2. Строить любовь

      Ацуши с улыбкой наблюдает, как Нана играется с Нанако. Сидя на ковре, Нана забавляется с дочкой, щекочет, тянется поцеловать и довольно жмурится, когда Нанако целует её в щеку.       Нанако — потрясающий ребёнок. Наоми считает её лапочкой на пару с Танидзаки, и даже уголки губ Куникиды приподнимаются, когда Дазай показывает ему очередное фото дочери. Сообразительная девочка с характером — у таких, как Нана и Осаму, другого ребёнка быть не могло.       — А где Дазай? — спрашивает Накаджима. — Я пыталась узнать сегодня у Куникиды, но он так посмотрел на меня в ответ, что я передумала. Вот так и болей неделю — всё меняется. Скоро приду в агентство, а там вообще новые лица будут. И будет ли вообще агентство.       — В командировке, — поясняет Нана, отрываясь от Нанако и смотря на Ацуши. — Уехал на неделю в Кобе. К выходным должен вернуться. Какое-то дело по поручению Фукудзавы.       — Понятно.       — Ты какая-то грустная, — замечает Китадэ. — Не поправилась ещё?       — Поправилась, просто… Недавно Акутагава сказал, что хотел бы устроить семейный ужин. Я, он и Гин.       — Ты против?       — Нет, я не знаю… Не знаю, как себя вести. Вдруг я не понравлюсь Гин? Да, мы знакомы, пересекались, но теперь я — девушка её брата. Вдруг она меня на дух не переносит?       Нана улыбается почему-то, гладит дочку по спине, вручая ей куклу, с которой Нанако с интересом начинает играть — игрушка любимая, подаренная тётей Дафной.       — Ты слишком драматизируешь.       — Драматизирую? Нана, Акутагава для меня не просто увлечение…       — Решай проблему по мере её поступления — вот что я хотела сказать. Я знаю, что ты и Рюноске находитесь в серьёзных отношениях. Если Гин — мудрая девушка, то, увидев, что её брат счастлив, она не будет против. Ты поймёшь это, пообщавшись с ней поближе.       Ацуши ненадолго замолкает, наблюдая за Нанако.       — Как ты это делаешь? — спрашивает она, не отрывая глаз от девочки.       — Что именно?       — Ты и Дазай. Отношения строить нелегко, — говорит Накаджима, — а у вас ещё брак, ребёнок и собака.       — Два ребёнка.       — Ты?..       — Дазай порой ведёт себя как ребёнок, — поясняет Нана, улыбаясь. — Нет, Ацуши, я не беременна: Нанако и Айко мне вполне хватает, пусть я очень и люблю Нанако. А что касается вопроса… Я не знаю. Я задаю себе его каждый день. Иногда легко всё получается, иногда — не очень. Каждый день мы работаем над собой и своими отношениями. Мы оба. Что-то да получается, — она с любовью смотрит на дочь. — Мне хочется верить, что я создала свою семью. И она лучше, чем та, которая была у меня. Точнее, которой не было. Так что не бойся, Ацуши. Гин не кусается, а если ваши желания на совместное будущее с Акутагавой сходятся и вы готовы рад этим работать, то вы всё преодолеете.        — Спасибо, Нана, — Ацуши смотрит на неё с благодарностью. — Как здорово иметь возможность поговорить по душам с тем, кто тебя понимает.       Нана хмыкает.       — Всегда пожалуйста, Ацуши. Постараюсь помочь, чем смогу, ты же знаешь.       — Ты действительно кажешься мне героиней, — Накаджима подсаживается ближе. Нанако, обратив на неё внимание, отдаёт ей куклу, улыбнувшись. — Спасибо, Нанако. Кукла очень красивая.       — Героиней? О, не вешай на меня такие громкие титулы. Обычная девушка: муж, ребёнок, собака. Только работа… Специфичная, скажем так, — хмыкает она, — но я очень ценю эти слова, Ацуши. Рада для тебя быть героиней.       Нанако бросается на шею к маме, и Нана, не удержавшись, падает на спину. Дочка довольно распластывается по ней звездой, широко улыбаясь, и Ацуши тоже не может удержаться от улыбки. В голове на мгновение мелькает мысль, что, возможно, у них с Рюноске могло бы быть нечто подобное: дом, ребенок и, пожалуй, кошка… А первое и вовсе уже есть.       Нана аккуратно стягивает дочь с себя и садится. Она посмотрела на Ацуши и будто прочла её мысли, легко улыбнувшись.       — Ацуши, — говорит Нана, выводя Накаджиму из размышлений, — как тебе новая квартира?       — Я и мечтать о такой не могла, — после недолгих раздумий отвечает ей Ацуши. Жизнь в приюте и общежитии давали о себе знать, поэтому когда она впервые переступила порог квартиры, то чуть с ума не сошла, думая, что всё это ей снится. — Светлая, просторная и теперь очень уютная, — с улыбкой отвечает ей Ацуши, вспоминая недавний поход на барахолку. Мыльница в виде утки теперь красовалась на раковине, радуя глаз, а остальные предметы были красиво обставлены по квартире, предавая ей живости и тепла. И, пожалуй, ощущение дома.       Накаджима не знала, чувствовала ли когда-нибудь себя действительно дома, но теперь… Рюноске подарил ей дом. А она подарила дом ему.       Теперь они сами вольны строить свой дом, свою семью и свою любовь.       — Это чудесно, — отвечает Нана, и Ацуши согласно кивает.       — Мы обязательно позовём вас с Дазаем на новоселье, когда он вернётся, — говорит Ацуши, после чего замолкает.