It's a boy

       - Жучок, только не говори, что опять передумала! - было уже скорее раннее утро, чем поздняя ночь, когда отец Мамору вошел в кухню собственного дома. Минут пятнадцать назад его разбудил детский локоть, “прилетевший” аккурат в переносицу. Так, мужчина выяснил, что младший сын находится в их супружеской постели. А вот жены там не наблюдается, хотя - когда он засыпал - все было как раз наоборот. Так что, вернув ребенка в его собственную постель, отец семейства отправился на поиски супруги. Впрочем, где ее искать, он не сомневался даже.       Жена стремительно отпрянула от блокнота, в котором делала наброски дизайна для торта на день рождения сына. Она в самом деле уже много раз меняла свой план по поводу торта. Но ведь он в самом деле особенный.        - Никак не могу решить, - со вздохом призналась женщина, заглянула в стоящую перед ней опустевшую кофейную чашку. Она стала пить его слишком много с тех пор, как они с мужем привезли Мамору домой. Мальчик, переживший настоящую трагедию, часто просыпался по ночам, его мучили кошмары. Ребенок часто плакал. А она и муж всегда были рядом. Со временем, проблемы Мамору ушли. А ее любовь к крепкому кофе - осталась. Ей с трудом удавалось удерживаться от кофеина во время беременностей, но с тех пор, как твердо решила: младшенький действительно будет их последним ребенком - совершенно ни в чем себе не отказывала. Хотя порой в душе и поднимался червячок сомнения: что, если именно она стала примером для выработки практически кофеиновой зависимости у старших сыновей?       Муж подошел, сонно щурясь, положил ладони на плечи жены, скрытые под гладкой тканью халата, взглянул на очередной эскиз будущего торта. Жена, которая в юности мечтала стать дизайнером одежды, теперь реализовывала свой потенциал через создание эффектных десертов. И такой важный торт для дня рождения их первенца обязан был стать настоящим шедевром. Последние ее задумки иногда казались просто безумными. Но сейчас взгляду мужа предстал очень простой и элегантный торт. Сверху покрытый ганашем на белом шоколаде, декорированный золотыми разводами под мрамор, торт скрывал внутри классический “три шоколада” с одним нововведением - слой мусса на белом шоколаде, окрашенный специальным красителем с пищевым шиммером в насыщенный синий цвет.        - Я просто подумала… Все эти сферы, парусы, перья - это просто желание показать, что я могу. А наш сын любит гораздо более простые вещи, - она говорила очень неуверенно и будто даже извиняясь за свое решение.        - Но от блеска ты не удержалась, - мужчина ласково сжал пальцы на ее плечах, наклонившись, ласково поцеловал жену в макушку.        - Наш внук должен заявить о себе, - рассмеялась женщина, но тут же одернула себя, с опаской посмотрела в сторону потолка. Не хватало разбудить младшего сына и двойняшек, которые частенько оставались на ночь в родительском доме.        - Не волнуйся, не разбудишь, - муж без слов понял ее волнение, - Будешь “согласовывать” с Мамору и Усаги?        - Все, кроме самого важного цвета, - заверила женщина, - Но перед этим мне самой нужно понять, что я хочу сделать. А это очень сложно. Испечь сам торт будет в десять раз проще.        - Знаешь, как говорят? “С этой идеей нужно переспать”. Пойдем в постель, милая, - он бросил быстрый взгляд на электронные часы, моргающие на панели холодильника, - Нам спать три часа осталось.       Через пару дней, когда женщина смогла встретиться с сыном и невесткой, у неё впервые за много лет дрожали от волнения руки. Они с мужем много лет занимались кондитерским бизнесом, за это время у них заказывали, должно быть, тысячи тортов. В том числе и люди, о которых в этой стране, а иногда и за ее пределами, говорили только почтительным полушепотом. Но ещё ни один заказ, ни один торт для собственных домашних праздников, не вызывал таких эмоций, такого трепета.        - Мам, успокойся, пожалуй. Мы не жюри на очередном вашем международном конкурсе, - ободряюще улыбнулся Мамору, отодвигая для матери стул в ресторане. Женщина благодарно улыбнулась сыну, села напротив невестки. Мамору и Усаги успели появиться в ресторане раньше нее и невестка уже сделала заказ, а в ожидании, когда принесут еду, тянула через трубочку лимонад с манго из огромного бокала.        - Прости, мама, - Усаги чуть виновато покосилась на свой напиток, - Я не могла дожидаться. В последнее время все время хочу есть.        - Я помню, каково это, - успокоила свекровь. Помнила она и другое - как в стране, где они живут, все вокруг чуть ли открыто осуждают беременных едва ли не за каждый лишний съеденный кусок. Ведь набрать лишний вес, находясь в положении, это так стыдно! К счастью, Усаги не приходилось сталкиваться с осуждением в семье. Мамору все изменения в ее фигуре принимал с благоговейным трепетом и чуть ли не восторгом. Собственная мать Усаги к этому сроку в обе свои беременности набирала больший вес, а потому не могла сейчас упрекать дочь. Да, похоже и не слишком хотела этого. Просто с удовольствием ждала скорого рождения ребенка, не забывая сетовать на то, что до сих пор не знает, какой цветовой гамме отдавать предпочтение при выборе подарков для малыша. Отцу девушки возможный лишний вес дочки тоже был безразличен. Кенджи предпочитал сосредоточиться на здоровье дочери и ребёнка, а они были в полном порядке. Значит, и будущего деда все устраивает. Как и бабушку с дедушкой со стороны папы. Они просто наслаждались счастьем сына и невестки и думали о том, какие кроватку и пеленальный столик купить в бывшую комнату Мамору, чтобы молодёжь могла оставаться с малышом на все выходные.        - А что до международных конкурсов, там, я - конечно - всегда нервничаю. Но как кондитер, а не как мать и бабушка, - на этот раз её улыбка была адресована сыну.        - Ты быстро освоилась с новым статусом, - довольно заметил Мамору. Он немного переживал, что родителям сложно будет перейти от роли молодых родителей к роли молодых бабушки и дедушки.        - Папе скажи спасибо. Он начал звать меня бабулей с тех пор, как вы сказали, что планируете беременность. Но мне очень нравится, - искренне заверила она. Открыла сумку и выложила на стол скетчбук, в который перенесла наброски эскизов для торта, не раскрашивая тот самый слой, ради которого все и затевалось.        - Красивый какой… - Усаги не смогла удержаться. Первой взглянула на наброски свекрови и восхищенно выдохнула. Мать Мамору не смогла все же остановиться на полном минимализме - добавила в декор несколько сфер из шоколада и шоколадные надписи “С днем рождения” на японском, китайском, французском и английском языках, которые создавали вместе причудливый узор.        - Действительно, отлично выглядит мам, - Мамору, наконец, получив возможность взглянуть на изображение своего будущего торта, одобрительно улыбнулся. Мать довольно кивнула, но не смогла удержаться от мягкого упрека.        - Тебе не помешало бы поучиться у жены выражать восторг, милый, - снова сосредоточившись на собственном рисунке, он упустила быстрые смущенные взгляды, которыми обменялись сын с женой. Мамору отлично умел выражать восторг, и кому, как не Усаги, было это прекрасно известно? - Если хотите что-то изменить, давайте сейчас обсудим детали? Времени остается все меньше, а мне еще нужно поэкспериментировать с количеством красителя и пищевых блесток.        - Блесток? - недоверчиво переспросил Мамору. Он, хоть и рос в семье продвинутых профессиональных кондитеров, до сих пор искренне не мог понять, к чему нужны эти излишества? Разве просто шоколада, ягод или даже традиционной пасты из фасоли недостаточно? Но сейчас, глядя на жену и мать, понимал, что видимо, для гендерного торта этого всего недостаточно, - Блестки - это прекрасно, - поспешил натянуть на лицо одну из тех улыбок, которые одинаково устраивали и мать, и жену, но беспокойство свое окончательно унять не смог, - Но на вкус-то он будет…        - Просто шоколадным, - поняв его обеспокоенность, мать поспешила успокоить сына. В этот момент к их столику подошел официант, принесший поднос с обедом для Усаги. Девушка чуть виновато взглянула на мужа и свекровь, но - ободренная их понимающими улыбками - сразу взялась за палочки, подцепила аппетитную креветку, выложенную поверх завитков лапши в миске.        - Вы готовы сделать заказ? - официант обернулся к Мамору и его матери, учтиво чуть поклонился.        - Я буду тот же обед, что у жены, - быстро решил Мамору.        - Пожалуй, я тоже. Аппетитно выглядит, - его мать не стала даже заглядывать в листовки меню. Официант сделал пометки в блокноте, и - еще раз поклонившись - спешно направился к установленному в зале сенсорному моноблоку для заказов, - Так что хотите поменять? - спросила женщина, как только снова осталась наедине с сыном и невесткой.        - Ничего, - Мамору улыбнулся и пожал плечами, обернулся к жене в поисках поддержки. Усаги, как раз отправившая в рот несколько кусочков овощей, часто закивала, не переставая жевать.        - Мы ведь потому и просили заняться тебя тортом, что были уверены - все получится именно так, как надо. Чтобы Мамору понравилось и торт выглядел больше, как посвященный дню рождения, а не гендерной вечеринке, - Усаги вынуждена была быстро проглотить еду, чтобы включиться в разговор, - Правильно говорю, Мамо-Тян?        - Совершенно верно, - согласился Мамору. Протянув руку, бережно убрал с ее нижней губы приставшее семечко помидора. От его действия, Усаги густо покраснела. Терпеть не могла пачкаться едой, с головой выдавая свою вечную любовь к “хорошо покушать”. Как же ей чертовски повезло с генетикой, не дававшей расплыться в стороны. По крайней мере - пока что. Очень надеялась, что так будет и дальше, - Торт и правда выглядит потрясающе, мама, - чтобы не смущать больше жену, он перевел взгляд на мать.        - Пока что, хорошо выглядит только рисунок, - женщина снова взглянула на страницу небольшого альбома. Пожалуй, сейчас, она и сама была полностью довольна получившимся эскизом.       Конечно, для кондитера ее уровня торт был простоват. Но кому они обязаны что-то доказывать? Клиенты, обращаются к ним за тортами на свои праздники, обычно хотели другого - торты в виде замков, автомобилей едва ли не в натуральную величину, вулканов, извергающих карамельную лаву, винтажных кукольных домов со всей обстановкой из шоколада. Чего только не приходилось делать! Возможно, гости, которых пригласили Мамору и Усаги, и ожидают увидеть на празднике нечто подобное, но кому хочет угодить мать мужчины - собственному сыну или его друзьям?       Семья пообедала вместе, обсуждая грядущий праздник, закончившийся ремонт детской в доме Чиба. Усаги выбрала бежево-карамельную гамму. Оставалось только цветовых акцентов добавить, но это супруги собирались сделать, когда узнают пол своего малыша. Со смехом, мать рассказала Мамору и его жене о последних проделках самого младшего члена семьи.        - Ему так понравилась идея первых в жизни летних каникул, что он приписал в календаре еще сто дней августа. Сбился правда несколько раз и перепутал местами числа, но ничего - торопился, - женщина сделала глоток холодной воды с лимоном, покачала головой. Мамору лишь усмехался всем проказам младшего брата. Так всегда было. Младшенький мог хоть на ушах стоять. Старший только посмеивался. Но и воспитателя по случаю “включать” не забывал. Все же, между ним и братом было почти двадцать пять лет разницы.        - Чего вы ему наобещали такого впечатляющего, - Усаги, наконец, утолившая свой голод, теперь сидела, медленно поглаживая живот. Малыш последние несколько часов вел себя очень тихо, лишь время от времени напоминая о себе деликатными толчками. Будто говорил: “Мамочка, у меня здесь все хорошо, не волнуйся. А сейчас, я прилягу подремать” или что-то вроде того.        - Много чего, - честно призналась свекровь, - Вначале, он поедет с отцом и сестрами на Окинаву. Хотим сменить поставщика цитрусовых. Так что малыш и девочки будут отдыхать и наслаждаться фруктами и морем, пока отец поработает. Потом - приедут бабушка и дедушка к твоему дню рождения. Потом будет вечеринка. Поверь мне, никто не ждет этого торта так, как твой братишка.       Усаги в ответ издала звук, очень напоминающий возмущенный писк, заставив мужа ласково улыбнуться.        - Поверь мне, мама, - Мамору ласково накрыл ладонью руку жены, нежно сжал пальцы, - Есть человек, который ждет торта гораздо больше, чем мой братец.        - И дело даже не в поле малыша, - вновь стыдливо краснея, призналась Усаги.        - Изверг, ты жене сладкого не покупаешь? - притворно рассердилась на сына женщина.        - Твой торт это совсем другое! - Усаги поспешила заступиться за мужа.        - Приезжайте в субботу на обед. Полноценный торт не обещаю, но десерты будут, это точно, - женщина посмотрела на время и засобиралась - ей еще предстояло сделать несколько дел.        - Не верится, что скоро мы узнаем, - Усаги посмотрела на свой живот и перевела взгляд на довольно улыбающегося мужа, - Говорят, что я должна чувствовать, кто там, но я все время думаю то о мальчике, то о девочке. Как думаешь, что это может значить?        - Ничего особенного, - заметил Мамору, доставая бумажник, чтобы закрыть счет, - Просто ты хочешь дочку. Но, как умная женщина, понимаешь, что у нас может быть и сын.        - Как будто ты дочку не хочешь, - совсем чуть-чуть обиженно отозвалась Усаги.        - Хочу. И дочку, и сына. И еще повторить потом. Главное, чтобы ты была не против, - Мамору вложил в счет деньги, жестом подозвал официанта, чтобы забрал расчет.        - Ну, пока мне почти все нравится, - задумавшись на пару секунд, призналась Усаги, - Но я знаю еще далеко не все. Давай, вернемся к этому сразу после родов.        - Нет уж, - Мамору усмехнулся, помогая жене подняться на ноги, - Сразу после родов мы ни к этому, ни к нескольким другим вопросам возвращаться не будем. А то, ты можешь решить и уйти от меня.       Оставшиеся дни до вечеринки в честь дня рождения Мамору прошли как-то неожиданно быстро. Усаги до этого казалось, что этот день никогда не наступит. И вот, она уже будит мужа в утро его праздника, чтобы успеть поздравить первой. Даже раньше, чем он прочтет многочисленные поздравления от сестер, которыми, несомненно, уже полнится переписка или примет звонок от родителей.        - Мамо-Тян, - Усаги нежно скользнула губами по щеке мужа. Легко подула на взлохмаченную прядь челки, - Мамо-Тян, - повторила еще раз, чуть нараспев, скользнув пальцами по его шее, задержалась на пару секунд на вершинке кадыка, - С днем рождения, родной.        - Спасибо, - очень хриплым голосом ответил муж, прежде чем заключить ее в объятия, уже привычно скользнуть ладонью на выпуклость живота.        - Подарок посмотреть не хочешь?        - Подарок? - заинтересованно протянул мужчина и Усаги почувствовала, как его пальцы начали медленно, будто играясь, собирать ткань ее легкого домашнего платья.        - Не этот, - усмехнулась Усаги, - Твой подарок в маленькой гостевой.        - Хорошо, - Мамору разжал объятия, сел в постели, - Я только зайду в ванную, почищу зубы и пойдем смотреть.       Над подарком Усаги думала долго. На самом деле, вариантов у нее было много. Так что сложнее всего было выбрать. Но старалась помнить о том, что скоро родится малыш и о том, что они давно уже договорились - когда станут родителями, будут стараться давать друг другу время для того, чтобы побыть наедине с собой и отдохнуть хоть полчаса от дел и забот о ребенке. Для себя, Усаги уже понимала, что ее местом отдыха станет ванная. А для мужа - скорее всего - его кабинет на первом этаже.       Мамору любил смотреть на огонь. Когда они ездили кататься на лыжах или просто на зимний отдых, всегда старался забронировать для них номер с камином. И Усаги безумно нравилось, прижавшись и уютно устроившись в его объятиях, смотреть вместе на языки пламени. Когда они озаботились приобретением нового жилья, Мамору очень хотел найти квартиру, таунхаус или дом с камином. Но в интересующем их районе таких не нашлось. Строительная компания, которая строила их таунхаусы, предлагала вариант декоративного камина - просто каркаса, в который можно было бы установить электрический камин или монитор с трансляцией горящего пламени. Но такой вариант супругов не устраивал. И вот, она смогла найти что-то, что - как ей казалось - давало компромисс между невозможностью сделать в доме нужную вентиляцию и желанием смотреть на огонь.        - Постой, - Усаги остановила мужа перед нужной дверью, ей пришлось высоко поднять руки, чтобы закрыть его глаза ладонями, - Открывай!       Мамору наощупь нашел дверную ручку, потянул ее вниз, открывая комнату.        - Та-дам! - воскликнула жена, открывая ему глаза. Посреди комнаты между двух односпальные кроватей стояли две большие коробки с изображенным на них настенным камином, - Это комплект для сборки камина на биотопливе. Экономичен, экологичен и еще что-то там, - довольно отчиталась жена, - Безопасен для детей, домашних животных и забывчивых беременных жен.        - Это самое главное, - усмехнулся Мамору, оборачиваясь к жене и ласково обнимая, - Спасибо, родная. Надеюсь, ты не сама это все…        - Принесла из магазина? - усмехнулась Усаги, - Нет, конечно! Знаешь, есть такая полезная вещь - доставка называется. А еще, есть сборка. Они придут в понедельник. Правда, к тому времени, нужно перенести коробки отсюда в кабинет.        - Перенесу, - отозвался Мамору, благодарно поглаживая ее спину, - Спасибо, - негромко повторил он. Прекрасно знал, сколько сил каждый раз вкладывает Усаги в его день рождения. В разы больше, чем в любой другой праздник. Кроме - разве что - их свадьбы. Даже тогда, когда её возможности были ограничены деньгами, которые удавалось накопить из своих карманных расходов. Родители девушки были категорически против её раннего трудоустройства. Полагали, что ей лучше уделить больше времени учебе, чем стоять за кассой в каком-то круглосуточном магазине, одном из тех, куда берут школьников на работу.       Они около трех месяцев встречались, когда Мамору решился рассказать своей девушке историю собственной семьи. О том, как совсем рано остался один из-за смерти родителей. И о том, как в жизни никому не нужного сироты появились двое совсем молодых людей, которые уже успели потерять своих детей. Все трое отчаянно нуждались друг в друге. Узнав о том, что авария произошла в день его шестилетия, Усаги загорелась той же идеей, что и приемные родители в свое время - сделать каждый его день рождения особенным, чтобы не думал о плохом. Ведь, пусть это и звучит двояко, все в итоге сложилось гораздо лучше, чем могло бы.        - Я тебя люблю, - счастливо шепнула Усаги. Она прижалась так тесно, как позволяла беременность, уткнулась подбородком в его руку чуть выше сгиба локтя и посмотрела на мужа снизу-вверх, как часто делала раньше, ещё учась в школе.        - И я тебя, - Мамору ласково улыбнулся в ответ.       Им потребовалось чуть больше часа на то, чтобы собраться для поездки в загородный клуб. Все это время на телефон Мамору периодически поступали звонки от людей, которые хотели поздравить мужчину с днем рождения.       Усаги застегивала серёжки перед большим зеркалом в ванной, когда её взгляд упал на собственный живот под тканью легкого молочно-белого платья. Застегнув крохотный золотой замочек, она опустила руки на живот, провела ладонями по кругу, словно хотела погладить самого ребёнка.        - Готова? - Мамору заглянул в приоткрытую дверь, не прекращая водить расческой по волосам. Застав жену за её занятием, ласково улыбнулся, подошёл и обнял со спины, скрестив пальцы на ее животе.        - Не готова, - честно выдохнула Усаги, - Поверить не могу, что совсем скоро мы узнаем, кто это.        - Несколько часов и мы будем все знать, - согласился Мамору, довольно улыбнулся, почувствовав под ладонью движение ребенка в животе у жены.        - А в эти несколько часов ты мне обещаешь хорошо провести время, - она поймала его взгляд в зеркальном отражении, дождалась утвердительного кивка.        - Обещаю, - искренне улыбнулся мужчина. Усаги снова опустила взгляд на живот, который продолжала поглаживать.        - Почему-то очень волнуюсь и немного боюсь, - призналась она через долгую минуту молчания. Снова вернулись те эмоции, которые она испытывала почти весь первый триместр, пока не перешагнула десятинедельный рубеж. Срок, на котором в первую беременность произошло несчастье.        - Бояться не надо, - ласково и уверенно попросил её Мамору, - У нас все хорошо. Ты же знаешь. От того, будет у нас мальчик или девочка сейчас зависит только цвет занавесок в детской. Мы ведь не станем меньше ждать родов, какого бы цвета не оказался этот шоколадный мусс в торте?        - Нет, - Усаги ласково рассмеялась в ответ на его слова, - Очень хочется уже увидеть ребенка.        - Давай, не будем торопиться? Этому пирожочку выпекаться еще больше трех месяцев. Пусть сидит на месте, - Мамору чуть вдавил кончики пальцев в ее живот, сильно наклонившись, поцеловал жену в висок, после - скользнул губами за ушко, опустился к шее. Усаги только глаза прикрыла от удовольствия и склонила голову в бок, позволяя любые ласки. В конце концов, это ведь его день рождения. Однако, оба помнили, что их появления ждут в клубе к определенному времени, - Ты собрала сумку? - ткнувшись губами в основание женской шеи и щекоча нежную кожу дыханием, спросил Мамору.        - Вон стоит у двери, - Усаги неопределенно махнула рукой, пытаясь угадать, где оставила сумку, в которую пару минут назад убрала свою ночную рубашку и небольшую косметичку. Они только этим утром решили остаться на ночь в своем номере клуба. Уже провели там несколько выходных и были полностью довольны и сервисом, и всем остальным.        - Пойдем, - нехотя отстранился Мамору, - Нам нужно приехать раньше, чем гости. Будет очень неудобно, если им придется ждать.        - А уходить теперь совсем не хочется, - тихо призналась Усаги.        - И мне, - охотно поддержал Мамору, - Но не хочу давать твоим родителям повод ворчать.        - Родители, - выдохнула Усаги. Им действительно стоило поторопиться.       Часть дня они провели порознь. Усаги со своей и его матерью, бабушкой и дедушкой Мамору, а также с несколькими гостями, не интересующимися гольфом, гуляла по территории клуба и отдыхала у бассейна. А Мамору с остальными, не торопясь, переходил от одной к другой лунке на поле. Когда игроки вернулись к обеду, Усаги не могла сдержать счастливой улыбки, видя, как доволен ее муж. У нее получилось организовать этот день именно так, как ему хотелось.        - Как ты тут? - Мамору подошел к жене, на ходу стаскивая с рук перчатки для гольфа, - Не очень жарко?        - Нормально, - успокоила его Усаги, торопясь обнять и надеясь, что ей удается сделать это, оставаясь в рамках приличия, - Мы стараемся держаться в тени. И были в бассейне. А твои бабушка и дедушка очень заботливы - все время напоминают мне попить воды и не снимать шляпку.        - Не напрягает? - Мамору прекрасно знал, какими внимательными и заботливыми могли быть мамины родители. Особенно с его женой. Особенно теперь, когда она носит под сердцем их первенца.        - Нет, все очень мило и по-семейному, - успокоила его жена, - А твой гольф как?        - Твой папа разносит всех под чистую. Опыт, - уважительно покачал головой Мамору, - Но я намерен отбить очки на послеобеденных лунках.        - Тогда, тебе следует подкрепиться перед выходом обратно на поле? - не удержавшись все же, она потянула на себя мужа, чтобы совсем легко и быстро скользнуть своими губами по его. Их друзья и близкие знакомые давно уже смирились с тем, что Чиба - кажется - никогда не научатся держаться на приличном расстоянии друг от друга. А его пожилые родственники успели привыкнуть за те множество раз, когда сами приезжали навестить семью дочери. Или за те пару раз, когда они с Мамору летали к ним в гости. Если удавалось выпросить отпуск хотя бы на неделю.        - Мамору, - их отвлек друг от друга голос подошедшей сестры мужчины. Старшая из двойняшек успела издали заснять на камеру своего телефона и объятия супругов, и короткий поцелуй, а теперь собиралась задать будущим родителям главный вопрос сегодняшнего дня, - Мы подумали, будет здорово сделать для малыша маленький фильм о том, как мы узнали, мальчик это или девочка. Подрастет - покажете. Так что давайте, скажите пару слов.        - Мы тут вроде как разговариваем, - Мамору ласково и добродушно усмехнулся, взглядом указывая сестре в толпу приглашенных, намекая, что она - пока что - может опросить кого-то другого.        - Я тебя умоляю! Если ждать, когда вы двое прекратите “разговаривать”... - она закатила глаза, не собираясь договаривать очевидное, - Давай, Усаги, представься.        - Родному ребенку? - с легким смешком уточнила Усаги, но послушно посмотрела в камеру, не переставая обнимать мужа. В конечном итоге и для их ребенка такие объятия мамы и папы будут делом привычным, - Привет, радость моя. Я - мама.        - А я - папа, - Мамору наклонился так, чтобы их с женой головы попадали в кадр на одном уровне.        - Папа, - счастливым эхом повторила за мужем Усаги, чуть повернув голову к нему, - Мы оба тебя очень любим, солнышко, - она снова обратилась к их будущему первенцу, который обязательно увидит эти кадры, когда немного подрастет, - И нам совершенно не важно, мальчик ты или девочка. Правда ведь? - она обернулась за поддержкой к Мамору, тот согласно кивнул.        - Мы будем безумно счастливы в любом случае. Но узнаем уже совсем скоро, - Мамору поймал взгляд сестры, - Ты довольна, папарацци?        - Еще как! - оставив будущих родителей в покое, она переключила камеру на фронтальную, чтобы заснять саму себя, - Привет. Я - твоя тетя. Та, что самая любимая. И я уверена, что ты - девочка. И ставлю свою новую сумочку на то, что твой папочка - мой старший братец - назовет тебя именем максимально похожим на имя твоей мамы. А сейчас - пойдем поищем вторую твою тетю и послушаем, что она скажет. Сестренка! - девушка начала пробираться между гостей брата, выискивая свою двойняшку. Она не успела оценить довольную усмешку старшего брата. Никогда ещё её шутки не были так близки к чистой правде.        - Вот ты где! - младшая сестричка нашлась в расположенной неподалеку зоне с шезлонгами, - Малыш, это твоя вторая тётя.        - Любимая, - мигом уточнила опрашиваемая девушка.        - Обойдёшься! Любимой буду я, - не появляясь в кадре, громко, чтобы её было хорошо слышно, рассмеялась вторая двойняшка, - Ну так что… мальчик, девочка? Племянник, племянница?        - А ты что сказала? - сестра заинтересованно посмотрела поверх объектива камеры.        - Девочка.        - А… тогда, я думаю, что ты прекрасный маленький мальчик.        - Слушай, это так не работает! Ты должна сказать, что думаешь сама, а не просто противоречить мне, - “папарацци” уже собиралась удалить последний записанный фрагмент и заставить сестру перезаписать его, но та рассмеялась.        - У нас голоса похожи. Потом смонтируем так, чтобы обе сказали правильно, - она заговорщически подмигнула.        - Слушай… гениально! Я это вырежу, - пообещала главный оператор и, послав на недолгое прощание воздушный поцелуй, отправилась дальше опрашивать родных и самых близких друзей пары.        - Про мою гениальность можешь оставить, - крикнула ей вслед сестра.       Следующими интервьюер встретила собственных родителей.        - Мы же знаем, это будет нечестно, - с улыбкой отозвалась мама, когда дочь озвучила ей общую идею видео.        - Ну хоть что-то скажите? - девушка состроила умильную гримасу. Одну из тех, что в детстве помогали лечь не в девять вечера, а после окончания любимого фильма.        - “Что-то” скажем, - охотно отозвался отец, - Привет наш любимый внук или любимая внучка, - он очень постарался никак не выделить интонацией нужное слово, - мы очень ждём встречи и думаем что ты - самый красивый, умный и здоровый ребёнок в мире.        - И любимый, - подсказала жена.        - Само-собой, - согласился с ней супруг, - А еще тебе очень повезло с родителями. И со всей семьёй. Нас очень много и мы все очень тебя ждём.        - Отлично сказано, папа, - девушка улыбнулась, перевела взгляд на мать.        - Я надеюсь, что ты ещё и спокойный ребёнок, - усмехнулась будущая бабушка, - И что ты похож на папу. Твоя мама настоящая красавица, но… будь похож на папу, хорошо? А еще… Я буду тайком давать тебе сладости. Я бабушка, мне можно, - женщина скорчила в камеру смешную гримасу.        - Младшенький этого не слышит, - проворчал отец и тут же спохватился, стал озираться по сторонам в поисках младшего сына. Тот обнаружился буквально в паре метров от родителей - активно пританцовывал, веселя стоящих неподалеку друзей старшего брата, - Сын, иди-ка сюда, - едва мальчик подошёл, отец подхватил его на руки, поднимая на уровень камеры, поправил воротник детской летней рубашки и смешной галстук-бабочку, надетые на ребёнка.        - Ты как думаешь, кто будет у Мамору и Усаги? - ласково улыбнулась старшая сестра.        - Ребёнок, - резонно ответил мальчик, недоуменно глядя на нее. Как будто она задавала очень странный вопрос.        - Мальчик или девочка? - мама подсказала, о чем его спрашивают. После этого, сынишка задумался ненадолго.        - Девочку можно защищать. А с мальчиком играть, - словно на самом деле логически рассуждая, забормотал малыш себе под нос, - Пусть сейчас будет мальчик. И потом ещё мальчик. Потом девочки и еще мальчик. Как у нас, - решил он, наконец, - Пап, отпусти меня.        - Все распланировал, - усмехнулся отец, поставив его на землю, - Далеко не убегай, - напомнил он сыну.        - По мне так - один из лучших фрагментов, - улыбнулась дочка, - А где ваш средний знаете?        - Где-то там, - мать неопределенно махнула рукой, указывая в сторону, где она в последний раз видела светлую шевелюру второго сына, - А ты к Цукино подходила?        - Я их боюсь, - честно призналась девушка.        - Лучше бы ты чего другого боялась, - вздохнула мать, обращаясь мыслями к многочисленным и порой довольно экстремальным увлечениям дочери, - Пойдем, буду тебя спасать в случае чего.       Уже начало темнеть, когда пришло время для события, которого ждали если не все приглашённые, то все члены семьи точно. Усаги в нетерпении переминалась с ноги на ногу, крепко держась за руку Мамору. Он, полностью понимая ее нетерпение, ободряюще улыбнулся жене, наклонившись, ласково поцеловал ее в кончик носа, заставив весело хихикнуть.        - И что мы делаем? Просто режем? - Мамору чуть сжал руку жены, оплетая ее пальцами рукоять ножа для торта. Усаги согласно кивнула, глубоко вздохнула, прижимая вторую ладонь к своему животу. Еще несколько секунд и они узнают, кого же так сильно любят и ждут все эти месяцы.       Нежная текстура торта поддалась очень легко. Когда они прорезали кусок с одной стороны, Усаги пристально вгляделась в лезвие ножа, надеясь, что к нему пристанет кусочек крема или еще что-то, что даст ответ на их главный вопрос. Ждать еще даже несколько секунд казалось просто невыносимым.        - Подожди-подожди, - сестра Мамору подоспела с камерой, чтобы заснять главный момент крупным планом, - Теперь можно.       Шикнув на нее, больше просто на правах старшего брата, Мамору выдохнул. Он и не представлял, что будет так волноваться. Ведь и ему, и Усаги было на самом деле все равно, кого они ждут. Да, планируя беременность они говорили о том, как было бы здорово, родись первой девочка. Но это были просто разговоры. Оба просто хотели ребенка. Их общего малыша. Шли к этому так долго.       Усаги только что дыхание не задержала, когда они вместе с Мамору поднимали заветный кусок над остальным тортом. Решившись, они почти одновременно опустили взгляд, чтобы увидеть наконец ту самую заветную для них темно-синюю прослойку в торте.        - Мальчик?! - вместо них, почти возмущенно воскликнула будущая тетушка. Обернулась к своей родительнице, - Так не честно! Мы на прошлой неделе обедали вместе и она два часа выслушивала мои восторги по поводу бантиков и заколочек, которые я куплю племяннице. Ничего не сказала!        - Будет тебе еще племянница, успокойся, - примирительно произнес Мамору, обнимая жену. Сейчас он чувствовал внутри невероятный коктейль из облегчения, счастья, радости и гордости. Хотел склониться к Усаги, чтобы благодарно поцеловать. но замер, увидев слезы в ее глазах. И это совсем не было похоже на слезы счастья, - Усако… - его эмоции мгновенно сменились беспокойством. Она ведь не может быть несчастной от того, что у них будет сын?!       Первым, что почувствовала Усаги, увидев этот кусок торта, была волна необыкновенной эйфории. Мальчик! Сын! Их с Мамору сыночек. Перед глазами мгновенно встал образ крохотного малыша, которого она будет любить так сильно, как еще никогда никого не любила, которого она уже любит именно так. Но одновременно, рассыпался другой образ. Образ маленькой девочки, которую Усаги бережно хранила на дне своего сердца даже после того, как потеряла. Сейчас на душе было невыносимо сладко от того, что скоро они с Мамору смогут взять на руки и уже не выпускать своего сына. И одновременно - боль от того, что их девочка так и останется мечтой.        - Мамору! - она громко всхлипнула, прежде чем прижаться к мужу изо всех сил и разрыдаться громко, отчаянно, выплескивая все остатки боли, что жили в ней все эти годы после выкидыша, скрывавшиеся в ней так глубоко, что и сама о них не знала.        - Дайте воды, - услышала она над ухом громкий оклик мужа, хорошо знакомые руки попытались оторвать ее от Мамору, но Усаги неожиданно сильно дернулась, сбрасывая с себя ладони матери. Прижалась к любимому мужчине еще сильнее, хоть это и казалось уже просто невозможным. Он, совершенно обескураженный такой реакцией, мог только ласково прижимать к себе в ответ и шептать что-то успокаивающее.        - Мальчик, - наконец смогла выдавить сквозь рыдания Усаги, - Понимаешь? Это мальчик. Не девочка… Я его уже очень люблю, но это не девочка.       Теперь, он понял. Облегченно выдохнул. Усаги не разочарована полом их ребенка, а прощается со своей мечтой о том, что к ним вернется именно та - потерянная годы назад дочка.        - Понимаю, - тихо ответил мужчина, гораздо громче обратился к обеспокоенным родным и друзьям, - Нам нужно пройтись.       Оставив своих гостей, они медленно дошли до небольшого цветущего сада, разбитого неподалеку от клубного ресторана, остановились у только набирающих свой роскошный цвет розовых кустов. Обнимая Усаги, Мамору давал ей возможность выплакаться, выпустить все эти эмоции. Пусть избавится от них, а не копит в себе, нанося вред и своей нервной системе, и ребенку. Сыну.        - Я его очень сильно люблю, - это было первое, что Усаги смогла произнести, когда рыдания начали, наконец, стихать, - Я так себя чувствую не потому, что будет мальчик. Просто не будет девочки.        - Я уверен, что будет, просто позже, - Мамору большими пальцами, а потом тыльными сторонами рук попытался вытереть ее щеки. Усаги стала растирать влагу по своему лицу ладонями, - Осторожно, тушь в глаза попадет.        - Она хорошая, влагостойкая, - отмахнулась Усаги, несколько раз громко шмыгнула носом и улыбнулась сквозь слезы, - Я рада нашему мальчику, правда.        - Я знаю, Усако. Не волнуйся, - он снова привлек жену к себе, облегченно выдохнул, почувствовав, что она - теперь уже на самом деле - успокаивается. Наклонился, чтобы выразить наконец свою любовь и благодарность поцелуем - самым естественным для них образом.        - Мамо-Тян, я ведь… - Усаги хотела остановить его, ведь выглядеть сейчас должна была просто ужасно. Красная, заплаканная, с распухшим носом, полным соплей. Но его такие мелочи никак не могли отпугнуть. Свою Усако он любил каждый день, каждый час, каждый момент, без единого исключения.       И пусть психологи хоть кричат в один голос о том, что любовь живёт только три года. Он на собственном примере знал, что это не так. Любовь меняется, перерождается, но не уходит. Особенно, если человек тот самый. Он влюбился в совсем еще юную девушку, почти девочку. Позже уже во вполне взрослую и ответственную девушку, способную ставить интересы другого выше собственных, не сомневающуюся в себе и в нем, в них настолько, чтобы отпустить в чужую страну, не колеблясь, не спрашивая: “А как же мы?”. Потом, в ту, что стала не только его любовью, но и любовницей - невероятно желанной, открытой и охочей до любых ласк, которые он ей давал, желающей отдавать ласки не меньше, чем принимать их. А после - ещё бесчисленное количество раз.       Иногда, Усаги была в настроении вытащить из него как можно больше любовных признаний и тогда спрашивала: за что он её любит? Мамору каждый раз терялся от этого вопроса. В Усаги было столько всего, что он любит. Даже то, что в других людях могло выводить его из себя, в ней он научился смиренно принимать, как еще одну сторону своей возлюбленной, без которой Усако не была бы собой. Точно так же, как она принимала в нем самом все не слишком положительные черты. Чиба никогда не спрашивал, но со стопроцентной уверенностью был уверен - Усаги далеко не в восторге от его занудства или от того, что временами вскакивает среди ночи и долго шуршит журналами в гостиной, вспомнив о статье в медицинском журнале, которую читал года четыре назад. И очень часто, когда казалось, что все - теперь, он знает свою жену досконально, до последней крохотной черточки, она открывала для него что-то новое в себе. Как сейчас - способность одновременно переживать огромные радость, счастье и горе от так и не ушедшей до конца боли потери.       Мамору тоже, и спустя столько лет думал порой о том, сколько сейчас было бы их дочке, что она любила бы, какой могла бы стать. Но Усаги… Усаги была её мамой. И, наверняка, думала об этом постоянно, хоть и не признавалась даже ему.        - Вернемся ненадолго? - спросил Мамору через пару минут, - Хотя бы родителей успокоить. И твои, и мои, наверняка перепугались.        - Я хочу торт попробовать, - старательно пряча взгляд, призналась ему жена. Её слова заставили Мамору облегченно улыбнуться.        - Пойдем, - ласково обхватив её ладонь своей, Мамору потянул жену к площадке, где остались их родные и друзья.        - Я в порядке, честно, - заверила Усаги своих и его родителей, когда увидела направленные на них настороженные взгляды, - Просто перенервничала.        - Дайте нам торт, - попросил Мамору, чтобы немного разрядить напряжение и неловкость, охватившее присутствующих.        - Потрясающе, - искренне улыбнулась свекрови Усаги, попробовав первый кусочек десерта.        - Лучший из тортов на мой день рождения, мам, - Мамору, удерживая тарелку и десертную вилку одной рукой, второй благодарно обнял мать, - Спасибо.        - Не за что, дорогой. Я очень рада, что вам понравился, - женщина, обнимая сына, ободряюще улыбнулась невестке. Ей казалось, что она понимает, что так взволновало девушку. Она и сама раньше ни дня не проводила без мыслей о тех детях, кто так и не родился. Её боль притупилась после того, как они с мужем познакомились с Мамору, после того, как забрали его домой. Но окончательно так и не ушла даже после удавшихся беременностей.       Посмотрев на мужа с матерью, Усаги глубоко вздохнула. Ей нужно было найти собственную мать и извиниться. Она совсем не хотела отталкивать так грубо. Просто, когда нахлынули все эти эмоции, меньше всего она хотела быть оторванной от мужа.        - Мама, - Усаги нашла родителей на шезлонгах. Услышав тихий оклик дочери, Икуко спешно поднялась на ноги, постаралась незаметно вытереть щеку от скатывающихся слез. Поняв, что расплакалась мать из-за нее - и до сих пор не могла успокоиться - Усаги почувствовала невероятный стыд. Мама всего лишь хотела поддержать ее, как умеет. А она поступила так жестоко. Самой Усаги ни за что не хотелось бы, чтобы однажды их с Мамору ребенок так же оттолкнул ее. Еще, Усаги успела подумать о том, что столько сил потратила на организацию дня рождения мужа, чтобы самой же все и испортить. А после - уже ни о чем не думала. Просто бросилась к матери так быстро, насколько позволяло ее положение. Икуко с готовностью раскинула руки, принимая дочь в свои объятия. Ей не нужны были извинения, которые собиралась принести девушка. Она понимала, что способны сотворить с женщиной гормоны в конце второго триместра. А еще - понимала, что никогда не сможет понять до конца ужас, который пережила Усаги много лет назад. Сейчас важно было только то, что дочь не хочет больше причинять своей матери боль, отворачиваясь от нее и от ее желания пожалеть и приголубить.       Кенджи какое-то время с легкой полуулыбкой наблюдал за объятиями жены и дочери, после - двинулся навстречу приближающемуся зятю.        - Так и не поздравил тебя с сыном, - тесть тепло улыбнулся молодому мужчине.        - А я вас с внуком, - Мамору ответил легким уважительным кивком головы. Его взгляд был прикован к жене. Щеки Усаги снова влажно поблескивали. Икуко ласково гладила ладонью лицо дочери и что-то едва слышно рассказывала ей, опять улыбающейся сквозь слезы.        - Не волнуйся, теперь, это уже хорошие слезы, - заметил Кенджи. Мамору согласно кивнул. Он не загадал желания над праздничным тортом, но очень надеялся, что вселенная исполнит просьбу именинника и теперь слезы его жены будут только хорошими.