Глава 1. El veredicto*

      Бруно протягивает три таблетки обезболивающих — всё, что ему удалось пронести в небольшой сумке через плечо во время прохождения таможенного контроля, и трясущимися руками убирает обёртку, потому что понимает: сестра не справится без его помощи. Лючия сильно ударилась головой во время крушения их самолёта и теперь лежит без сознания на груде металла внутри раскуроченного фюзеляжа подобно растёкшейся в гротескной позе безжизненной массе — но Бруно едва справляется сам. Едва видит через кровавую завесу, стекающую из глубокой раны с макушки. Едва улавливает неутихающие крики о помощи — звон в ушах перебивает какофонию звуков. Едва может стоять на ушибленных коленях. Едва дышит. Едва соображает, в каком положении оказался он и весь остальной экипаж.       Кто знает, что повредилось в его голове после падения? Возможно, он никогда больше не будет нормально слышать. Возможно, мозг Бруно никогда не оправится от столкновения с металлическим каркасом сидений. Возможно, выбитое плечо будет ныть до конца жизни. Столько предположений и не единой конкретики. Единственное, в чём Бруно точно уверен — он определённо не сможет жить так беззаботно, как жил несколько часов назад.       Анды. Сколько величия. Сколько застывшего безмолвия. Сколько ледяного пространства, чтобы умереть. Тихо, пока не видят остальные выжившие пассажиры, проковылять на несколько метров вперёд от обезображенного авиалайнера, упасть окровавленным лицом в снег и просто перестать дышать. Бруно на мгновение закрывает глаза, представляя себе эту картину, но тут же вздрагивает, когда различает крики. Неистово громко. Они отрезвляют. Нет, он ни в коем случае не бросит сестру вот так! Бруно снова смотрит на лежащую перед ним Лючию, затем на свои руки — они ощущаются словно чужие — и пытается сосредоточиться на таблетках.       — Это ей не поможет! — тараторит кто-то ему под ухо.       Бруно поворачивается направо так резко, что боль ударяет в висок, словно нокаут. Щурится, пытаясь разглядеть говорящего, но всё безуспешно.       — Я…— открывает он пересохший рот, чтобы восстановить дыхание. — Я подумал…       Холодный воздух врезается в лёгкие.       — Тише, тише. — Неразличимая фигура поддерживает Бруно за плечи, как только он задыхается в кашле и сгибается пополам. — Вот так.       Бруно не может узнать этот голос, хотя понимает краем сознания, что в нём есть родные нотки. Силуэт оттаскивает его от сестры и сажает к стене у капитанской кабины.       — Посиди пока тут.       Пресловутое «хорошо» застревает где-то в грудине, а, может быть, в мыслях. Бруно откидывается на спину, пытается расслабить плечи, но безрезультатно: тело не слушается. Похоже, оно каким-то образом отказывается верить, что опасность уже позади, ведь это не так.       Крушение в горах — половина проблемы. Теперь придётся дожить до появления спасателей, превозмогая боль от травм. Бруно повезло выжить, но повезёт ли ему дождаться возможности вернуться обратно? Или Анды заберут и его, как летевших в хвостовой части, которую буквально оторвало при столкновении? Большинство из них — друзья, приятели и такие же игроки в регби, как и сам Бруно. Он судорожно стирает с глаз собственную кровь и из всех сил пытается сфокусировать всё ещё расплывчатый взгляд.       Кто-то пытается вытащить его сестру из обломков. Один человек подхватывает Лючию за искривлённые ноги, второй за торс. Её руки болтаются словно канаты, обвитые лохмотьями разорванных рукавов кофты, — перебитые побелевшие пальцы касаются верхушек разбросанных сидений, вещей, обломков фюзеляжа и… тел. Бруно силится подняться или хотя бы выдавить из себя: «Она жива?», но едва шевелит слипшимися губами. Он чувствует, как ему становится тошно. Голова идёт кругом, сознание путается, сердце колотится с бешеной силой, и каждый его удар ощущается ушным гулом.       «Только живи, Лючия. Мне не справиться без тебя», — проносится в мыслях Бруно, прежде чем его поглощает холод, а затем мрак.              

╭─────•─────╮

11 октября 1972 года. За два дня до крушения.

Монтевидео. Уругвай.

╰─────•─────╯

             «Бруно и Лючия Сапата»: так гласила предпоследняя строчка в длинном списке будущих пассажиров турбовинтового авиалайнера Fairchild, предназначенного для перевозки уругвайской команды по регби Old Christians, в которой состоял двадцатилетний полузащитник Бруно Сапата. И хотя он получил крайне гадкий разрыв связок левой ступни на предпоследнем матче и временно оказался на скамье зрителей, никто в команде не ставил под сомнение его присутствие на предстоящей игре в Чили. Марсело Перес дель Кастильо — капитан Old Christians, собственноручно организовавший и товарищеский матч, и перелёт из Монтевидео в Сантьяго, приказал всем игрокам взять с собой кого-нибудь из близких друзей или родственников, чтобы заполнить борт до последнего свободного места, поэтому Бруно, не раздумывая, позвал старшую сестру Лючию с собой.       Лючия поставила точку рядом с их с братом фамилией и романтично вздохнула, предвкушая новые ощущения от полёта, от красот Чили, от грядущего матча, от пеших экскурсий по Сантьяго, а затем отдала лист со списком симпатичному, рослому, кудрявому парню по имени Густаво «Коко» Николич, который был заслан к ней Марсело. Всё то время, пока Лючия выводила буквы, Коко, студент ветеринарного факультета, лок-форвард Old Christians и самый юный игрок в регби, терпеливо ждал, сидя рядом.       — Передавай привет Бруно, — жизнерадостно произнёс он, как только взял список из руки Лючии и встал из-за стола.       — Обязательно, — улыбнулась она.       Коко покинул небольшое кафе, располагающееся недалеко от католической церкви, и Лючия медленно выпила остывший кофе. Когда на дне керамической чашки осталась только тёмная гуща, она вдруг замерла и вгляделась в узор, похожий на сову, а, может, другую птицу. Возможно, это вообще была не птица — Лючия не смогла точно определить увиденное, но что она точно смогла сделать, так это ощутить нечто необъяснимое, что не ощущала уже очень давно.       Уверенность.       В том, как хорошо сложится приближающийся семьдесят третий год. В том, что поездка окажется крайне необходимой. Для перемен. Для нового старта. Для трансформации, возможно даже для полной перезагрузки. Ведь по какой-то неведомой причине именно в этот момент Лючия интуитивно почувствовала, что путешествие привнесёт в её жизнь нечто фундаментальное.       Она бы многое хотела изменить в ней.       Добавить оттенки краскам. Может быть, рассмотреть полутона. Встретить «нужных» людей — тех самых, рядом с которыми мир кажется удивительным местом, а сердце бьётся быстрее. Тех самых, с которыми любые беды нипочём. Пока что только один Бруно был таким человеком в жизни Лючии, но нормально ли провести всю жизнь рядом с братом? Да, они довольно рано осиротели, потеряв обоих родителей за четыре года, и стали самыми близкими людьми в жизнях друг друга, но, возможно, для каждого из них настала пора отправиться в свободное плавание? Конечно, Лючия не собиралась кардинально обрывать контакты с братом, но она понимала, что не могла вечно опекать Бруно. Он давно уже вырос. Лючия грустно вздохнула, поставила чашку на бамбуковую салфетку и забрала за уши выбившиеся кудрявые пряди чёрных волос.       Луч солнца плавно лёг сквозь окно на небольшой столик, и в том месте, где он коснулся тонких пальцев Лючии, её смуглая кожа приобрела карамельный оттенок, словно моментально откликнулась на тепло. Опал в золотом кольце на среднем пальце блеснул несколькими цветами: голубым, зелёным и розовым, и Лючия на мгновение задержала взгляд на завораживающем эффекте люминесценции. Подарок отца, сделанный ровно за год до его кончины в шестьдесят девятом, это тоненькое кольцо не было шедевром ювелирного искусства, но для Лючии оно имело особенное значение. Пожалуй, даже больше, чем всё, что ей дарили до него.       «Надо успеть встретить Бруно с занятий», — пронеслось в голове Лючии.       Она оплатила счёт и покинула кафе пусть и в сумбурном, но в достаточно твёрдом расположении духа. Затем села в автобус на ближайшей остановке и проехала до северо-восточной части Монтевидео, вглядываясь в людей, замысловатые фасады зданий и кристально-чистое голубое небо, проносящееся в окне.       Когда же небольшие устойчивые каблуки Лючии коснулись вымощенной дорожки университета Республики, в котором её брат учился на втором курсе архитектурного факультета, поднялся сильный ветер и растрепал её кудри по всему лицу. Лючия мысленно выругалась, остановилась у лестницы перед главным входом — пришлось сплюнуть попавшую в рот ветку с пожелтевшим листиком — и принялась освобождать глаза от волос. Студенты, циркулирующие по озеленённой территории кампуса, казалось, не обращали на неё никакого внимания — каждый был занят собственными делами и мыслями, однако кое-кто всё же заметил сражающуюся с собственными волосами девушку в лёгком длинном бежевом пальто.       Сперва Лючия подумала, что ей показалось, но, когда через пару секунд звонкое «Лючия Сапата!» раздалось во второй раз, она обернулась и, управившись с последней спутанной прядью, вгляделась в толпу студентов.       — Роберто! — Лицо Лючии озарила улыбка.       Роберто Канесса — студент первого курса медицинского факультета и лучший крыльевой Old Christians — уже шагал к ней, отделившись от группы друзей. Это был высокий, худой, но крепкий и жилистый молодой человек с выдающимся носом, всегда аккуратно причёсанный и одетый с иголочки.       — Не видел Бруно? — первым делом выпалила Лючия, стоило Роберто поравняться с ней. — Привет.       — Видел. Привет. — Его рот расплылся в хитрой улыбке, а глаза лёгким прищуром уже изучили Лючию.       Она быстро пригладила растрепавшуюся макушку рукой, и выдавила из себя лишь:       — Давно?       — Буквально секунду назад.       — Что?       Роберто кивнул головой, указывая взглядом в сторону главного входа, и Лючия обернулась как раз в тот момент, когда высокий силуэт Бруно показался из массивных резных дверей университета. Его чёрная густая кудрявая чёлка сбилась на лоб, ресницы дрожали, пухлые губы поджались в тонкую линию, изящные руки крепко держали у груди учебники по академическому рисунку. Бруно смотрел себе под ноги, словно боялся, что они перепутаются, и неуклюже ковылял к лестнице, прихрамывая на левую ступню и не видя людей вокруг.       — Так и в столб врежешься, — крикнул Роберто.       Бруно моментально очнулся от мыслей, и его потерянный взгляд, секунду назад сверливший резную плитку, вернулся к жизни как по щелчку тумблера.       — Привет! — улыбнулся он, заметив Лючию, а затем и стоящего рядом с ней Роберто. — Канесса, а ты что здесь делаешь?       — Вообще-то учусь, — ухмыльнулся тот. — Как и ты, если что.       Бруно аккуратно спустился по монументальным ступеням, сердечно обнял Лючию и пожал руку Роберто.       — Знаю я эту вашу учёбу, — протянул он, щурясь от солнца. — У вас медиков вечно только одни девчонки на уме.       — И регби, — вставила Лючия, скромно взглянув сперва на Роберто, а затем на брата.       Первый не стал отпираться — лишь пожал плечами и улыбнулся.       — Что есть, то есть. Но что насчёт вас?       — А что насчёт нас? — прозвучало одновременно. Лючия и Бруно переглянулись и прыснули, словно произносили одинаковые фразы в первый раз.       — Надеюсь, не передумали лететь на матч?       — Все вопросы к моей старшей копии, — парировал Бруно.       Роберто упёр руки в бока и внимательно посмотрел на Лючию.       — Ваш вердикт, mi querida.       — Ну, разумеется, мы летим, — без колебаний произнесла она.       Роберто кивнул, очевидно удовлетворённый уверенным тоном Лючии и предложил ей и Бруно прогуляться за чашкой ароматного кофе до ближайшего кафе. Последний вежливо отказался, ссылаясь на необходимость собраться в дорогу, а Лючия заверила, что уже отобедала в компании Коко часом ранее, поэтому была не голодна. Их отказ не обидел Роберто, и он, вежливо попрощавшись, вернулся к своим университетским друзьям, смиренно дожидающимся его на лавочке под старым накренившимся деревом.       — Он милый, — прошептала Лючия, глядя в спину Роберто.       — Да, что-то в нём есть, — задумчиво согласился Бруно. — Самые сильные ноги на поле. Не то что я.       — Давай без самоуничижения, — Лючия обняла брата за плечи. — Это всего лишь связки. Ты уже почти поправился. К тому же нам, правда, надо собрать чемоданы. Не хочу оказаться в Чили без парочки красивых нарядов, так что поможешь мне с выбором. Возьму столько платьев, сколько смогу!       Бруно широко улыбнулся, подхватил сестру под локоть, и они медленно двинулись прогулочным шагом до метро.