ГЛАВА 3| Твоё начало

Отсчёт оставшегося времени сопровождал каждый мой шаг. Звонкое цоканье каблуков разлеталось по ночным улицам, распугивая густеющие тени. Холод осенней ночи пробрался под тонкий материал платья и запустил дорожку мурашек по телу. Я почти бежала, путаясь во вдохах. Сердце гудело, оглушало мысли. Всё, о чём могла думать: «Как успеть на вызов вовремя», «Не поймать бы гнев Эксперта Мина». Благо мужчина разрешил приехать сразу на место вызова, а не плестись в центр. У меня было бы в запасе на две минуты больше, если бы Лея не противилась ехать домой одна. Возможно, на десять минут больше, если бы в пятничную ночь не было повышенного спроса на такси. Я сверилась с навигатором – до пункта назначения оставалось всего пять минут, а время, выделенное Юнги, уже почти иссякло. Ноги автоматически перешли на бег, не заботясь о ноющих мозолях на пальцах. Ветер раздувал мои волосы в разные стороны, трепал их как вздумается, игрался с локонами по собственной прихоти. От потоков воздуха кожу пощипывало, почти покусывало. Что-то несло меня вперёд быстрее обычного. Я не бежала – убегала. Старалась оставить образ того мужчины размытым в прошлом, словно ничего не было. Привиделось, померещилось, показалось. Лопатки до сих пор горели от чужого взгляда, пока все другие участки тела покрыли мурашки. Автомобили проносились мимо на огромной скорости, или же я неслась со всех ног. Уличные фонари мерцали в сухих глазах, напоминая маячивших светлячков. Потухшие вывески магазинов нагоняли тоску, хотя открытые заведения смущали ещё больше. Не хотелось нарваться на подвыпившую толпу. У меня нет времени отшучиваться, лишь бы не попасть в капкан чужие похотливых рук. Долгожданный зелёный флажок на карте смартфона достигнут спустя парочки поворотов по сонным улочкам Сеула. Тихий район встретил меня разноцветными огнями патрульной машины. Фиолетовый луч раскрасил переулок в сливовый оттенок. Красный бросал тени на низенькие крыши домов, стоявшие вплотную друг к другу. – Твою мать! – выругался следователь, чуть не облившись кофе. – Ты чего из-за угла вылетаешь, как оголтелая? Мужчина отпрыгнул назад, его коричневый тренч качнулся от потока воздуха, создаваемого мной же. – Извини, Намджун, – я едва могу собрать буквы в слова, рваное дыхание не помогает. – Да подожди ты! – кричит он вслед. – В другую сторону! – Спасибо. – неловко машу ему не оборачиваясь. Я резко перестроила маршрут и побежала вправо на крохотном перекрёстке. Сегодня куда-то растерялся мой перманентный рационализм. Ведь на такси добраться до места было бы проще, пусть и с долгим ожиданием. Да и сгустившуюся толпу сложно не заметить. Именно она и подсказала, что пункт назначения наконец перед глазами. «Так торопилась унести ноги из клуба, что забыла про пиджак, твою же мать». Пришлось унять пыл и перейти на быстрый шаг, не особо привлекающий внимания. Хотя вряд ли девушка (скорее женщина) в коротком чёрном платье сможет остаться незамеченной на месте преступления. Я обогнула зевак вдоль бетонного забора и принялась искать глазами экспертную группу. До боли знакомые белые комбинезоны показались на горизонте за сигнальной лентой. По осанке сотрудников я сразу поняла, что криминалисты сегодня «звёздные». Именно так в нашем центре называют группу из Центрального Следственного Комитета. Вряд ли тон, с которым Юнги отзывается о них, можно считать уважительным. Так что «звёзды» в очень больших кавычках. – Это наша, – за спиной послышался голос Намджуна. Полицейский, стоявший перед лентой, кивнул и натянул красно-белый ограничительный знак, чтобы я смогла пройти. Удивление (мягко сказано) выбилась на лицо в виде хмурого взгляда, когда разглядела силуэт новоиспечённого ординатора недалеко от гущи событий. Чон стоял с горящими глазами и постоянно заглядывал за спины криминалистов. Нетерпение ярко читалось в его суетливых покачиваниях на пятках. Молодой человек обернулся и облегчённо выдохнул, увидев меня. – Эксперт Пак, здравствуйте. – Чонгук подбежал и поклонился с широкой улыбкой. – Ты почему тут? – в горле встрял мучительный кашель. Ординатор прохохотал что-то себе в кулак и отвёл взгляд. Молодой человек стоял уже в одноразовых перчатках, значит, Юнги решил допустить его к работе в первый же день. Что за человек такой? Сама не понимаю, как можно быть таким… сухим, чёрствым. – Господин Мин велел ждать и не подходить до Вашего прихода. – он неловко обвёл меня глазами. – Понятно, – я тихо цокнула языков, предвкушая столб вопросов от студента. – ну пойдём. Мы двинулись к стене из белых спин. Подходя всё ближе, невозможно было не заметить зуда любопытства Чонгука. От него буквально испарялся живой интерес. Я бросила скользящий взгляд по чёрному худи ординатора, светлым джинсам и потрёпанным кроссовкам. Типичнее студента и не найти. Тёмные пряди раскачивались из стороны в сторону при каждом шаге. А массивные очки в тонкой оправе только усиливали эффект, добавляли драматичности его образу. – Смотри. – начала я, параллельно кивая сотрудникам ЦСК. – Начнём с самого основного. Нас вызвали, потому что имеется необходимость описать повреждения на теле. Нередко криминалисты или следователи сами этим занимаются, но получается не всегда грамотно. Наверное, тут и кроется основная причина вечного конфликта. – Господин Мин предупредил, что лучше «выделываться» при них, – шёпотом сказал Чонгук, следуя за мной. «Нашёл с чего начинать обучение будущего эксперта», – едва успела удержать глазные яблоки на месте. – С запахами как? – спрашиваю, пока ищу в гудящем улье Юнги. – Пока нормально. – Пока и нечего нюхать. – усмехнулась я. Два гневных зрачка мгновенно прожгли в моём лбу зияющую дыру. Мин поднялся над телом и снял перчатки. Взору стала доступна цель нашего нахождения здесь. Две тонких голени виднелись за мусорными баками. Судя по гематомам на пятках – жертва. Значит, у Чонгука сегодня первая ночь бок о бок с убийством. Хоть мы и не должны бросаться такими фразами. – Подойти, но ничего не трогай, – я легонько пихнула ординатора локтем. Не пришлось повторять дважды – Чон уже успел раствориться среди чужих спин и вспышек фотоаппаратов. – Эксперт Пак, что с внешним видом? – моментально пробурчал Юнги, стоило только подойти к нему. – Деловой этикет тебе не писан? – У меня выходной, – парировала я, стараясь не так явно намекать на внерабочие часы. – Был. – отрезал эксперт и окатил меня ледяным взглядом. Привычным, впрочем. – Юнги, это просто уму непостижимо, – насупилась я. – он всё ещё «есть»! Рада, что ты вечный двигатель, но мне, как большинству живых людей, требуются дни без работы. – Много болтаешь. – Мин стягивает с плеч чёрный пиджак и набрасывает на меня. Было бы более приятно, если бы мужчина сделал это без недовольной гримасы. Тепло мягкой ткани вцепилось в мою кожу. Отголоски чужого парфюма вторглись в нос, напоминая о далёких студенческих днях. Днях, когда его запах смешивался с ароматом кофе, пыльными листами учебников и сменяющимися временами года за окном. С моим единственным флакончиком духов. Что-то толкается в солнечное сплетение… Тоска, недосказанные слова, вопросы, которые никогда не покидали мою голову. «Почему ты перестал общаться со мной после пятого курса?». «Тебе надоело моё общество?». «Что я сделала не так?». «Чем обидела?». Слишком поздно узнавать, слишком рано признаваться. – Ординатор на тебе, Хана. Забываем волшебное слово «выходной» с этого дня вперёд и с песней. – Юнги делает шаг назад. Ткань белой рубашки подчёркивает крепкую фигуру эксперта изящными линиями. – Ни разу не видела тебя в костюме. – Сюрприз, – он саркастично улыбается. – хотел привлечь всё внимание этой ночью, а ты разоделась. – У меня был выходной! – раздражённо говорю я, оправдывая неприличный внешний вид. – Правильно, «был», – Юнги довольно вытягивает указательный палец в воздух, как бы подмечая. – Ещё немного и у него слюни потекут. Иди, – мысленно понимаю, что эксперт говорит об ординаторе. Мужчина слегка усмехается, ещё больше вгоняя меня в ступор. Он шутит. Спустя столько лет я вновь вижу этот едва уловимый смешок. Бледные губы сдвигаются правым уголком выше, рождая одну ямочку на щеке. И мне больше ничего не нужно, только бы знать, что запомню этот момент. Словно он снова студент, пытающийся не поехать головой от вечного вихря чернил по белоснежным листам. А я опять лет двадцати, сижу напротив него и с упоением слежу за каждым мгновением, пока улыбка юноши превращается в тихий смех. Как бы сложились наши судьбы, если бы он тогда пришёл? Если бы только поднял трубку телефона… Впрочем, незачем гадать, тыкая в извечные «если» да «только бы». Случилось как случилось, ничего уже не изменишь и не поправишь. Мы – это мы. Жизнь не даёт вторых шансов, в этом и есть её прелесть, наверное. – Я так понимаю, в центр тоже надо ехать? – отдёргиваю себя от омута и обращаюсь к вновь хмурому взгляду. – Да, – коротко бросает Юнги и подкуривает сигарету. – хороший шанс научить ординатора базе, – тонкая струйка дыма тянется к ночному небу сквозь холодное выражение лица. – Как скажете, Эксперт Мин, – старая обида предательски попадает в голос. Мои шаги не так стремительны, как намерения. Работа всегда поглощала с головой, даже больше нужного. Отчего-то я до сих пор старательно тянусь к идеальному. «Сто из ста» выжжено на мозговой оболочке подобно татуировке. Простая фраза издевательски мелькает перед глазами ежедневно. А шёпот матери слышится раскатным громом в самые неожиданные моменты. «Улыбайся, миленькая, мужчины не любят кислые рожи». А потом и самое беспощадное: «Открой ротик, Иль, это для блеска глаз». Вкус гладкой пилюли невидимыми омутами покрывает язык. Горький, как сажа, следом сладкий, лёгкий, как глоток персикового сока. И не существует больше страха – я наполненный сосуд, который готов одарить каждого своим медовым напитком. Я поднималась к потолкам и преодолевала крыши однотипных зданий, сливалась с ночным небом и летела ввысь, наслаждаясь пейзажами тех городов, счёта которым потеряла ещё в одиннадцать. Мои руки расплывались в крылья с жемчужными перьями, торчащими прямо из кожи. Я становилась неуловимой элегантной синицей, преходящей по зову заблудившихся путников. Мой голос растворялся в атмосфере и заменял кислород. Им дышали с животной жадностью, словно я была необходима, безупречна. Но туман рассеивался стремительнее с каждым днём, оставляя меня в липком капкане стёртых покрывал и диванных обивок. Крылья расправлялись реже и реже, в конечном итоге превращались в обугленные кости, барахтавшиеся в безмолвном крике. – Хана? Нет, это была не моя жизнь. Иль, не моя. – Да? – я оборачиваюсь на голос Юнги. – Тебе решать. Верно, и я давно это сделала – меня там никогда не было. – Поеду в центр, когда тут закончим, – твёрдо киваю, а сама дрожу. И я вновь отбрасываю тень прошлого от моего настоящего. Так легко, словно не было. Ничего не было. Показалось. Заметить юного ординатора среди прожжённых случаями и временем людей вовсе не трудно. Молодой человек крутился вокруг тела, не решаясь начать осмотр, как ему и было велено. Живая энергия била из его карих глаз, наверное, поэтому я поймала себя на мысли, что рассматриваю его с ног до головы. – Ну, что скажешь? – начала я, подойдя к Чонгуку. – Судя по трупным пятнам, жертва лежала на боку… – Берёшь на себя смелость назвать это дело убийством, Ординатор Чон? – я скрестила руки на груди и слегка нахмурилась. Естественно, это жертва преступления, как и понятно то, что умерла она не здесь. Вот только поощрять нетерпеливость Чонгука идея плохая, ведь может вызвать у него чувство правоты. К сожалению или к счастью, в нашей сфере мы обязаны всегда сомневаться, искать доказательства, связывать факты один за другим, только потом заключать причину смерти. Да и понятия вроде «убийство», «несчастный случай», «самоубийство» – юридические, а значит выходят за рамки нашей компетенции. Между собой, как и у себя в голове, мы можем употреблять подобные слова, но не имеем права отвечать на вопрос о роде смерти в своих заключениях. – Я поторопился с выводами? – вздохнул ординатор, оборачиваясь ко мне. – Поторопился, – хмыкаю я. – Ты судебно-медицинский эксперт, а не следователь, чтобы произносить вслух такие вещи. – ночной ветер поднимает волосы, запуская в них аромат опавших листьев. – Эксперт Пак… – Убийство это или нет – определяем не мы. Никто, повторяю, никто из присутствующих ещё не дал своих предположений, хотя и ежу понятно, что это жертва. – Да, знаю, извините, – молодой человек обвёл меня глазами и опустил их. –Трупные изменения… – я вздохнула, выпуская из лёгких небольшой комок недовольства. – какие бывают? – Ранние и поздние, – живо ответил ординатор. – К ранним относятся: охлаждение, высыхание, окоченение, трупные пятна и… – Аутолиз, – уже спокойно вклиниваюсь в перечисление. – Аутолиз, да. – Стадии трупного пятна? – Гипостаз, стаз, имбибиция. Не понимаю, почему тут так много людей на один квадратный метр. Я-то ясно зачем – ввести в курс дела ординатора. Юнги сегодня дежурный эксперт, а вот почему криминалисты в большинстве… не понимаю. Я шагнула за мусорный бак и жестом подозвала Чонгука, когда коллеги из ЦСК закончили осмотр. Тело юной девушки лежало на спине параллельно бетонной стене с правой стороны. Тонкая кружевная ночнушка белого цвета без следов крови или повреждений, словно она вышла из уютной постели минуту назад. Лицо обращено к небу. Волосы аккуратно разбросаны по обе стороны от щёк. На мой беглый взгляд – передозировка. Сухие, потрескавшиеся губы, в уголках которых можно рассмотреть следы от рвоты или пены. Но вот гематомы на ступнях… – Иди сюда, – жестом подозвала ординатора, присев рядом с телом. – самое время блеснуть не только теорией. – Определить стадию трупного пятна? – додумался Чонгук. – Бинго, да и я без перчаток. Молодой человек осторожно опустился недалеко от меня. Словно опытный эксперт, он без промедлений надавил указательным пальцем на трупное пятно на латеральной поверхности бедра. Сквозь тонкий белый латекс виднелись чернильные рисунки ординатора, напоминая такой же ребус, который хотелось разгадать. Прекратив давление, Чон принялся шёпотом отсчитывать секунды. Дедовский метод, позволяющий без применения лабораторной диагностики предположить давность наступления смерти. – Не более двенадцати часов назад? – Почему? – он попал, конечно, но нужно понять, что ординатор не просто тыкнул пальцем в небо. – Окраска пятна восстановилась менее чем за минуту – тридцать три секунды. Я предположил первую стадию. – Примерно, но всё же нужно помнить о том, что трупные изменения зависят не только от индивидуальных особенностей организма, но и от внешних воздействий. Может, тело в холодильнике держали, тогда эти изменения будут протекать медленнее, верно? В общем, выучи новые слова. – Какие? – круглые глаза уставились на меня под тусклым светом фонаря. – «Предположительно», «не исключено» и всё в этом духе. – хлопнув молодого человека по плечу, поднялась. Говорят, бумага не врёт, но нет – врёт, да ещё как. Действительно, в нашей работе много отступлений от канонов. Хотя, наверное, вся медицина относительна. Даже банальные нормы анализа крови, прописанные в каждом учебнике и методичке по гематологии. – Эксперт Пак, это от судорог? – вклинился в мои мысли ординатор, осматривая стопы трупы, которых виднелись кровоподтёки на пяточных костях. – Сильно сомневаюсь, – прогремел где-то сбоку голос Юнги. Как по удару плетью наши с Чонгуком спины распрямились. Удивительное досталось Мину свойство – внушает страх одним лишь звуком. Совру, если скажу, что раньше было не так. – На пару слов, – эксперт аккуратно взял меня за локоть и отвёл в сторону. – Да? – Без меня справитесь? – наклонившись ближе, он заглядывает в глаза. – Даже обидно слышать, – хмыкаю я, стараясь не нарушать допустимые границы. – Я приеду в центр. – Юнги оголяет наручные часы и хмурится. – Минут через сорок, ладно? – Не торопись, всё равно буду Чону показывать залы и инструменты, и всё такое. – Он уже должен знать, какими инструментами пользоваться и как. – фыркает эксперт и переводит глаза на мои. Любопытство почти взяло своё, и я почти спросила куда он ночью, но благо, Юнги успел скрыться в квартале раньше. Судя по слухам, у него много вариантов. Не думаю, что сплетни об интимной жизни Мина правдивы на все сто процентов. Хотя бы, потому что знаю его. Такой скрытный и закрытый человек не может иметь столько любовных интересов, сколько болтают за обедом в центре. Думаю, что женщинам просто невыносимо быть невидимыми глазами управляющего. Мужчины же проклинают за успех и власть. Отсюда и все сплетни. Скука. Рассвет нашёл меня за кучей бумаг и третьей чашкой кофе. Документы, протоколы и выписки… гореть бы им всем в аду, как и людям, которые это придумали. Мирное сопение Чонгука на диване – единственный шум, кажется во всём центре. Долгое вскрытие повлияло на ординатора не хуже фенибута. Молодой человек заснул, как только его пятая точка коснулась обивки моего дивана, но я не возражала. Сама бы сейчас с пребольшим удовольствием растянулась на простынях. Я размяла спину и затёкшую шею, чтобы хотя бы немного реанимироваться после бессонной ночи. Шли вторые сутки без кровати. Сначала не могла отдохнуть из-за кривоватого матраса, да и смена очередной квартиры выбила меня из колеи. Сейчас же потратила всю ночь на вводный курс по судебно-медицинской экспертизе. Мне срочно требуется свежий воздух, а лучше аудио-лекция про биохимии (ничего более усыпляющего я пока не нашла). Я натянула шарф на плечи и вышла из кабинета в тёмный коридор. Тонкий лучик света нарушил мрачный порядок – рабочее место Юнги. Странно, почему он не ушёл домой, ведь дежурства у нас вызывные. Весьма удобная штука, можешь спать себе спокойно дома и приезжать на место преступления только по звонку. Проиграв очередную схватку своему любопытству, я тихо постучала в дверь эксперта, ожидая глухую тишину в ответ. – Входи, – послышалось с другой стороны. – Не спишь? – зайдя внутрь, спросила. – Как видишь. – пробурчал себе под нос Юнги и поднял себя из лежачего положения на диване. – Что такое? – мужчина сонно потёр глаза. Как гармонично он вписывается в стены кабинета своего отца. Внутри никогда не найти чего-то вычурного, только сдержанность оттенков и форм. Огромный коричневый диван занимает малую часть площади, поэтому не кажется массивным, наоборот, добавляет уюта строгим полкам с учебной литературой. Десятки и десятки дипломов и наград украшают стену над рабочим столом, на котором перманентно лежат папки документов. – Нет, ничего, отдыхай, – приняла попытку уйти, но была поймала глухим голосом. – Говори, Хана. А что сказать? Как хочется с ним просто посидеть, как раньше? Что всеми силами оттаскиваю себя от наших любимых закусочных? Что хочет услышать он сейчас? Как больно мне от предательства мужа или может как стыдно вспоминать взгляд Юнги, полный укоров и осуждений, когда разбивала машину Чимина? – Ничего, правда, просто зашла. – мямлю я, перебирая крупную вязку шарфа в пальцах. – Ну так проходи, – мужчина скидывает ноги на пол и кивает на освободившуюся часть дивана. Мятая рубашка на широких плечах Юнги манит разгладить её. – Хочешь позавтракать? – неожиданно выпаливаю я, не обдумав фразу до конца. «Пойдём выпьем кофе на рассвете, как много-много лет назад?» «Ты не против разделить порцию каши на двоих?» «Хочу сходить за кофе, тебе как раньше, чёрный без сахара?» Вот так надо было сказать, любой из вариантов прозвучал бы куда уместнее, чем моя брошенная прямо в лоб. – Я не завтракаю лет шесть, Хана, – тянет он, поправляя рубашку. – Если вы закончили, то идите домой. – Через три часа уже начало рабочего дня… – Уволься и живи по графику, – рявкает Юнги. – ты точно в свою сферу пошла? – Я… – Нет, я не хочу позавтракать, Пак Хана. Его голос безжалостно бьёт в солнечное сплетение, отчего хочется выкашлять остатки слов на холодную плитку коридора. Едва заметный нервный тик дёргает мою бровь – не получилось отгородиться от жёсткости Юнги. – Ладно. – киваю после вздоха и прочно закрываю за собой дверь. Ноги шоркают по пустому коридору, оттеняя грохочущее сердце. Мимо закрытых кабинетов скользит и моя обида. Ладно. Ладно. Ладно, Мин Юнги, без проблем, без обид, всё забыто, всё закончено. Мы никогда не называли друг друга чем-то большим, чем напарником по зубрёжке. Ни он, ни я. Никто из нас. С чего вообще вздумалось сказать это? Кофе? С ума совсем сошла. Есть вещи, которые нельзя переписать. Вероятно, наши взаимоотношения канули в пучину «было». Пускай. Я забредаю в уборную в конце длинного пути. Мне необходимо смыть с себя унижение и вечерний макияж. Подцепив волосы, закручиваю их в не очень-то аккуратный пучок. Как только жемчужный крабик закрепил угольные пряди, я открываю воду, стараясь не смотреть в отражение над раковиной. Не горю желанием увидеть всю ту же кислую мину, о которой так усердно напоминала мама каждый день. Тёплые струйки бегут мимо промёрзших пальцев, согревая их хотя бы на мгновение. Сложив ладони вместе, я набираю воды до оснований больших пальцев и опускаю лицо в небольшое озеро. Задерживаюсь. Ещё немного. Я выжидаю до тех пор, пока мои лёгкие не начнут гореть от нехватки кислорода. Ритуал. Затем выныриваю обратно в тусклое помещение женского туалета. И всё повториться. Ещё раз и ещё один. Наилучшее ощущение свободы – почувствовать голую кожу после долгой носки макияжа. Мне нравится даже небольшая сухость от жидкого мыла. Кажется, это единственная моя свобода во всей жизни. Я старалась как можно тише зайти обратно в кабинет, чтобы не разбудить ординатора, но провалила попытку. Чонгук вздрогнул и лениво открыл веки, когда мой бейдж стукнулся о косяк двери. – Ой… – прохрипел он, потирая глаза. – простите, Эксперт Пак. – молодой человек поднялся с дивана чуть пошатываясь. – Ничего, – улыбнулась я. – у тебя была долгая ночь. Позже привыкнешь. Тонкий луч почти утреннего солнца проникает в комнату, окружая стены переливами. Я сажусь за стол и поправляю шарф. Странное ощущение – видеть кого-то нового в своём кабинете. Словно глоток свежего воздуха, так необходимого в моменты рутины. – Не заметил, как задремал, – ординатор растягивает спину, отчего край хирургического костюма оголяет крошечный кусочек кожи на животе. – Иди домой, поспи нормально. – мои зрачки падают в кипу бумаг на рабочем столе, стремительно скрываясь от запрещённого зрелища. – Я же могу вернуться? – вдруг ошеломляет Чонгук всё ещё сонным голосом. – Что за вопросы? Центр теперь твой второй дом, Ординатор Чон. Стараюсь не обращать внимания на звуки, пока молодой человек собирает вещи в небольшой рюкзак. Он подхватывает с дивана тетрадь, в которую записывал каждое моё слово на вскрытии, и наконец произносит: – А Вы? Идёте? – Чуть позже, – вру я. Не знаю, почему нет желания возвращаться в съёмную квартиру. Жёсткий матрас? Недостаточность дневного освещения? Шумные соседи? Конечно же, нет. Однокомнатная коробка просто душит меня, а ключи от неё прожигают ладонь, пока кручу износившийся замок. Чужой район, дома и улицы, кофе в местной пекарне не такой вкусный, как домашний. Воздух недостаточно свеж, нежели тот, что врывался в спальню через французский окна. Я до сих пор ночами спотыкаюсь об возникающие предметы – прошлый дом был куда просторнее – словно моё тело застряло в поместье Пак. Оказалось, легче отвыкнуть от человека, чем от вещей, связанных с ним. Скудное ощущение – признавать поражение. Даже звуки грохочущих колёсиков чемодана об натёртый паркет были не так унизительны, как тишина. Она застаёт мне повсюду, куда бы ни спряталась. Мир давно не был таким маленьким, как сейчас. С другой же стороны, он никогда прежде не был таким свободным. Любовь ли связала нас или лишь романтизация университетских отношений? Может, мы оба тогда обманули сами себя, поверив в непоколебимость чувств? Урчащий живот напомнил о многократных пропусках приёмов пищи. Решение взять завтрак навынос пришло в голову внезапно. Вряд ли только пустой желудок заставил меня накинуть какую-то старую джинсовку поверх хирургического костюма и выйти из кабинета. Свежий воздух всегда умело расставляет мысли в гудящей голове. Я наспех взяла кофе и какую-то вчерашнюю булочку по скидке в ближайшей кофейне. Раннее утро – как оно прекрасно. Подобно новой жизни. Что-то свежее, не успевшее наскучить, богатое на открытия. Я замедлила шаг, когда показалось высокое здание центра. До начала смены ещё два с половиной часа, мне некуда спешить, пусть хотя бы тут побуду умиротворённой. Пение птиц приятно резало уши, а листья под подошвой хрустели не хуже свежего хлеба. Я покрепче стянула шарф на груди свободной рукой. Морозный утренний ветерок обогнул мой силуэт быстрыми потоками. Каждая ядовитая мысль испарилась из вечно бурлящей головы. Я просто размеренно перебирала ногами к центру. Как же так получилось, что я оказалась здесь? Несу не самый вкусный завтрак в свой кабинет, вместо того чтобы уплетать пылкие блинчики с лососем на пару с Чимином. Намеренно пренебрегаю возвращением в квартиру, лишь бы не напоминать себе лишний раз: «Ты теперь одна». И чья же тут ошибка? Моя? Его? Той девушке с пышной грудью? Университета, что принял её с низкими баллами? Да, я успела узнать о ней практически всё. Место работы: районная больница на окраине Сеула. Проходной балл в ординатуру: 101 (что чуть выше нижнего порога). Статус: не замужем. А значит, свободна делать что вздумается. Внешность самая заурядная из всех: нарощенные ресницы, явно уколотые губы, брови слишком тёмные для её тошнотворного блонда. Да и носик бы сделать, подбородок поуже… «Хана, не осуждай внешний вид других женщин – это низко». Да, да, да. Сама знаю, только вот поделать ничего не могу. Никак не могу перестать сравнивать молодую ординаторшу с собой. У меня и морщинки в уголках глаз иногда видно, улыбка не такая яркая. Да и кожа не столь упруга в нужных местах… Я съедаю саму себя… – Доброе утро, – словно гром среди ясного неба. – Пак Хана. Я останавливаюсь на месте и резко поднимаю глаза на источник голоса. До мозга не сразу дошло, что тот мужчина из клуба и правда стоит в двух шагах от меня. – Что? – моргаю я, надеясь, что он очередная галлюцинация. – Не удалось поспать, да? – его губы расплываются в понимающей улыбке. На нём всё тот же костюм и рубашка, расстёгнутая на две верхних пуговицы. Лишь гладкие волосы выбиваются из прошлого образа – теперь они с небольшой небрежностью закинуты назад. Мужское лицо блестит под рождающимся солнцем, а в глазах гуляет густой туман, будто видимый только мной. Когда мужчина делает шаг вперёд, всё моё тело сковывается от напряжения. Сердце отбивает глухие удары второпях, а в лёгких застревает прохладный воздух этого утра. – Значит, работаешь тут? – он задирает голову и кидает оценивающий взгляд на здание центра. – Внушительно, – присвистнул знакомый-незнакомец. – Мимо проезжал? – наконец оттаиваю я. – Скорее целенаправленно, – усмехается он. – приехал отдать кое-что. – Хм? Мужчина с улыбкой на лице открывает пассажирскую дверь чёрного автомобиля (больше походящего на мечту каждого миллионера) и достаёт белый элегантный пакет без логотипа. С той же ухмылкой он возвращается ко мне и протягивает его. – Ты всегда такая заторможенная после ночных дежурств? – смеётся мужчина и облизывает губы. – Пиджак. – А, – выдыхаю я. – Спасибо, – беря пакет, говорю. – Кажется, сам судьба настояла на нашей второй встрече, – его голос разливается по сонной улице, подобно лучам рассвета. Он пугает меня до последней клеточки в теле. От его прожигающего взгляда хочется скрыться подальше, но и одновременно быть прямо под ним. Меня страшит то, чего не могу контролировать, а эмоции, которые дарует он, настолько двулики, что завораживают. Он словно эйфория и откат после употребления. – Как ты узнал куда ехать? – с подозрением спрашиваю, заглядывая внутрь красивого пакета. – Приношу свои извинения, но пришлось полазить по карманам, – усмехается мужчина. – в одном из них лежал твой пропуск со всеми необходимыми данными. – Понятно, – киваю, убедившись, что внутри именно мой пиджак, а не клубок змей. – Расстроилась? Хотела услышать что-то иное? И я снова встречаюсь с его туманным взглядом, густым и непоколебимым. По ту сторону глаз наверняка какой-то магнит. Ветер колышет тёмные пряди, создавая иллюзию реальности происходящего. Я даже ощущаю неловкость за свой внешний вид, противостоящий его безупречному. – Нет, предпочитаю логические объяснения. – Это я уже понял. Почему стою перед ним? Разговор закончен, цель визита выполнена… Почему же не стремлюсь внутрь центра? – Ну так, Пак Хана, – он делает шаг ко мне, так близко, что ощущаю чужой парфюм на кончике языка. – Да? – подняв голову, спрашиваю. – Собираешься этим завтракать? – он лукаво стреляет глазами на пакетик с круассаном в моей руке. – Ты приносишь пользу обществу, поэтому должна питаться более, – мужчина задумчиво хмурится. – изыскано. – Я на работе, – отрезаю, лишь бы не поддаться разговору. – Тогда, возможно, тебе захочется съесть на ужин что-то вкусное? Скажем, свежего морского ежа? – Предпочитаю мясо. – Неплохой выбор. Ещё примерно минуту он изучает отражение в моих глазах, после чего говорит: – Во сколько заканчиваешь? – Не нужно… – Не отказывай, прошу тебя, – шепчет он, нарушая расстояние между нами. Аромат горького шоколада опьяняет голову, а голос его заползает под воротник. И вот я – хрупкое отражение в тёмных глазах напротив. Стала чем-то несуществующим, таким малюсеньким, что даже страшно осознать. Аура этого человека полностью поглощает меня – уже не выплыть на берег холодного рассудка. – Я даже имени твоего не знаю. Жалкие попытки противостоять не приносят своих плодов. Я безнадёжно тону в глубине мрака мужских зрачков. – Ким Тэхён.