, он был в одной с Шики лодке. Иными словами, его будут учить репетиторы на дому, пока он не подрастет достаточно для того, чтобы посещать одну из школ джуджуцу в Токио или Киото. Теплая рука легка поверх ее руки, выдергивая ее из своих мыслей. Шики моргнула и подняла взгляд, чтобы увидеть Кен-джичана, который с беспокойством смотрел на нее. — Мне… мне жаль, что мы не можем устроить подобное для тебя, — его голос извиняющийся, в нем слышится тяжесть от вины. Но это не его вина. Если вообще чья-то и есть, то это шикина, что у нее такая вредоносная техника, которая способна легко убить всё, хочет она того по-настоящему или нет. — Не беспокойся об этом, — легко сказала она дяде, мягко похлопав по его руке, пытаясь успокоить. Молодой человек только покачал головой. — Может, ты этого и не видишь, но ребенок твоего возраста должен быть в школе, играть и учиться с друзьями. Содержание взаперти в поместье, в таких ограничениях, упуская всё это… Я понимаю, почему так, но это неправильно. Ах. Кен-джичан снова все думает и передумывает, как он делает всегда, если дело касается нее. — Ничего страшного, — Шики пожала плечами. — Я не могу упустить то, чего и так никогда не знала. Между прочим, в будущем у меня еще будет школа джуджуцу, так? …Кен-джичан снова посмотрел на нее странным, сложным взглядом. Таким, который говорил в равной мере и об огорчении, и о смятении. Что она на этот-то раз такое сказала??? Шики быстро еще раз мысленно пробегается по своим словам, но она все равно не может сказать, что заставило ее дядю так на нее посмотреть. Он должен быть рад, что в будущем она будет ходить в одну из школ джуджуцу, если школа — это так важно. Верно? И наверняка его бы утешило знание, что Шики на самом деле не против пока позаниматься с личными репетиторами? Учитывая ее положение, не то чтобы она сможет посещать общеобразовательную школу в любом случае, так что… Сатору-ниичан улавливает подавленное состояние Шики и прочищает горло. — Итак, раз уж мы заговорили на тему школ и обучения — Шики, есть что-то, что ты попробовать хотела, но у тебя не было возможности попробовать, потому что этого не было в твоем учебном плане? Вроде… ох, я не знаю. Оригами или гончарное дело? Рыбалка? Все эти вещи преимущественно не связаны с колдовством, отмечает Шики. Что, кажется, заставляет морщину на лбу у Кен-джичана самую капельку разгладиться… О! О, она поняла, что делает кузен, меняя таким образом предмет обсуждения. Теперь до Шики дошло. Несмотря ни на что, Кен-джичана по-прежнему тревожит, что она станет магом. Так что, оглядываясь назад, со стороны Шики было глупо поднимать тему своего поступления в школу джуджуцу однажды в будущем, конечно Кен-джичан был не рад. В этом есть смысл. — Что насчет танцев? — она спрашивает. Сатору-ниичан моргает. — У тебя разве уже нет учителя по ним? — Есть, но… — Шики пожимает плечами. — К этому моменту я уже не узнаю от нее ничего нового. …А еще она почти уверена, что ее текущий учитель танцев — одна из людей Годжо Такатоми. Что, пускай и несколько раздражало, не было чем-то особенно удивительным или стоящим того, чтобы заводиться. У старейшин была неизлечимая привычка совать шпионов везде и всюду, так что всегда хорошо знать, кто они и где они. Шики, честно говоря, не слишком возражала, до тех пор пока женщина ее учила и делала свою работу. Чего она не делала. — Ясно, — кузен помычал, откидываясь назад. — Тогда нам надо будет исправить это, не так ли? Кен-джичан переводит взгляд между ними с одного на другую, явно не понимая подтекста, и Шики отвлекает его, передавая ему сакурамоти. Ироничный, невпечатленный взгляд, которым Кен-джичан на нее посмотрел, говорит, что он точно знает, что она пытается сделать, но он все равно принимает от нее маленькое рисовое пирожное, не говоря ни слова. Шики улыбается, слабо и застенчиво. Сатору-ниичан касается подбородка пальцами. — …Что думаешь насчет учиться у Утахимэ? — Иори-сан? — Шики помнит полную изящества женщину. Тогда, когда Сатору-ниичан представил ее своей бывшей однокашнице, старшей его классом, во время Обона, Иори-сан показала себя весьма сведущей в соответствующих традициях и церемониях. То, что она еще искусный танцор, Шики никак не удивило. Если мастерство Иори-сан в танцах хотя бы вполовину столь же высоко, как-то, которое она продемонстрировала, обговаривая с Шики детали ритуалов на Обон, тогда Шики может многому у нее научиться. Так прямо она Сатору-ниичану и сказала. Кен-джичан слегка улыбнулся, услышав это — верно, Иори-сан была и его сэмпаем тоже, так? Тогда это еще один момент в пользу Иори-сан, если двое людей, которым Шики доверяет больше всего на свете, оба одобряют ее. Что-то, чего стоит ждать. Шики поднимает взгляд на мимолетный порыв воздуха вверх и тянется, чтобы поймать один из цветков сакуры, уносимых смеющимся ветром. Примечания в конце главы Я соврала! Извините, похоже, обновление на этой неделе будет, хаха. Кое-какие дела в моем расписании отменились/перенеслись, и выяснилось, что в конечном итоге на самом деле у меня есть немного времени на выходных, так что… обновление-сюрприз! Хотя, наверное, это и не сюрприз для тех, что заметил мой пост об этом в Tumblr. Возвращение Нанами и любование цветами. Как весело! :) Впереди в следующей главе еще больше веселья, это если предположить, что я до этого доберусь. Дополнительные лакомые кусочки к АУ-шкам, уведомления об обновлениях, статус написания и проч. можно найти в моем Tumblr!