О сложностях взаимопонимания и поисках путей решения конфликтов

       - Родная, еще раз, пожалуйста… Что ты сделала? - Мамору замер с зубной щеткой в руке, искренне надеясь, что ослышался. Нет, он слышал о том, что женщины во время беременности творят порой странные вещи, но не думал, что настолько губительные для собственной нервной системы.        - Пригласила обеих наших мам сопровождать меня в клуб для выбора меню на твой день рождения, - покорно и будто даже обреченно повторила Усаги. Она стояла рядом с мужем, повернувшись спиной к зеркалу и упираясь основаниями обеих ладоней в массивную каменную столешницу под двойной раковиной. Сама до сих пор не могла поверить в свой поступок. Сначала, позвать собственную маму в помощь показалось ей хорошей идеей. Мама давно состоит в этом клубе, персонал знает ее и - вполне возможно - проявят чуть больше рвения при подготовке? Но потом, уже позвонив маме, Усаги подумала, не попытается ли она сотворить из дня рождения зятя что-то, что сама считает хорошим праздником? Усаги точно нужен был союзник, который знает вкусы Мамору не хуже, чем она сама и будет отстаивать их наравне с ней. А кто мог подойти на эту роль лучше, чем собственная мать ее мужа? Так что, она позвонила и свекрови. Осознание содеянного пришло, когда сделать что-то уже было просто невозможно. Кому из двух женщин можно позвонить и сказать, что передумала? Не испытывая после чувства вины - ни одной из них.       Женщины никогда не опускались до прямой конфронтации, но были представительницами слишком разных миров, чтобы найти точки соприкосновения, которые позволили бы им подружиться. Во всяком случае за годы, прошедшие с их знакомства незадолго до помолвки Мамору и Усаги, крепкой дружбы между семьями так и не случилось. Тем удивительнее было для Усаги, что ее саму полностью приняли в семье Мамору. Так же как Мамору приняли в ее семье. Хотя, последний факт ее совсем даже не удивлял. В понимании Усаги, очень трудно найти людей, которым не понравился бы Мамору.        - Отказать одной из них я не могу, - честно призналась в своей слабости Усаги, - Вот и подумала… если одна из наших мам начнет вести себя недопустимо, - признавать, что - скорее всего - это может касаться только ее мамы, было очень неловко, даже перед любимым мужем. Но он и так все знает, - Ну так вот… Может, если будет слишком трудно… Пара моих ойков и ахов, обхватив живот… Как считаешь?        - Считаю, что имеешь на это полное право, - Мамору сунул все же зубную щетку в рот, нажал на кнопку. От работы вибрирующей головки прибора его голос стал звучать странно, но все равно достаточно различимо, - Не перестарайся только, а то наши мамы перестанут выяснять отношения между собой и сосредоточатся на том, чтобы отвезти тебя в ближайшую больницу на срочное обследование.        - Не поеду в ближайшую, - чуть капризно протянула Усаги. Она демонстративно надула нижнюю губу, - Зря что ли мы врача подбирали? Не поеду!        - Узнаю свою девочку, - ласково усмехнулся Мамору, - А то ты в последнее время стараешься казаться гораздо серьезнее, чем есть на самом деле, - Мамору сполоснул и поставил на место зубную щетку.        - Как будто тебе это не нравится, - дождавшись, когда муж освободит руки, Усаги ласково скользнула ладонями на его широкие плечи, погладила через ткань футболки.        - Нравится, - быстро согласился мужчина, - Ты мне любой нравишься.        - Любой? - наполовину лукаво, наполовину кокетливо протянула Усаги, скользя ладонями выше, чтобы зарыться кончиками пальцев в его волосы, - И когда капризничаю, и когда в плохом настроении, и когда ною из-за того, что сама не знаю, чего хочу?        - И даже когда долго не признаешься, чего хочешь, - дополнил этот список маленьких претензий Мамору. Завелась у Усаги в последнее время такая нехорошая привычка. Поняв, что хочет чего-то, чего нет у них дома, она не говорила об этом прямо. Не хотела беспокоить лишний раз, боялась превратиться в одну из тех беременных, которыми мужчины друг друга пугают за душевными разговорами. В итоге, их тихий семейный вечер “украшался” ее тяжелыми вздохами, бесконечными прогулками до холодильника и прочей “пантомимой”. Как правило, ему удавалось добиться от жены правды о ее желаниях. Но если бы она бросила свои “игры в страдалицу”, все происходило бы гораздо быстрее и у них обоих оставалось бы куда больше времени, чтобы просто отдохнуть вдвоем вечером.        - Я буду работать над собой, - пообещала Усаги, ласково потираясь кончиком носа о его свежевыбритый подбородок. Но быстро снова стала серьёзной, - А когда я делаю глупости и в очередной раз пытаюсь подружить наших мам, я тебе тоже нравлюсь?        - Очень нравишься, - заверил Мамору, привлекая жену ближе, насколько это позволял её уже довольно большой животик. Из-за миниатюрного роста и телосложения Усаги, её живот уже на 24 неделе казался огромным. А ведь впереди была ещё почти половина срока, - Я тебя понимаю. Они обе нас любят, но между собой не ладят. Мне бы тоже хотелось, чтобы наши матери общались проще, но не думаю, что можем повлиять на это.        - Ну, мы пытались, - Усаги улыбнулась, опустила взгляд вниз, на округлость своего живота.        - Может, ещё и подругами станут на почве общих внуков, - рассмеялся Мамору.        - Такой большой, а в сказки веришь, - Усаги сокрушенно покачала головой, - Боюсь, наши дети могут стать ещё одной причиной разногласий. Если дети заявят одним бабушке и дедушке, что вторых любят больше.        - Ну, мой дед по отцу в свое время научил близняшек каждому дедушке говорить, что он - самый любимый. Девочки в итоге купались во всеобщей любви, - усмехнулся Мамору. Усаги улыбнулась в ответ, покачала головой. Он и сам понимает, что их ситуация совсем другая. Рождения их первенца с нетерпением ждут обе семьи. Их ребенок сразу после своего рождения окажется окружен всеобщей любовью, - Плохой пример, - согласился Мамору, по лицу жены поняв, о чем она думает, - Но мамы вполне смогут дружить против нас.        - Против нас? - Усаги нахмурилась, не совсем понимая, зачем он такое говорит.        - Ну да, - Мамору сместил руку на ее живот, погладил округлость, под которой рос долгожданный и такой желанный ими обоими малыш, - Это наш первый, - мужчина чуть постучал кончиком пальца по животу жены, - А они своих детей уже воспитали и вполне успешно. Так что, мы будем неправильно одевать, неправильно купать, неправильно кормить. По их мнению, разумеется. Может и подружатся, обсуждая средства для стирки детских вещей. Знаешь, какое они сочтут достойным? - он внезапно усмехнулся очень хулигански и мальчишески.        - Какое?        - Любое, кроме того, которое мы выберем, - уверенно произнес Мамору.        - Ну нас-то они все же любят? - в тоне, которым Усаги задавала вопрос, было сейчас очень мало уверенности.        - Любят, - успокоил ее муж, - Просто, если верить опытным родителям, очень скоро в их глазах мы превратимся в “прослойку” между ними и внуками.        - Ужас какой, - Усаги чуть нервно рассмеялась, - Этим твоим “опытным родителям” можно верить?        - Я привык верить папе, - Мамору преувеличенно непринужденно пожал плечами, - Он говорил, что, когда меня готовились усыновить, мамины родители, когда звонили дочери, интересовались только тем, как там их сладкий мальчик, даже не видя меня ещё ни разу.        - Я их понимаю, - Усаги игриво прикусила губу, - мне тоже больше всего интересно, как тут их сладкий мальчик, - не желая больше говорить об отношениях их матерей, госпожа Чиба потянула мужа к себе для поцелуя.       Ни одна Усаги в этот вечер была занята мыслями о предстоящей встрече. В своем доме к предстоящей встрече готовилась мать Мамору.       Местные правила для матерей она знала очень хорошо. Идеально собранный школьный обед, который выглядит так, будто его будут снимать в рекламе. Строгий силуэт собственных нарядов. Спокойные, природные оттенки в одежде и макияже. Хорошая укладка волосок к волоску, при том, что длина волос должна соответствовать возрасту. Неброские аксессуары. В последние годы, она следовала этим правилам, только когда отводила в школу младшего сына. Но столкновение с матерью Усаги, определенно, было поводом соответствовать образу образцовой японской мамы. Икуко вечно смотрела свысока, будто семья Мамору не имела никакого права находиться в этом городе, в этой стране.        - Ну что? Что говорит это платье? - женщина показалась из гардеробной, примыкающей к супружеской спальне, повернулась, давая мужу возможность рассмотреть ее. Тот убрал ноутбук, в котором работал, полулежа в постели, внимательно осмотрел жену.        - “Подойди и раздень”, - усмехнулся мужчина.        - Как и четыре предыдущих? - ей очень хотелось рассердиться. Но если она чему и не смогла научиться за тридцать с небольшим лет брака, так это всерьез обижаться на мужа. Разумеется, за эти годы были и размолвки и ссоры, но они преодолевали их легко, никогда не забывая о том, через что прошли вместе. И о том, что ключ к решению любой проблемы - откровенный разговор друг с другом.        - Наверное, я плохо понимаю на “одежном”. С “голым” у меня всегда отношения лучше складывались, - мужчина протянул к жене руку, но она и не думала подходить, придирчиво оглядывая свое отражение в напольном зеркале, - Ты точно с Усаги и ее матерью встречаешься или мне стоит начать ревновать? - притворно нахмурился муж. Она в ответ лишь отмахнулась.        - Если бы я вдруг сошла с ума и вздумала тебе изменить, платье для свидания выбирала бы не так придирчиво, - женщина нахмурилась, чуть повернулась боком, с прищуром еще раз оценила свое отражение. В ее воображении, на лице матери Усаги так и читалось презрительное “Иностранка”. Мать Мамору не стыдилась своего происхождения и точно не стремилась к тому, чтобы забыть свои корни, окончательно превращаясь в японку. Ей это было не нужно. Но они с мужем прекрасно понимали, как огорчается Усаги, осознавая, что ее родители и родители мужа не ладят. А расстраивать лишний раз невестку не хотелось. И дело даже не в том, что она беременна. А в том, что они с мужем давно уже приняли жену сына, как еще одну свою дочь.       Для них обоих одной из важнейших составляющих жизни была их любовь. Познакомившись еще в школе, пройдя вместе едва ли не всю жизнь, они и детям своим желали встретить того самого человека, без которого невозможно чувствовать себя счастливым. Но Мамору всегда очень настороженно относился к посторонним. В то время, как все его одноклассники боролись с муками первой любви, начинали встречаться с девочками и учились целоваться, Мамору записался в секцию плавания, занялся бегом и всерьез увлекся химией.       Они с мужем были реалистами и видели, что сын растет красивым парнем и в девственниках до встречи с той самой не проходит. Когда Мамору исполнилось пятнадцать, отец провел с ним серьезный мужской разговор, вручил пачку качественных презервативов и объяснил, где в доме можно взять еще, не подвергаясь неудобным допросам. Контрацептивы начали с завидной периодичностью пропадать года через полтора. Родители сделали вывод, что у их мальчика все в порядке с личной жизнь, и - что еще важнее - с ответственностью. Вот только во взгляде не появлялось того самого огня, который без слов говорит о том, что человек не влюблен даже, а любит. Любит всерьез и на всю жизнь. Или хотя бы слабого огонька, говорящего о серьезной увлеченности.       Все изменилось, когда Мамору исполнилось восемнадцать. Тогда он еще жил с родителями и они могли наблюдать изменения, происходящие с их почти уже совсем взрослым сыном день ото дня. Презервативы из аптечки пропадать в “неизвестном направлении” внезапно перестали, а сын все чаще был погружен в свои мысли, незаметно для себя самого улыбаясь чему-то, известному ему одному. Пару раз он обронял не совсем понятные родителям фразы: “Если выйду через двадцать минут, успею пересечься с Оданго”. Кто такая эта Оданго, родители не могли и догадываться. Но ясно понимали, что она - та самая, кто потревожил покой сердца их серьезного парня. Постепенно, они наблюдали за тем, как огонь в глазах Мамору разгорался все ярче. А презервативы все так же спокойно лежали на полке в ванной…       Мамору уже съехал от родителей, когда мать - на самом деле случайно - удостоилась чести познакомиться с Оданго. Заехала к сыну, чтобы оставить у него в морозилке небольшой запас домашних соусов к пасте и рису. Понимала, что молодой парень вряд ли будет тратить время на готовку, к тому же сама продолжала по привычке готовить в прежних объемах. Сын открыл дверь гораздо более взъерошенным, чем обычно. Но в квартиру пустил, даже в гостиную, где за журнальным столиком, заваленным учебниками и справочниками сидела очень смущенная молоденькая девушка. Отчаянно краснея, она ответила на приветствие, а мать Мамору смотрела больше на сына, вернее, на то, с какой нежностью он смотрел на эту девочку.        - Я хотел вас чуть позже познакомить, - Мамору чуть виновато посмотрел на мать, - Просто Усаги ужасно стеснялась ехать к вам.        - Я в любом случае очень рада познакомиться, Усаги, - женщина искренне улыбнулась, но при виде того, как эти двое смотрят друг на друга, ее втрое больше стал волновать вопрос контрацепции. Девушка выглядела совсем юной, да и учебники, разложенные на столе относились к курсу средней школы. Промаявшись своими мыслями несколько дней, она подослала мужа для очередного серьезного разговора со старшим сыном. Мамору был приглашен на мужской ужин, где прозвучало несколько важных вопросов: о том, насколько все серьезно с его новой девушкой и помнит ли он о необходимости предохраняться до тех пор, пока они не задумаются о детях, что сейчас - явно - преждевременно.        - Пап, отвечу один раз, потому что понимаю: вы волнуетесь. Я помню о контрацепции. И у меня есть все необходимое. Но сейчас нам не нужны презервативы, потому что мы еще не делали ничего такого и вряд ли будем в ближайшее время. Не хочу ее торопить. А что касается серьезных отношений - я жениться собираюсь,- откровенно поделился Мамору и сменил тему, заговорив о скорых экзаменах в автошколе.       С того разговора прошло около двух месяцев, прежде чем одним пятничным вечером Мамору приехал к родителям в компании своей девушки. В этот вечер родители парня в большей степени присматривались к совсем еще девчонке, которую сын представил семье не меньше, чем “Моя будущая жена”. Усаги от его слов счастливо рассмеялась и на несколько минут будто утратила связь с реальностью, явно предавшись мечтам о свадьбе.       Первые месяцы знакомства родители Мамору относились к его девушке скорее с умилением, не особо настраиваясь на то, что перед ними будущая невестка. Ну кто не влюбляется на всю жизнь в четырнадцать и восемнадцать лет? Даже у них самих за плечами была пара школьных ничего не значащих романов. Но постепенно супруги начали понимать, что Мамору и Усаги повезло так же, как в свое время им самим.       Для Мамору ничего не стоило потратить последние свои деньги на подарок, о котором Усаги даже не просила. Усаги, кажется, беспокоилась о нем каждую минуту. Что он ел, сколько спал и не слишком ли утруждается. Порой, эти двое совсем молодых людей, почти детей, напоминали супружескую пару, прожившую вместе не один десяток лет. В хорошем смысле. То как они порой понимали друг друга без слов, как вместе возились с младшими сёстрами Мамору, помогая с домашними заданиями. Правда, от выполнения серьёзных заданий из областей точных наук Мамору свою ненаглядную Усако тактично отстранял. Зато при выполнении творческих заданий покорно уступал пальму первенства своей возлюбленной, служа девочкам послушным подмастерьем, готовым приклеить, придержать, прижать.       Впервые, родители Мамору испытали по отношению к Усаги чувства, близкие к обожанию, когда Мамору в девятнадцать внезапно слег с тяжелой ангиной. Парень несколько дней провалялся в постели с высокой температурой и адскими болями в горле. Паршивец и не подумал поставить родителей в известность о своем состоянии. Выходил на связь в семейном чате, ставил лайки глупым роликам, которые брат и сестры в избытке кидали в общую переписку. На третий день, банально соскучившись, мать решила набрать номер сына. Первый звонок, парень скинул. Женщина не забеспокоилась. Предположила, что не подрасчитала по времени и сын все еще на занятиях. Когда скинул во второй раз, часа через два, мать слегка обиделась. Точно знала, что контракт с прошлым работодателем у Мамору закончился, а новое место сын пока не нашёл. После третьего раза - ещё через час - заволновалась и поехала к нему на квартиру. На звонок в дверь никто не ответил, но женщина уже не намеревалась отступать. Вытащила из сумки собственный ключ.       С собственным сыном, практически держащимся за стену, она столкнулась в прихожей. Мамору явно с трудом поднялся с постели.        - Быстро лёг! - не предвещающим ничего хорошего тоном велела мать. До ужаса хотелось прямо сейчас оттягать любимого сыночка за вечно растрепанные волосы. Хотя и понимала, откуда в нем это стремление спрятать собственную болезнь. От отца, конечно. Тот тоже вечно делает вид, что все в порядке. Волновать никого не хотят, - Мужчины! - последнее слово она произнесла раздраженно вслух, не удержавшись от того, чтобы закатить глаза к потолку.       Пройдя следом за сыном в его комнату, она отметила работающий увлажнитель воздуха и то, что здесь явно делали влажную уборку. Хоть о последнем ей и сказали разводы от моющего средства, оставленные не слишком умелой хозяйкой.        - Когда ел в последний раз? - все тем же сердится тоном обратилась мать к молодому человеку.        - Часа два назад, - хрипло отозвался Мамору, болезненно скривился, но продолжил - Усако утром бульон сварила. Я им обедал.       Чуть позже, его мать узнала, что уже несколько дней девушка сына выскакивает из дома в то время, когда обычно даже её мать ещё не думает выбираться из постели. Чтобы успеть перед началом занятий накормить Мамору завтраком, но, “завтрак” это слишком громко сказано для его нынешнего состояния. После - проконтролировать принятие лекарств и приготовить совсем простой обед для парня. Но все это откроется позже.       А пока, женщина прошла в кухню, заглянула в оставленную сыном на плите кастрюльку (явно не его собственную, а принесенную девушкой из дома). Приготовленный Усаги бульон выглядел совсем не так хорошо, как тот, которым женщина обычно отпаивала своих детей и мужа, стоило им заболеть. Но проявленная забота умилила. Женщина никак не могла перестать улыбаться, пока звонила семейному врачу.       Тот, хорошо простимулированный суммой, обозначенной в его прайсе за выезд на дом, явился минут через двадцать. Осмотрел Мамору и изучил бутыльки с лекарствами, которыми лечился молодой человек. Доктор уже давал свои пространные рекомендации, когда в коридоре раздался хлопок входной двери.        - Мамо-Тян, прости, что поздно. Опять задержали после уроков. Ты поел? Ой… - должно быть, Усаги только теперь заметила наличие в прихожей чужой обуви. Мамору порывался подняться с постели, чтобы встретить девушку, но мать остановила его, положив ладонь на плечо. Сама вышла в прихожую, - Добрый день, - при виде матери своего парня, Усаги едва пополам не сложилась в приветственном поклоне, - Я принесла мед и дайкон, чтобы сделать для Мамору лекарство и купила в аптеке витамины.        - Польза дайкона на мёду очень переоценена, - заметил врач, показавшийся на пороге спальни, - Зато пользу искренней заботы часто недооценивают. Я оставил все рекомендации на столе. Мамору умный парень и, в принципе, все делает правильно. Если будут вопросы - звоните. Проконсультирую или приеду, - теперь, он обращался только к матери Мамору и Усаги воспользовалась этим, чтобы скинуть обувь и проскользнуть в комнату к своему парню.        - Привет. Как ты тут? - она готова была снова проигнорировать его привычные замечания о том, что ей стоит поберечься и не приходить, пока он болен. Но в этот раз Мамору, видимо, исчерпал возможности своего горла, отвечая на вопросы врача и матери. Лишь вздохнул, привычно уткнувшись в макушку обнявшей его девушки. Тихонько прижал к себе. Горло нещадно рвало от боли, тело снова начинало гореть, но рядом с Усаги все это становилось почти неважно, - Поспи? - тихо предложила девушка, прижимаясь прохладными с улицы губами к его лбу. Ей очень хотелось поцеловать его серьёзно, но не решилась, когда в квартире находится еще его мама и совсем уж посторонний человек.       Не прошло и нескольких секунд, как Мамору задремал. Усаги порой удивлялась, как быстро он засыпает. Должно быть, организм так реагировал на вечный стресс от слишком загруженного графика хозяина.       Усаги неуютно напряглась, когда в комнату вернулась мать молодого человека. Внутренне, она приготовилась к долгому нравоучению. Её мама точно не упустила бы такого повода. Усаги и сама была не в восторге от того, что Мамору пытался утаить свое дурное самочувствие от родных, но сейчас готова была взять всю вину на себя. Но, видимо, в семье её парня были совершенно другие порядки. Мать Мамору подошла к ней, все еще стоящей на коленях у кровати парня и поглаживающей его размеренно движущуюся грудь. Неожиданно для Усаги, положила ладонь на ее макушку, ласково погладила, как иногда гладила собственная мама.        - Спасибо, что заботишься о нашем сыне. Мамору очень повезло с тобой. Знаешь, - чуть задумчиво продолжила женщина, - в следующем месяце прилетят мои родители. Ты могла бы провести у нас выходные? Если нужно, я договорюсь с твоими родителями. Мой папа делает божественную выпечку и точно захочет познакомиться с девушкой, которая делает его внука счастливым.       Вскоре, Мамору огорошил всю семью сообщением о своей стажировке в Штатах. Не говорил до этого, поскольку в предложенном конкурсе проектов принимали участие тысячи студентов со всей Японии. Он не то, что не был уверен в качестве своей конкурсной работы, скорее - реально смотрел на оценку шансов при такой конкуренции. Когда приехал к родителям, рассказать, казался таким растерянным, будто в душе мечется между желаниями поехать и забыть навсегда об этой стажировке.        - Ты уже сказал Усаги? - отец мгновенно понял причину его сомнений.       Мамору только головой покачал в ответ. Он до сих пор не смог придумать, как это сделать. На самом деле, расстраивать ее ужасно не хотелось. Еще больше не хотелось расставаться почти на целый год. Но одновременно с этим, он прекрасно понимал, какие перспективы такой шанс открывает для его будущей карьеры. Эти внутренние противоречия разрывали душу.       Второй “приступ” обожания Усаги случился у родителей Мамору, когда они узнали - девушка настаивала на том, что это один из тех шансов, которые предоставляются раз в жизни. А она будет просто ждать его возвращения и любить его, где бы он ни был.       Смотреть на их расставание в аэропорту было невозможно. Родители, брат и сестры парня отошли в сторону, давая влюбленным возможность проститься. Но, кажется, эта мера была лишней. Мамору и Усаги словно не замечали никого и ничего вокруг. Среди всего шумного зала аэропорта они видели только друг друга. Мамору говорил что-то своей плачущей девушке, пытался успокоить ее, говорил о том, что будет, когда он вернется. Но и у самого глаза в этот момент как-то подозрительно блестели.       Увидев, как старший сын вытаскивает из кармана коробочку с кольцом, родители одновременно удивились и не удивились. Мамору ничего не говорил о своих намерениях сделать сегодня предложение, но они давно понимали, к чему все идёт. И, совершенно точно, не были против.       За этот год они несколько раз летали в Штаты по делам бизнеса. И каждый раз связывались с семьёй Цукино, предлагая взять девушку с собой. С Усаги они в это время не часто встречались, но каждый раз сталкиваясь с девушкой, видели, что девушка на самом деле страдает от разлуки. У Мамору, который всеми силами старался вытащить из этой стажировки все возможности до капли, было мало времени на общение с близкими. Он даже в семейном чате теперь отмечается не часто. Родители знали, что Усаги он пишет при первой возможности, но этого было мало. Мало им обоим, привыкшим видеться едва ли не каждый день. Семья Цукино каждый раз находила причины для отказа. Усаги не успевает в школе, Усаги не проявляет должного почтения, Усаги не… Мать девушки фанатично отслеживала все, чего она НЕ делала, но упорно старалась не замечать того, что дочь СТРАДАЕТ.       У матери Мамору тогда подозрение возникло - может, Усаги в семье вообще не любят? Уже гораздо позже, когда Усаги и Мамору устроили официальное знакомство своих семей, будущая свекровь пристально смотрела на мать девушки. Следила за тем, как смотрит на дочь, как говорит с ней. И пораженно убеждалась, что Усаги в семье любят, но совершенно в нее не верят. Как одно может сочетаться с другим, женщина искренне не понимала.       Им с мужем хотелось, чтобы сын был так же безоговорочно счастлив в своем браке, как они были счастливы в собственном. А счастье Мамору прямо зависело от того, насколько комфортно чувствует себя Усаги. Мужчина и женщина, заменившие Мамору биологических родителей, не стремились сделать то же самое для его избранницы. У Усаги семья была. Поддержки не хватало. Вот её Мамору и его родители так стремились дать. Мамору ворчал из-за плохих оценок не потому, что считал недотепой, а потому что искренне верил: Усаги способна на большее. Его мать взялась обучать девушку готовке (научила же она собственного мужа!). Не зацикливаясь на неудачах, зато с избытком хваля за все, что получится хотя бы сносно. А отец семейства открыто и искренне смеялся над её шутками.       Парадокс, но чем большее участие к Усаги они проявляли, тем большую неприязнь к себе ощущала со стороны матери девушки. Они неизбежно сталкивались в ходе подготовки к свадьбе. И каждый раз Икуко смотрела на нее, как на какое-то пустое место, по недоразумению удостоившееся чести находиться на одной земле с чистокровными японцами. Такое отношение по началу вводило в ступор недоумения, после - злило, еще позже - стало даже забавно. А сейчас, как никогда раньше - хотелось уберечь Усаги от этого глупого противостояния.       Свекровь вынуждена была признать, что порой и сама перегибала палку. Шла на бесконечные провокации, даже сама порой провоцировала Икуко, намекая, что Усаги, выйдя замуж за Мамору, стала скорее их с мужем дочерью. Чести ей эти мысли не делали.       Но сейчас, нужно было собраться и зарыть топор войны. Всего через несколько месяцев родится их внук. Один на двоих бабушек, которые, несомненно, будут обожать ребенка и трястись над ним совершенно одинаково. Ведь для обеих супружеских пар этот малыш станет первым долгожданным внуком. Им нужно сплотиться, чтобы детство внука и первый опыт родительства у Усаги и Мамору были на самом деле радостными.        - Может, преподнести коробку шоколада? - задумчиво спросила женщина, силясь дотянуться до молнии на спине. Муж, с видом крайней обреченности, помог расстегнуть замок, прекрасно понимая, что продолжения - пока что - не предвидится, - У нас остались еще те, что из Бельгии привозили?        - Если девочки не вытаскали - остались, - заверил супруг, - Ты уверена, что стоит так сильно стараться ради этой женщины?        - Эта женщина - мать Усаги, - напомнила жена. Она снова скрылась в гардеробной, не закрыв дверь, чтобы продолжать разговаривать, - Не знаю, как ты, а я не хочу составлять график посещения внука!        - График посещения? - мужчина задумчиво потер подбородок, с силой сжимая челюсть между большим и указательным пальцем, - Я собирался к ним переехать хотя бы на первое время, - к облегчению жены, он громко хохотнул, сводя все в шутку, а то она приняла было все за чистую монету.        - Лет на пять? - усмехнулась в ответ женщина, повесив снятое платье на плечики и вернув их на рейлинг. Потянулась за вешалкой с неброской блузкой.        - Я думал о двенадцати, - отшутился муж, - Когда у него начнется переходный возраст, пусть дети сами разбираются.        - О чем ты думаешь? Малыш еще даже не родился! - закончив застегивать пуговки на блузке, женщина обернулась к зеркалу на стене. Снова не то!       В доме Цукино, Икуко заканчивала мыть посуду после ужина, изо всех сил стараясь настроиться на завтрашнюю встречу. Она никак не хотела допустить, чтобы свекровь дочери стала любимой бабушкой у первенца Усаги и Мамору. Да и у любого другого ребенка из тех, кто у них появится. В свое время, Икуко долго размышляла, стоит ли родить еще детей. Но решила, что у них с мужем и так уже есть “полный комплект”: и дочь, и сын. Что еще нужно для картинки идеальной семьи? Картинку несколько портила неуклюжая и не особенно успешная в школьной учебе Усаги. Но, после того, как начала встречаться с Мамору, дочь сильно выросла над собой. Конечно, сейчас уже реже молодежь вступает в брак так рано. Но новость о скором замужестве девушки отвлекла многочисленную родню и друзей семьи от ее не самых блестящих оценок в выпускном классе. К тому же, в университет Усаги все же смогла поступить. К тому же выбрала хорошую специальность. Икуко, наконец, смогла получить повод гордиться дочкой.       Теперь, она надеялась, что Усаги с мужем не остановятся на одном или даже двух детях. Сама она слишком поздно поняла, что хотела бы родить еще. Наверное, когда впервые увидела эту иностранку с совсем маленьким младшим сыном на дне рождения Усаги. Даже мысль промелькнула: она ведь и сама может ещё родить. Но представив, что будут говорить за спиной люди, отбросила эту идею. Конечно, сейчас стали позже заводить детей. Но она-то принадлежит к другому поколению. Её подруги точно не поняли бы, обзаведись она беременным животом, когда дочь уже замуж вышла и вскоре точно порадует внуками. Вот только, как часто она будет видеть этих внуков?       Кенджи уже давно просил ее ослабить давление на дочь, не пытаться вмешиваться в их с Мамору семью, ведь так она только оттолкнет от них дочку и зятя. Какое-то время, Икуко только отмахивалась от этих опасений мужа. Как она может оттолкнуть собственную дочь?! Усаги знает, как мать ее любит и понимает, что все советы дает только чтобы их с Мамору брак был успешным. Понимает ведь?       Икуко была в этом уверена, пока однажды, года три назад, не стала планировать меню новогоднего ужина. Позвонила дочке и зятю, чтобы уточнить кое-какие моменты и услышала, что они едут на праздники к родителям Мамору. Вместо традиционного осэти рёри Чиба собирались есть не то утку, не то кролика с этими иностранцами и говорили об этом таким довольным голосом, что Икуко невольно испытывала гнев и зависть по отношению к свекрови и свекру дочери. Ситуация повторилась еще не раз - традиционные праздники или обычные семейные ужины, все чаще Усаги и Мамору выбирали встречи с его родителями. Чаще звали их в гости в свой новый дом, чаще встречались с ними в ресторанах. Усаги не говорила об этом прямо, но частенько проговаривалась о чем-то, что указывало: вечер накануне они провели с этими иностранцами. Как приемные родители Мамору могут быть важнее, чем ее родная семья? Икуко не понимала этого отношения дочери. Не хотела понимать, что среди чужих ей по крови людей Усаги чувствовала гораздо большие комфорт и защищенность, чем в стенах родного дома, рядом с матерью, которая придерживается самых что ни на есть традиционных взглядов на воспитание.       Усаги не вычеркнула родителей из своей жизни. Но существенно отстранилась, дистанцировалась от них, став редким гостем в родных стенах. Икуко однажды даже решилась попросить помощи у зятя, но тот только недоуменно посмотрел в ответ и заверил, что Усаги - как и прежде - обожает своих родителей. Просто времени у них сейчас действительно не так много, как хотелось бы. И большую часть досуга они хотели бы проводить наедине. Но в его семье просто поводов для встречи больше, постоянно у кого-то происходит что-то важное, чем хочется поделиться с остальными. И это не считая общепринятых праздников. В их большой интернациональной семье праздновали не только японские “красные даты”, но и французские, и китайские, и некоторые американские, поскольку еще один повод повеселиться с любимыми людьми - это прекрасно! А есть ведь еще многочисленные дни рождения, годовщина свадьбы родителей и порой прилетает кто-то из заграничных родственников, с кем обязательно хочется встретиться. Вывод миссис Цукино сделала верный: вставать на ее сторону и заставлять жену общаться с кем-то против воли Мамору не собирается. Пусть даже речь идёт о ее родной матери.       Чем больше думала обо всем этом, тем больше Икуко боялась, что действительно сама виновата в этом отдалении. Она не хотела, чтобы к ребенку, который вскоре родится, их с мужем пускали только по праздникам вроде его или ее дня рождения. То, что они с мужем так и не знали пол будущего ребенка, продолжало сильно задевать женщину. Хотя и старалась изо всех сил держать это недовольство при себе, замечала эти старания только она сама. В последние дни, даже муж стал выказывать недовольство.        - Ты обрадуешься мальчику больше, чем девочке? Или - наоборот - предпочитаешь девочку? - сердито спросил Кенджи на днях, устав от вечного бурчания под нос со стороны жены, - Давай сосредоточимся на том, что наша дочь скоро станет матерью. Главное, чтобы и она, и ребенок были в порядке. А мальчик там или девочка, мне лично совершенно неважно. Я готов и до родов подождать, чтобы узнать. Мне достаточно сейчас просто знать, что мы станем бабушкой и дедушкой.       Он все верно говорил, все правильно. Но почему они не знают, а эти люди уже в курсе? Разве это справедливо? Ведь только они кровные родственники малыша. Они и покойные супруги Чиба, похороненные на кладбище в районе Ханэда. Именно погибшую мать Мамору, Икуко воспринимала настоящей свекровью дочери. Но та была в корне не согласна. Чиба посещали место захоронения родителей Мамору раз в году, на религиозный праздник в августе, ухаживали за могилой. Но не более того.       Кенджи зашёл в кухню, вытащил из настенного шкафчика чистый стакан, а из холодильника упаковку с соком, плеснул себе напитка и жадно выпил одним глотком. Оставил стакан стоять на столе и не поставил сок на место, прежде чем вернуться в гостиную к телевизору и снова углубиться в выпуск новостей. Глядя на все это, Икуко даже не злилась. Мать Кенджи была из того поколения, которое считало: мужчина вообще никак не должен утруждаться в доме. Его задача - заработать деньги для семьи, а быт и дети - забота жены. Так что старшая госпожа Цукино делала за мужа и сыновей абсолютно все, порой явно перегибая палку даже по местным меркам. Икуко порой хотелось спросить: то, что Кенджи самостоятельно чистит зубы, не слишком его утруждает?       Впрочем, раньше, она не особо обращала на это внимание. Сама росла в похожей обстановке. Разве что без сильных “перегибов”. Кое-что её отец и брат все же делали в доме.       А потом дочка вышла замуж. Мамору при всей его загруженности, мог и за продуктами сходить, и пропылесосить, и сортировкой мусора заняться, и многое другое сделать. Однажды, придя к молодым супругам без предупреждения, Икуко застала возмутительную по ее мнению картину: в то время, как Усаги спала среди бела дня, её муж самостоятельно гладил рубашки.        - Прости, что тебе приходится жить так! - Икуко была готова сгореть от стыда, ведь это она не сумела достойно воспитать свою дочь, научить её быть хорошей женой, - Давай, я все поглажу.        - О чем вы? - самым удивительным Икуко казалось, что Мамору действительно не видел в ситуации никакой проблемы, - У Усако живот болит, я отправил её выпить таблетку и подремать. Но у меня сегодня ночная смена, нужна рубашка. А если глажу одну, почему не погладить все постиранные?        - Усаги могла бы погладить и только потом идти отдыхать, - Икуко все еще пыталась переложить ситуацию на привычную ей картину мира.        - Зачем? - искренне изумился Мамору, - Мне нравится выстраивать быт так, как дома у родителей. Кто свободен, тот и делает. Я только кухню стараюсь не трогать. Усако нравится готовить и не дай Бог переложить у неё там какой-то венчик или шумовку не на то место. Ворчать неделю будет. В кухне я могу быть только вместе с ней, - договаривая, он вернулся к необходимости прогладить рукав. Выходило у него более, чем просто хорошо. Сама Икуко, естественно, справилась бы куда быстрее и лучше, но - учитывая, что перед ней мужчина - миссис Цукино готова была признать достигнутый результат идеальным.       В тот день она поймала себя на мысли, что немного завидует дочери. И ее свекрови тоже. Икуко называла свой брак счастливым и не лукавила, даже перед самой собой. Но ей бы тоже хотелось почувствовать заботу. Знать, что муж готов выполнить часть домашней работы, чтобы просто провести с ней больше времени.       Сейчас же, она забрала со стола упаковку сока, чтобы вернуть в холодильник. Убрала со стола стакан, чтобы помыть его вместе с остальными.        - Знаешь, я подумала, что нужно пригласить родителей Мамору на ужин, - громко и нехотя, будто делает одолжение (непонятно только, кому именно) произнесла Икуко, намыливая губкой очередной чаван, - Нужно хотя бы попробовать наладить с ними отношения.       Услышав это заявление жены, Кенджи Цукино чуть воздухом не поперхнулся. И он сам, и их дочь аккуратно и иносказательно или вовсе прямым текстом говорили об этом с тех самых пор, как Усаги и Мамору познакомили свои семьи. Все напряжение между родителями супругов возникло из-за предвзятого отношения со стороны Икуко. И многие участники этого “конфликта” продолжали надеяться на его благополучный исход.        - Не хочу, чтобы дети дочери звали нас не гайсофу и гайсоба, а гра-пэр и гра-мэр, - Икуко продолжила развивать свою мысль.        - Кажется, это не так произносится, - заметил муж, поднявшись с дивана, он подошел ближе и остановился в дверях кухни.        - Мне все равно, как это произносится, - честно и немного раздраженно ответила жена, начиная мыть тот самый стакан, который он минутами ранее оставил на столе, - Наш внук или внучка родится в этой стране и должен быть японцем. Или должна быть японкой. Меня просто бесит, что мы до сих пор не знаем! - она с раздражением бросила губку в раковину, от чего небольшие ошметки пушистой пены разлетелись по сторонам, осели на края раковины, столешницу, кран и женские руки. Кенджи подошел ближе к жене неуверенно обнял со спины. Жена всегда была слишком взрывной и импульсивной. Никогда не знаешь, как отреагирует на попытку себя успокоить. На этот раз ему повезло - нехитрую ласку приняли благосклонно.        - Наш зять ведь японец, у тебя ведь нет сомнений в этом? - тихо и как можно более ласково спросил Кенджи. Икуко согласно кивнула, не оборачиваясь к нему, - Они воспитали его с уважением к нашей культуре, обычаям. Согласись, будь Мамору другим - мы не дали бы согласия на их брак с Усаги.       Икуко снова ответила только кивком. Действительно, Мамору показал себя очень достойным молодым человеком начиная с самого первого знакомства с семьей Цукино. Хоть Кенджи и среагировал тогда на появление у доченьки парня слишком эмоционально и первые пару недель иначе чем “этот мерзавец” будущего зятя не называл. Во всяком случае, в разговорах с женой.        - У наших внуков просто будет гораздо больше возможностей для развития. Вспомни, как тяжело Усаги в школе давался английский? - Кенджи только вздохнул сокрушенно, вспомнив вечные непроходные баллы в табелях дочери, - А ее малыши будут знать - минимум - французский и китайский с пеленок. И английский осилят, я уверен. А еще, у них будет очень большая семья, где все будут их просто обожать. Мы ведь хотим быть частью этой семьи, верно? Так что твоя идея с ужином - просто гениальна.        - Приготовлю рагу из крабов, - решила женщина, - Еще больше месяца их сезона.        - Когда ты хочешь устроить ужин? - он отнял одну руку от ее живота, полез в карман джинсов за телефоном, чтобы открыть календарь и внести дату в планы.        - Точно не знаю, но уже после дня рождения Мамору, - Икуко не была готова прямо сейчас выбрать день и время. На такое мероприятие ей точно нужно было настроиться, - Все, не мешай. Мне нужно здесь закончить, скоро сериал начнется.       Кенджи послушно отпустил жену, отошел на пару шагов назад. Походя, зацепил из шкафчика со снеками пакет чипсов, вскрыл упаковку и не удосужился выбросить оторванную часть в мусор. Это за него со вздохом сделала жена. Иногда, она начинала ненавидеть свою свекровь еще чуть больше, чем обычно.