Глава 24. Коул Майколсон

Прошло несколько дней. Андрей в теле Коула и его отец Майкл прибыли в Вашингтон рано утром. Столица встречала их серым небом и холодным ветром, пронизывающим до костей. Город огромный, шумный, полный людей, которые сновали по своим делам, не подозревая, что рядом с ними идут древние вампиры, способные уничтожить их всех за считанные минуты. Они остановились в небольшом отеле недалеко от центра. Майкл сразу заперся в своём номере, не желая ни с кем общаться. Андрей же вышел на улицу — ему нужно было проветрить голову. До прибытия самолёта с заключённым оставалось ещё несколько часов. Чтобы убить время, они оба — почти случайно — наткнулись на группу охотников низкого ранга, которые пытались закрыть небольшой портал на окраине города. Монстры были слабыми, но охотники — неопытными. Андрей и Майкл вмешались. Через десять минут всё было кончено. — Пустая трата времени, — сказал Майкл, вытирая клинок. — Они сами могли бы справиться. Может, не все, но те, кто выжил, стали бы сильнее. — Они бы умерли, — ответил Андрей, глядя на двух парней, которые перевязывали раненого товарища. — Все до одного. Ты же видел. — И что с того? Смерть — лучший учитель. — Иногда — да, — согласился Андрей. — Но не сегодня. Сегодня мы спасли их. Майкл покачал головой, но спорить не стал. — Кстати, — сказал он, убирая меч в ножны. — Ты сказал Клаусу, куда мы поехали? — Нет, — ответил Андрей. — Он будет недоволен. — Клаус мне не хозяин, — твёрдо сказал Андрей, глядя отцу прямо в глаза. — И над тобой он тоже не командует. Ты когда-нибудь забывал об этом? Майкл усмехнулся. Усмешка вышла кривой, почти грустной. — Клаусу всё ещё нужно родительское внимание, — сказал он. — Он ненавидит меня, но продолжает искать моего одобрения. Это его слабость. Он всегда стремится доказать, что он лучше меня. Сильнее, умнее, хитрее. — И он прав, — ответил Андрей. — Если убрать его психопатию и жестокость... Клаус добился многого. Он построил империю, создал союзы, пережил века войн и предательств. Он лидер. И не только потому, что его боятся. Майкл посмотрел на сына с удивлением. — Ты защищаешь его? — Не защищаю, — покачал головой Андрей. — Просто констатирую факты. Ты видишь в нём только чудовище, которое должно умереть. Но мир не чёрно-белый, отец. И Клаус — не просто монстр. Он сложнее. Майкл долго молчал, глядя куда-то вдаль. Потом медленно кивнул. — Может быть, — сказал он. — Но это не значит, что я когда-нибудь приму его. Или тебя. Или любого из вас. — Я и не прошу, — ответил Андрей. Они стояли на ветру, глядя, как охотники уходят прочь. Андрей думал о Клаусе. Воспоминания Коула рисовали сложный образ — жестокий, безжалостный, но иногда почти человечный. Клаус убивал тысячами. Клаус предавал, манипулировал, уничтожал. Но он же создавал — города, семьи, союзы. Он был строителем и разрушителем одновременно. «Если убрать психопатию и жестокость, — подумал Андрей, — он добился бы многого. Может быть, даже стал бы тем, кем притворяется — героем, лидером, спасителем. Но убирать их нельзя. Они — часть его. Как жажда крови — часть Коула. Как одержимость — часть Майкла». — Идём, — сказал Майкл, прерывая его размышления. — Скоро прибудет самолёт. Они приехали в аэропорт за час до посадки. Майкл стоял у входа, скрестив руки на груди, и сверлил взглядом каждого проходящего мимо. Андрей купил кофе — чёрный, без сахара — и пил маленькими глотками, наблюдая за суетой. Наконец, из-за поворота показался чёрный внедорожник с затемнёнными стёклами. Машина остановилась рядом с ними. Из неё вышел мужчина в строгом костюме, с короткими тёмными волосами и острыми, как лезвия, чертами лица. Хван Донсу. Андрей узнал его сразу. Воспоминания о теле Стайлза вспыхнули в голове — тот самый охотник S-ранга, который работал в одиночку, не доверял никому и всегда добивался своего. Донсу посмотрел на них с высока — холодный, оценивающий взгляд, который скользнул по лицам, по одежде, по оружию. Он не выказал ни уважения, ни враждебности. Только спокойное, профессиональное безразличие. — Майкл Майколсон, — сказал он на хорошем английском, почти без акцента. — Коул Майколсон. Меня попросили взять вас с собой. — Он сделал паузу. — Я не понимаю, зачем вам это. Но раз так решили — не мне спорить. — Нас попросили помочь, — ответил Андрей. — Помочь? — Донсу приподнял бровь. — Вампиры. Помогать охотникам? Звучит необычно. — Мир меняется, — сказал Андрей. — Мы меняемся вместе с ним. Донсу внимательно посмотрел на него, потом перевёл взгляд на Майкла. Тот молчал, не удостаивая охотника ответом. — Завтра допрос, — сказал Донсу. — Пленный находится в безопасном месте. Сегодня у меня есть дела. Советую вам найти, чем заняться. Город большой. Прогуляйтесь. Не мешайтесь под ногами. Он развернулся и ушёл, даже не попрощавшись. Внедорожник уехал, оставив после себя запах бензина и тишину. — Высокомерный мудак, — сказал Майкл, глядя вслед машине. — Без своих сил он ничто. Пустое место. Андрей промолчал. Он знал, что это не так. Хван Донсу был силён не только магией или вампирскими способностями — он был силён духом. Он выживал там, где другие погибали. Он принимал правильные решения в самый критический момент. И Андрей уважал его за это. Но спорить с отцом он не стал. Бесполезно. — Что будем делать? — спросил он вместо этого. — Ждать, — ответил Майкл. — Как и сказал этот... охотник. Ждать и не мешать. Они пошли пешком, без цели, просто чтобы убить время. Город вокруг был огромным — много людей, машин, шума. Андрей смотрел по сторонам, чувствуя себя чужим в этом потоке. Воспоминания Коула подсказывали, что он бывал здесь не раз. Но редко. Слишком редко. Майкл же, казалось, чувствовал себя не в своей тарелке. Он хмурился, морщился от громких звуков и старался держаться подальше от толпы. — Не любишь большие города, — заметил Андрей. — Ненавижу, — ответил Майкл. — Слишком много людей. Слишком много шума. Слишком много... жизни. — Ты говоришь так, будто жизнь — это плохо. — Жизнь — это боль, — сказал Майкл. — Страдания. Потери. Я видел слишком много смертей, чтобы радоваться жизни. — И всё же ты продолжаешь жить, — сказал Андрей. — Почему? Майкл остановился. Посмотрел на сына долгим, тяжёлым взглядом. — Потому что я должен, — ответил он. — Потому что кто-то должен убивать монстров. Даже если эти монстры — мои собственные дети. Он отвернулся и зашагал дальше, не дожидаясь ответа. Андрей остался стоять, глядя ему вслед. Ветер трепал его волосы, холод пробирался под куртку. Он думал об отце — о том, как трудно быть им. О том, как трудно быть его сыном. «Десять жизней осталось, — подумал он. — Девять, если считать следующую. И каждая из них — как бой. Как экзамен. Как проверка на прочность». Он сделал глубокий вдох и пошёл за отцом. Завтра будет допрос. Завтра начнётся что-то новое. А сегодня — просто холодный вечер в чужом городе, в чужом теле, в чужой жизни. *** На следующий день они прибыли на место рано утром. Здание бывшего военного учреждения встречало их всё той же стерильной тишиной. Хван Донсу ждал в холле, листая свой планшет. — Идёмте, — сказал он без приветствия. — Времени мало. Они прошли через несколько постов охраны, спустились по лестнице в подвальный этаж. Здесь было холоднее, воздух пах сыростью и старым бетоном. — Что известно о пленном? — спросил Андрей, когда они остановились перед дверью. Донсу поднял на него глаза. — Его зовут Сон Иль Хван, — ответил он. — Охотник. Пропал восемь лет назад. — Восемь лет? — Андрей удивился. — И его не искали? — Искали. Но безрезультатно. Считали мёртвым. — Донсу помолчал. — Он застрял во Вратах. Не мог выбраться. А когда наконец нашёл выход, тот привёл его в Америку. — Прямо сюда? — спросил Майкл. — Можно и так сказать, — подтвердил Донсу. — По словам охотников, с которыми он столкнулся, он был дезориентирован, не понимал, где находится. Напал в панике. — И убил нескольких, — добавил Андрей. — Верно и сделал это слишком легко, — согласился Донсу. — Он не говорит по-английски. Поэтому я буду вести допрос. — А мы здесь зачем? — Майкл скрестил руки на груди. — Любуемся? — Наблюдаете, — ответил Донсу. — Ваша задача — оценить его опасность. Физическую. Магическую. Любую. Если он угроза — вы должны быть готовы. Майкл хмыкнул, но ничего не сказал. Донсу открыл дверь, и они вошли. Камера была небольшой. Серые стены, бетонный пол. Единственный стол и два стула. На одном сидел человек — Сон Иль Хван. Лет тридцати на вид, чёрные волосы, острые скулы. На нём была простая серая одежда, руки скованы за спиной, ноги пристёгнуты к стулу. Он не поднял головы, когда они вошли. Не посмотрел на них. Просто сидел, глядя в пол. Донсу сел напротив, положил на стол диктофон. — Начнём, — сказал он на корейском. Майкл встал у стены, скрестив руки. Андрей — рядом с ним. — Для чего нас позвали? — тихо спросил Майкл, стараясь, чтобы его голос не разносился по комнате. — Я мог бы быть на охоте. Закрывать порталы. А вместо этого я стою здесь и слушаю язык, которого не понимаю. — Донсу считает, что он опасен, — так же тихо ответил Андрей. — Опасен? Этот? Майкл кивнул в сторону пленного. Сон Иль Хван сидел неподвижно, его лицо ничего не выражало. Ни страха, ни злобы, ни надежды. — Может быть, — сказал Андрей. — Восемь лет во Вратах... это не проходит бесследно. Разговор Донсу и пленного длился около часа. Андрей не понимал ни слова — в памяти Коула не было корейского, а его собственных знаний не хватало. Но он следил за интонациями, за жестами, за тем, как менялось выражение лица Донсу. Сначала всё было спокойно. Донсу задавал вопросы, пленный отвечал коротко, иногда односложно. Где был, что видел, как выбрался. Потом вопросы стали сложнее — о Вратах, о том, что он там встретил, о том, как он выжил. Пленный замолчал. Долго смотрел в стену. Потом сказал что-то тихо, почти шёпотом. Донсу нахмурился. Задал ещё один вопрос. Пленный ответил. И тут Донсу... улыбнулся. Не широко, не радостно. Странно. Напряжённо. Как будто услышал то, что хотел услышать, но не то, на что надеялся. — Что происходит? — прошептал Майкл. — Не знаю, — ответил Андрей, — но мне это не нравится. Разговор стал жёстче. Донсу повысил голос, задавая вопрос за вопросом. Пленный отвечал спокойно, но его плечи напряглись, пальцы сжались в кулаки за спиной. Напряжение в комнате росло. Андрей сделал шаг вперёд, готовясь вмешаться. Майкл положил руку на рукоять меча. И тогда всё произошло слишком быстро. Сон Иль Хван поднял голову. Его глаза — до этого пустые, безжизненные — вспыхнули. Андрей не успел понять, что случилось. Пленный рванулся вперёд, и наручники, которые должны были держать его, разлетелись в щепки. Металлические оковы на ногах треснули, как сухие ветки. Донсу отшатнулся, но не успел — удар пришёлся ему в грудь, отбросив к стене. Охранники, дежурившие снаружи, вбежали в комнату, но Сон Иль Хван оказался быстрее. Два быстрых движения — и оба упали замертво, их шеи были свёрнуты под неестественным углом. — Вмешиваемся! — крикнул Майкл, обнажая меч. Андрей рванулся вперёд, но пленный двигался с нечеловеческой скоростью. Он перехватил руку Андрея, сжал запястье так, что кости хрустнули, и с силой отбросил его к стене. Андрей ударился спиной, на мгновение потеряв ориентацию. Майкл атаковал — его клинок свистнул в воздухе, но Сон Иль Хван уклонился с лёгкостью, невозможной для человека. Он схватил Майкла за плечо и швырнул через всю комнату. Отец врезался в бетонную стену, оставив на ней трещину, но устоял. — Коул! — крикнул Майкл. — Берегись! Андрей поднялся, чувствуя, как тело Коула залечивает ушибы. Он бросился на пленного, когти вонзились в его плечи, но тот даже не пошатнулся. Глаза Сон Иль Хвана горели жёлтым огнём — в них не было ничего человеческого. — Кто ты? — прохрипел Андрей. Пленный не ответил. Его рука метнулась вперёд, и Андрей почувствовал, как что-то холодное и острое входит в его грудь. Он опустил взгляд. Рука пленного пробила грудную клетку, как нож — масло. — Твоё сердце, — сказал Сон Иль Хван на ломаном английском. — Оно моё. Он сжал пальцы, и Андрей почувствовал, как сердце Коула Майколсона разрывается в чужой руке. Боль была невыносимой. Андрей закричал, но крик застрял в горле. Тело вампира рухнуло на пол, глаза заволокло тьмой. Последнее, что он увидел перед смертью — Майкл, с криком бросающийся на Сон Иль Хвана. А потом — ничего. *** Сознание вернулось к Андрею резко, как удар тока. Он сидел на холодном, бесконечном полу. Его тело — его настоящее тело. Не Дина, не Стайлза, не Коула. Своё. — Ну вот, — раздался знакомый голос. — Опять ты. Смерть сидела на своём деревянном стуле, скрестив ноги, и смотрела на него с лёгкой, почти насмешливой улыбкой. — Ты! — Андрей вскочил на ноги, сжимая кулаки. — Ты... ты вселила меня в тело убийцы моей семьи! Ты заставила меня быть им! Носить его лицо, его воспоминания, его... его проклятое тело! — Да, — спокойно ответила Смерть. — И что? — Что?! — Андрей сделал шаг к ней. — Ты хоть понимаешь, что это для меня было? Каждый день смотреть на лицо монстра, который убил моих родителей? Чувствовать его жажду, его силу, его... его бессмертие? — Понимаю, — Смерть не двинулась с места. — И мне всё равно. Андрей замер. — Ты был в теле древнего вампира, — продолжила она. — Одно из сильнейших существ в этом мире. Ты должен был быть неуязвим. А ты умер. Жалкой смертью. От какого-то охотника, который оказался быстрее и сильнее. — Откуда я мог знать, что так случится?! — взорвался Андрей. — Он был не человеком! В нём была какая-то... нечеловеческая сила! Я не успел даже среагировать! — А должен был, — холодно сказала Смерть. — Ты — охотник. Твоя работа — реагировать. Анализировать. Предвидеть. Ты не сделал ни того, ни другого. Ты просто стоял и смотрел, как кто-то другой делает всё за тебя. Андрей хотел возразить, но слова застряли в горле. Она была права. Он расслабился. Он думал, что тело Коула сделает его неуязвимым. Он забыл, что даже древние вампиры могут умирать. — У тебя осталось девять жизней, — сказала Смерть, вставая со стула. — Девять попыток. Каждое действие, каждое решение — это твой выбор. И чем больше порталов ты закроешь, тем лучше для тебя. — А если я откажусь? — тихо спросил Андрей. — Если скажу, что с меня хватит? — Тогда ад, — Смерть пожала плечами. — Вечный. Мучительный. Без единого шанса на искупление. — Она наклонила голову. — Ты ведь не хочешь в ад, правда? Андрей сжал кулаки. — Нет. — Вот и отлично. Смерть достала пистолет. — До встречи. В четвёртой жизни. Она выстрелила. Пуля вошла в лоб, и мир снова погрузился во тьму. На бесконечном сером полу осталась только Смерть, убирающая пистолет в кобру. — Девять, — прошептала она. — Постарайся продержаться дольше.