Часть 11. "Держись"

Утро в больнице было серым и тихим. Настя проснулась от того, что за окном кто-то громко разговаривал. Два санитара курили прямо под окнами, не стесняясь. Их голоса врывались в палату вместе с запахом дешёвых сигарет. Она лежала на спине, глядя в потолок. Рука — на животе. Автоматически. Привычно. Хотя привыкнуть было не к чему — она знала о ребёнке всего несколько часов. Вчерашний вечер. Врач. Слова «беременность», «угроза», «покой». Турбо, счастливый, как дурак. Её крик. Его уход. Настя закрыла глаза. «Две-три недели, — подумала она. — Маленькое, размером с горошину. А уже болит». Она не знала, что болит больше — живот или душа. Дверь палаты открылась. — Насть, привет, — знакомый голос. Настя повернула голову. На пороге стояла Наташа. В белом халате, с пакетом яблок в руках. Её подруга. Которая знала про Валеру, про предложение, про всё. — Наташка,— Настя слабо улыбнулась. — Ты как здесь? — Работаю, — Наташа села на стул рядом. — Медсестрой. Вова сказал, что ты здесь. Я сразу прибежала. Она положила пакет на тумбочку, взяла Настю за руку. — Ну как ты, дурында? Настя не ответила. Губы задрожали. Наташа всё поняла без слов. — Рассказывай, — сказала Наташа тихо. Настя рассказала. Про Клыка. Про подвал. Про то, как Турбо пришёл за ней. Про поле. Про то, как Вова убил Клыка. Про больницу. Про врача. Про беременность. И про то, как она выгнала Валеру. — Я дура, — сказала Настя. — Он был так рад. А я закричала на него. Сказала, что хочу учиться, что не готова. — Ты не дура, — ответила Наташа. — Ты испугалась. Это нормально. — Я успела его полюбить, Наташ. — Настя положила руку на живот. — Маленького. Ещё не родившегося. А я уже люблю. Наташа сжала её руку. — Значит, будешь любить дальше. Он же никуда не делся. Растёт себе в животе, пинками скоро бить начнёт. Настя слабо улыбнулась. — Две-три недели. Какой пинок? — А вот увидишь. — Наташа улыбнулась в ответ. — Ты главное — успокойся. Врач сказал — угроза была, но всё обошлось. Лежи, не дёргайся. Валера твой скоро придёт, я его в коридоре видела. — Он здесь? — Там, за дверью. Ждёт, пока ты позовёшь. Боится заходить, думает, что ты снова кричать будешь. Настя опустила глаза. — Позови его. Пожалуйста. Турбо вошёл в палату несмело, как будто боялся, что Настя снова запустит в него чем-нибудь. Наташа встала. — Я буду рядом, — сказала она. — Побудьте вдвоём. Она вышла, прикрыв дверь. Турбо сел на стул. Взял Настю за руку. Молчал. — Прости, — сказала Настя. — Я вчера накричала. Я не хотела. — Я знаю, — ответил он. — Я не обиделся. — Испугалась. Так всё сразу. Сначала Клык, потом больница, потом ребёнок. Я не успела подумать. — А сейчас успела? — спросил Турбо. Настя посмотрела на него. — Сейчас я знаю одно: я хочу этого ребёнка. И я хочу быть с тобой. — Она помолчала. — Ты меня простишь? — Мне не за что тебя прощать, — сказал Турбо. — Ты ничего плохого не сделала. Ты просто человек. Он наклонился, поцеловал её в лоб. — Я люблю тебя, — сказал он. — И ребёнка нашего люблю. Ещё не видел, а уже люблю. Настя улыбнулась сквозь слёзы. — Ты у меня дурак, Валера. — Твой дурак, — ответил он. Настя пустила руку в его волосы и потрепала кудри. Наташа зашла через полчаса. — Ну что, помирились? — спросила она с порога. — Помирились, — сказал Турбо. — Тогда я вам чаю принесла. И бутерброды. Настя, тебе надо есть. За двоих теперь. Она поставила на тумбочку поднос с двумя кружками и тарелкой. Турбо помог Насте сесть повыше, подложил подушку. — Ты как сама? — спросила Наташа, садясь на край кровати. — Не тошнит? — Немного, — призналась Настя. — С утра. — Это нормально. У меня подруга на втором курсе всю беременность мучилась. Аж зелёная ходила. А родила — и как огурчик. Настя засмеялась — слабо, но искренне. — Спасибо тебе, Наташа. Что ты есть. — А то, — Наташа подмигнула. — Мы же подруги. А подруг не бросают. Она посмотрела на Турбо. — Ты, Валера, смотри у меня. Если обидишь её — я тебя сама в гинекологии на операционном столе зафиксирую. Понял? — Понял, — серьёзно ответил Турбо. — Обещаю, не обижу. — То-то же. Она встала. — Мне пора. Обход. Я вечером забегу. — Она наклонилась, поцеловала Настю в щёку. — Держись. Всё будет хорошо. — Спасибо, — сказала Настя. Наташа вышла. Оставшись вдвоём, Турбо и Настя молчали. Он держал её за руку. Она смотрела в окно. Дождь кончился. Из-за туч выглянуло бледное солнце. — Валера, — сказала Настя. — М? — А ты помнишь, как сделал мне предложение? — Помню, — он улыбнулся. — После выпускного. На даче. Ты плакала. — Я не плакала. — Она шмыгнула носом. — У меня просто глаза мокрые были. — Ага. И ты сказала «да». И я надел тебе кольцо. — Которое ты купил на последние деньги. — Не на последние. — Он достал из кармана кольцо. — Оно у меня с собой. Я его снял, когда мы из квартиры уходили, чтобы не потерять. — Он взял её руку. — Можно я надену снова? Настя кивнула. Он надел кольцо на её палец. Медленно. Осторожно. Как будто это был первый раз. — Валера, — сказала Настя. — Мы же распишемся? Когда я выйду из больницы? — Конечно, — ответил он. — Я уже в Загс съездил. Заявление подал. — Правда? — Правда. Только давай ты сначала поправишься. А потом — хоть завтра. Она сжала его руку. — Ты хороший, — сказала она. — Самый хороший. — Я знаю, — усмехнулся он. — Ты мне уже говорила. Она засмеялась. И закашлялась. И снова положила руку на живот. — Я так боюсь, — прошептала она. — Что если опять… что если… — Не бойся, — перебил он. — Ты сильная. И ребёнок будет сильным. Как ты. Она закрыла глаза. Наташа вышла из палаты, но в коридоре остановилась. «Всё будет хорошо», — сказала она Насте. А сама не была уверена. Она видела много таких девочек. Молодые, беременные, напуганные. Некоторые вывозили. Некоторые — нет. — Всё будет хорошо, — повторила она вслух. — Должно быть. Она пошла на пост. Взяла карту Насти. Посмотрела анализы. Всё вроде нормально. Угрозу сняли. Но организм слабый. Слишком слабый. Скорее всего она не выдержит. Я не могу её обманывать, почему врач ей ничего не сказал, может ещё не видел результаты? «Главное — чтобы не было кровотечения», — подумала Наташа. Она положила карту на место и пошла к следующей палате. Через час после ухода Наташи Настя попросила Турбо принести воды. Он вышел в коридор. Пока искал кипяток, Настя осталась одна. Она лежала на спине, смотрела в потолок. Гладила живот. — Маленький, — прошептала она. — Держись. Пожалуйста. Я тебя уже люблю. Она улыбнулась. Представила себе: маленькие пальчики, тёмные волосы, глаза — как у Турбо. Боль пришла внезапно. Острая. Режущая. Внизу живота. Настя вскрикнула. Схватилась за край кровати. — Наташа! — крикнула она. — Наташа! Дверь открылась. Но это была не Наташа — медсестра, чужая, которую Настя не знала. — Что случилось? — спросила медсестра. — Боль… очень больно… Медсестра подошла, подняла одеяло. Белая простыня быстро пропитывалась красным. — Кровотечение! — крикнула медсестра в коридор. — Срочно врача! Настя закрыла глаза. Боль накатывала волнами. Она сжимала край простыни так, что побелели костяшки. «Нет, — думала она. — Только не это. Только не сейчас». Она вспомнила, как десять минут назад гладила живот. Как шептала «держиcь». «Я уже успела его полюбить», — подумала она. И потеряла сознание. Врач прибежал через минуту. Высокий, лысый, с красными от недосыпа глазами. Он отодвинул медсестру, посмотрел на простыню. — В операционную, быстро! — скомандовал он. Настю увезли. Турбо вернулся с водой через пять минут. Палата была пуста. Простыня — скомкана, в углу. На полу — капли крови. Он выбежал в коридор. — Где она? — крикнул он. — Где Настя? Медсестра, та, чужая, посмотрела на него с жалостью. — В операционной. Кровотечение. Ждите здесь. — Я не буду ждать! — он рванул к двери. — Молодой человек! — медсестра преградила ему путь. — Вы не пройдёте. Только родственников пускают. — Я её муж! — заорал Турбо. — Жених! Мы расписываемся! — Расписка не считается, — холодно ответила медсестра. — Ждите здесь. Турбо опустился на стул. Закрыл лицо руками. Он не знал, сколько прошло времени. Минуты. Часы. В коридор вышла Наташа. Бледная, с заплаканными глазами. — Наташа, — Турбо вскочил. — Что с ней? Наташа взяла его за руку. — Валера, — сказала она тихо. — Ребёнка не спасли. Выкидыш. Мы ничего не могли сделать. Турбо замер. — А Настя? Настя как? — Жива. Стабильна. Её сейчас переведут в палату. Она просила тебя не пускать. Сказала, что хочет побыть одна. — Я всё равно пойду, — сказал Турбо. — Не надо, — Наташа остановила его. — Дай ей время. Она только что потеряла ребёнка. Ей нужно прийти в себя. Я... Я смотрела её карту, анализы не были хорошими, я не успела предупредить... Турбо сжал кулаки. Развернулся и ударил стену. Раз. Второй. — Я должен был быть с ней! — закричал он. — Я вышел за водой... — Ничего бы не изменилось, — сказала Наташа. — Это не твоя вина. Не её. Просто так случилось. Турбо прислонился лбом к холодной стене. Наташа положила руку ему на плечо. — Иди, Валера. Иди домой. Отдохни. Завтра придёшь. Она будет рада тебя увидеть. Но не сейчас. Турбо кивнул. Не поднимая головы, пошёл к выходу. В коридоре было тихо. Настя лежала в палате одна. Белая простыня. Белый потолок. Белые стены. Она смотрела в одну точку — туда, где стена встречается с потолком. Рука — на животе. Пустом. «Его больше нет, — думала она. — Маленького. Нашего. Того, кого я уже успела полюбить». Она не плакала. Слёзы кончились там, в операционной. Вместо них была пустота. Большая, холодная, как этот белый потолок. «Я успела его полюбить», — прошептала она. — «Всего несколько часов. А успела». Она закрыла глаза. Перед ними — лицо Турбо. Счастливое, когда врач сказал про беременность. Испуганное, когда она кричала на него. Виноватое, когда он сидел в коридоре и ждал. «А теперь у нас ничего нет, — подумала она. — Ни ребёнка. Ни надежды. Только мы. И пустота». Она повернулась на бок. Поджала колени к животу. Обняла себя за плечи. За окном снова пошёл дождь.