Часть 11. Радость и последствия.

“Hour Of Joy”

                                                      

***

Всегда приходиться платить по счетам...Вы всегда это знали, всегда чувствовали, что рано или поздно возмездие придёт за всеми вами за деяния, которые вы совершили. Вы знали, что творите незаконное зверство, убиваете, уродуете...Но чего не сделаешь ради науки и прогресса, правда? Правда. Прогресс сыграл на руку...Вот только не Вам, а монстрам, которых Вы создали. И сейчас, оставшись в одиночку, у Вас есть только один выход... Бежать и прятаться. Крики не прекращали доноситься до Вас, в какой угол, в какую комнату Вы бы не забежали. Горит сигнал тревоги, яркий, красный свет действует на нервы, режет глаза. Сирена безостановочно воет, смешиваясь с воплями отчаяния, страха и боли. Ваш путь лежал через Школу, бегая по коридорам сквозь хаос и панику Вы мчались вперёд, прочь из чёртового Приюта, желая спастись. Кровь и крики ваших коллег преследовали Вас повсюду, словно проклятье… Вам удаётся выбраться из Школы живым и невредимым, Вы бежите по лестнице из здания, едва не спотыкаясь и не падая. Вы поднимаете голову и…Замираете от ужаса…Всё внутри Вас покрывается ледяной коркой, ноги дрожат и подкашиваются, вы едва не падаете. Ладони покрываются холодным потом, дыхание сбивается. Вы видите Кэтнапа, стоящего по другую сторону зелёного парка Приюта. Полумрак рассеивался красным, аварийным светом ламп, очерчивая исхудавшею, костлявую фигуру…Монстра… Лиловая шкура кота со спутанной и, местами ободранной шерстью плотно прилегала к торчащим костям: позвоночнику, рёбрам…Тазовым костям. Монстр ещё не заметил Вас, будучи повёрнутым к Вам спиной. В полумраке и непостоянном, тусклом освещении красных ламп было трудно понять, что делает монстр. До поры до времени. Стоило только аварийному сигналу направить лучи на некогда дружелюбную, зелёную лужайку…Как всё тут же стало понятно. Вас едва не вывернуло от открывшейся картины: лужайка была вся забрызгана кровью, искусственные тропинки были испещрены глубокими бороздами царапин. Весь парк был усеян…Трупами, трупами Ваших коллег. А чавкающий, сырой звук с периодическими перебивами на хрусты дали Вам чётко понять – чудовище кормилось Вашими коллегами. Вы не замечаете, когда издаёте звук, тут же привлекая внимание обезумевшего, голодного монстра. Кэтнап резко поворачивает голову к Вам. В чёрных провалах глазниц с безумием горела белая радужка его глаз, кот прожигал Вас своим взглядом, следя за каждым Вашим движением. Вы оба замерли на своих местах, никто из вас не делал никаких движений…первым…Это была игра в Кошки-Мышки, в которой заведомо понятно, кто на какой роли находится. Вопрос лишь в том…

Как быстро сдастся мышь и побежит?..

Кот не двигался до тех пор, пока последние крупицы Ваших нервов не сдали – человек, которого он пожирал…Был ещё живым и, беспомощно трепыхался в конвульсиях под его мощной, когтистой лапой. Вы закричали. Вы отчаянно не желали для себя такой страшной участи – быть сожранным заживо. Вы сорвались с места, подгоняемые адреналином и желанием жить. Вы слышали, как костлявая туша гиганта неторопливо последовала за Вами, его топот отдавался Вам в уши, заставлял Ваше сердце застревать где-то в горле. Вы бежите вперёд изо всех сил, забегая в Игровой Домик. Ваше сердце стучит в висках, разгоняя горячую кровь по всему телу. От страха Вы чувствуете слабость в суставах и покалывание на кончиках пальцев. Вы слышите клацанье острых когтей, постепенно сменившийся мягким топотом по полу. Это Кэтнап зашёл в след за Вами в Игровой Домик, ступая тяжёлыми лапами по мягкому полу игровой зоны. Ваше сердце стучит в висках, тяжёлым комом давит горло страх. Где-то в глубине дрожащей души Вы понимаете – Вам не спастись. Вы заползаете в один из тоннелей, судорожно переползая в другую часть игровой зоны. Вы выпрыгиваете из тоннеля, кубарем скатившись и оперевшись дрожащими конечностями о мягкий, относительно чистый пол комнатки. Вы замираете, прислушавшись. Тишина…Абсолютная тишина, Вы не слышите ни воя сирен, ни криков…Ни клацанья когтей. Буквально мёртвая тишина и мерцающая флуоресцентная лампа были Вашими спутниками. Вы решаетесь на короткую передышку, скрутившись у мягкой стены маленькой комнатки, зарывшись дрожащими и онемевшими пальцами в волосы, судорожно сжимая их. Вам страшно, слёзы текут по Вашим щекам, Вы больше не в силах их сдержать. Вы плачете беззвучно, боясь издать хоть какой-то звук. Внезапно Вы вздрагиваете и прекращаете свои рыдания спустя некоторое время, когда слышите шорохи и подобие смешков с стороны тоннелей. Вы замираете, а по Вашему телу от затылка до спины идут мурашки, конечности холодит изнутри, когда вслед за смешком Вы видите, как из тоннелей, один за другим показываются мини-версии Улыбающихся Зверят. Провалы их чернеющих улыбок были ещё более жуткими, окантованные свежей, грязно-красной кровью. Вы едва находите в себе силы, что бы не закричать, что бы встать с места на ватных и дрожащих ногах, уползти как можно дальше, заползая быстро-быстро в ближайший яркий тоннель, что ведёт в следующие игровые комнаты. Улыбающиеся Зверята от Вас не отстают. Это больше не те милые, ласковые зверятки, какими они были до всего этого хаоса и ужаса…Нет…Это были монстры, хищники, что жаждали мести и свежей плоти. Пыхтя, всхлипывая и кое-как передвигая конечностями, Вы выползаете в новом, более открытом месте и, что есть мочи, из последних сил отталкиваетесь ногами от мягкого пола, видя впереди, за красочной аркой выход из игровой зоны. Вам нужно туда! Оттуда и до лестниц на верхние этажи недалеко! Вы спасены! Последний рывок, Вы чувствуете прилив сил, сердце сильно-сильно бьётся в груди. Вы слышите пищание Улыбающихся Зверят позади, но Вы не обращаете на них внимание. Ваша дорога только вперёд… …Но Вы чувствуете мощный, сокрушительный удар чужой лапы, что пришёлся на Ваш бок. Вы не успеваете ничего понять, как мир переворачивается, опустевшее сознание отказывается воспринимать происходящее. Вы ударяетесь с силой о бетонную стену, чувствуя острую боль в затылке и спине, но Вы не произносите и звука. Ваше дыхание выбивается из лёгких от удара. Уже лёжа на полу и оцепенев от происходящего Вы, широко раскрытыми глазами видите…Его… Бездушный, кукольный взгляд с белой, яркой радужкой, клацанье когтей по полу…Грязный, лиловый мех, и это мурлыканье…Это чёртово мурлыканье! Вы не верите, не хотите верить в происходящее. Хотите пошевелиться, но не можете. Вы пытаетесь встать, но тело отказывается этого делать. И только лишь сердце, прекрасно чувствуя итог, в последний раз, отчаянно гоняет кровь по телу, пытаясь согреть Ваше стремительно холодеющее тело. С приближением монстра, в нос ударил аромат лаванды…Что тошнотворно смешался с железным запахом крови. Кэтнап не нападал, смотря на Вас сверху-вниз и казалось, будто его улыбка стала шире, а глаза засияли ярче. Ободранные уши бодро стояли торчком, хвост заинтригованно вилял. Он радовался…Смотря на Вас он открыто ликовал, вспоминая, как именно Вам говорил в последний раз на тестировании… “ПРОТОТИП…СПАСЁТ НАС ВСЕХ…” Ваш обзор закрывают Улыбающиеся Зверята, их глаза-пуговки бездушно блестят в свете тусклых ламп. Но Вы знали…Они рады…Рады очередному обеду…                                                                   *** Никто из них не был готов к тому, что это произойдёт так скоро, более того, вся банда Улыбающихся Зверят надеялась на то…Что этого никогда не случится. Но это случилось. Среди игрушек все давным-давно разделились на тех, кто был за Прототипа, и кто был против его идей. Ведь то, что предлагал эксперимент 1006 – это полный геноцид…Не только тех, кто в этом повинен, но и тех, кто был абсолютно невиновен. В том числе и детей. Ни Улыбающиеся Зверята, ни ДогДэй, ни Доуи, ни Поппи не могли этого допустить. Они должны были спасти хоть кого-то. Поэтому, когда начался “Часик Радости” игрушки в быстром темпе собрали из Дома Милого Дома всех детей, что были там, удирая прочь, как можно глубже в подземелья, которыми кишила фабрика. На деле же, фабрика игрушек была не более, чем прикрытием…На деле же, сердцем этого адского места – были лаборатории, в которых проходили жестокие эксперименты на людях, и в первую очередь, на детях. В чём был смысл этих опытов? Поговаривали, что люди, пришедшие уже после Людвика, хотели найти ключ к бессмертию. Кто-то же говорил, что с помощью красного мака и подобных опытов искали путь к лечению от всех болезней…Но во всё это, откровенно говоря, верилось с трудом. Подопытные, что были на стороне Прототипа устроили настоящий хаос, беспощадно убивая и съедая всех, кто попадётся им на глаза. Вой сигнала тревоги резал слух, красный, сигнальный свет опасности раздражал зрение, а детские слёзы разрывали сердце. ДогДэй держал на руках девочку, крепко прижимая её к себе, пряча её заплаканное личико в своей пушистой шее, на плече у него сидела Поппи, зовя всех за собой и указывая путь. Ещё задолго до всего этого, они с Доуи продумали план побега, на случай, если этот “Часик Радости” всё же состоится. И как видно, они это продумали не зря… –Все вниз! Быстрее, быстрее! Прокричал лидер Зверят, пропуская вниз в катакомбы остальных, с ним остались только Поппи, Доуи и Хоппи, с маленьким мальчиком в лапках. –Они нас там найдут, Прототип найдёт нас! С ним заодно доктор Сойер, а от него не скрыться! У него глаза везде, где есть камеры! Взволнованно проговорила Хоппи, прижимая малыша к себе крепче, то и дело смотря то на друзей, то на вход в пещеры, где уже скрылись остальные. –Под землёй есть сеть тоннелей, в которых не успели ещё установить камеры. Они ведут на нижние этажи лабораторий, там безопасно и мы сможем укрыть детей. – пробасил Доуи, поправляя свой котелок и нервно оглядываясь назад. Все пока увлечены расправой, так что погони за ними нет, – Нам надо поторопиться, пока нас не спохватились. –Хоппи, вперёд! Дал приказ ДогДэй, и Хоппи скрылась в проходе, тем временем, Поппи в своих кукольных ручках держала рацию, настойчиво пытаясь связаться со своим другом… –Олли! Олли! Ты слышишь меня? Олли! Из рации донеслось шипение, следом за которым, рвано из-за помех, послышался мальчишеский голос. –“Поппи, я здесь! Ваш путь свободен, но за вами уже охотятся Прототип и Кэтнап! Поторопитесь!” – А как же ты? Надломлено спросила куколка. –“Я не могу пойти с вами, я должен остаться здесь, но я буду направлять вас. Скорее, они уже близко!” –ДогДэй, Поппи, ну же!... Их поторопил Доуи и ДогДэй, с напуганной Поппи на плече и девочкой в руках, быстро спустился вниз, Доуи последовал за ними, закрывая за собой вход люком. Сеть пещер, в которую попали подопытные была необустроенной, сырой и без укреплений. Единственное, что в них было, это подобие каких-то строительных лесов и каркасов, проводов с электричеством и ламп. Пещеры были широкими, с голым и местами гладким камнем. Есть и другой ход на нижние этажи до лабораторий, но было одно “но”, этот ход был оборудован, в том числе и камерами. Да и, наверняка, там были озверевшие подопытные. Вокруг была тишина, не смотря на бойню наверху, только тяжёлое дыхание и шаги сбегающих отражались эхом в стенах. Впереди был ещё один спуск ниже через закрытые двери которые, тому же Доуи, без проблем получилось открыть. Это была шахта, такого же качества что и вся остальная пещера. Смотря на всё это невольно поражаешься и не веришь, что всё это когда-то могло бы использоваться…Большего создания таких, как они. ДогДэй пропустил вперёд Хоппи и остальных а Доуи, что находился уже в шахте, помогал детям спуститься. И вот, когда очередь дошла до ДогДэя и тот уже собирался спускаться…За рыжую шкурку, со спины подцепили острыми когтями. Поппи и девочка оказались на полу возле спуска, а ДогДэя, вскрикнувшего от страха и боли, утащили назад… –ДОГДЭЙ!!!– заверещала Поппи, с отчаянием и паникой сделав пару шагов вперёд. Её подхватил не менее напуганный Доуи, выбравшись наружу, услышав шум, –ДОГДЭЙ, НЕТ!!! –Уходите!– велел он, отчаянно цепляясь мягкими лапками за каменный пол, –Оставьте меня! Бегите! Отчаянные крики и плачь со стороны Поппи и ребёнка перебивались вскриками боли и шипением со стороны ДогДэя, когти, что зацепили его, слишком сильно и глубоко впились в спину, разрывая нежную шерсть. Когда лидера Улыбающихся Зверят оттащили в самую тьму, его наконец перевернули на спину. Последнее, что он увидел во мраке – это золотой серп луны и яркую, белую радужку, хищно и с кровожадным ликованием смотря на него. Это было последним, что он увидел, прежде чем его окутал красный туман.                                                       *** Мертвецкая тишина периодически обрывалась каплями воды, лениво капающими с потолка. Где-то дальше по коридору находился бассейн, тот самый, где он попрощался с Лиззи…Сколько прошло времени с тех пор? Год почти что, вроде…А сколько он находятся здесь? Сколько прошло времени с той самой бойни? ДогДэй…Не мог ответить на это. Это место…Эта фабрика, этот приют и всё, что здесь находится – было мертво. Здесь больше никогда не будет детского смеха, не будет суеты и разговоров сотрудников. Здесь больше не будет жизни. И лишь монстры, что останутся здесь навсегда, ведомые голодом, будут уничтожать друг друга. Ну и пусть…Ты же этого добивался, так ведь, Прототип? Запертый в своеобразной тюрьме, подвешенный к потолку за лапы ремнями ДогДэй был беспомощен, слаб, изранен. Ноги были критически повреждены многочисленными укусами голодных Улыбающихся Зверяток, мини-копии на удивление были крайне прожорливы. Его медленно, но уверенно пожирали…Но он не боялся за свою участь, которая уже была предрешена. Пёс боялся за своих друзей, за детей…Смогли ли они сбежать? Живы ли его друзья? А Поппи?...Ведь именно она возглавила противостояние Прототипу, и если она погибнет… ДогДэй мелко вздрогнул, чувствуя острую боль во всём теле. Да уж, Кэтнап потрепал его знатно, сделав его пленником и источником корма для малышки. ДогДэй обессиленно опустил голову, Кэтнап…Его бывший друг не обронился с ним ни словом с тог самого дня, как Лиззи ушла. Он единственный не смог попрощаться с Лиззи, и ДогДэй чувствовал свою собственную вину за это, хоть он и не был виноват. Солнечный пёс не мог повлиять на это…А ждать ещё ночь они не могли, слишком рискованно для самой же Лиззи. Безопасность подруги была на первом месте. И всё же… ДогДэй рвано и тяжело задышал, опустив голову. Вспоминая глаза Кэтнапа, когда тут узнал, что Лиззи покинула приют, лидеру Улыбающихся Зверят становилось больно. Больно было тогда, больно и сейчас.

"–Прости…Мне так жаль, что ты не смог попрощаться с ней. Я знаю, что она тебе тоже дорога…Но это для её же блага…Её нельзя было оставлять дольше…"

И Кэтнап с этим молча согласился, а после…Закрылся от ДогДэя и от остальных окончательно. Когда солнечный пёс навещал его и пытался говорить с другом, поддержать его, пока тот сидел в клетке – тот игнорировал его. Молчал, отвернувшись и даже не двигаясь, словно и не живой был вовсе. Это пугало и настораживало, однако, по прошествию нескольких месяцев и постоянного молчания ДогДэй…Отступил…И это была ещё одна вещь, о которой он жалел всем сердцем. Возможно, если бы он не оставил своего друга одного, то всё сложилось бы иначе. Если бы он продолжал быть с ним рядом, то возможно, ничего этого бы не случилось. Но уже было поздно… Отдалённо по коридору раздалось клацанье когтей и тяжёлый топот, в слабом освещении засияли белые огоньки яркой радужки, воодушевлённой и полной энергии. Кэтнап прошёл дальше, дойдя до камеры с запертым ДогДэем. Место, в котором был заперт ДогДэй была одна из комнат, в которой проходили трубы и система обеспечения бассейна, что находилась буквально за дверями чуть дальше. Лиловый кот, горбившись своим тощим телом потеснился, садясь на пол. Кэтнап молчал, отведя взгляд в сторону входа, на пса он не смотрел, однако, уши его были уверенно подняты. ДогДэй тоже молчал, не поднимая на бывшего друга тусклого, теряющего жизнь и ясность взгляда. Ему нечего было сказать Кэтнапу, да и стоило ли вообще? Назад дороги больше не было, ни для кого из них. Это конец…И им обоим дорога одна, рано или поздно. “ПРОТОТИП…СПАСЁТ НАС ВСЕХ…” Спустя некоторое время тихо, но уверенно прошептал Кэтнап, поднимаясь со своего места. Длинный хвост безвольно волочился за костлявым гигантом, чья походка была крайне шадкой. В груди солнечного пса заклокотало что-то горячее и обжигающее, вскипевшее его кровь. –…Вы всех погубили…И виновных, и себя, – ДогДэй едва подал голос, сжимая лапы в слабые кулаки, –…Зато…Лиззи не видит всего этого...– Ослабленно прохрипел ДогДэй, поднимая голову с помутневшим взглядом белых огоньков на бывшего друга. Кэтнап остановился, эхом отдавало о стены клацанье длинных, покрытых кровью когтей. Пурпурный кот не поворачивал голову к изодранной игрушке, лишь дёрнул ухом, глухо заурчав. Затем, Кэтнап так же, как ни в чём не бывало...ушёл...оставляя ДогДэя одного. Взгляд пса постепенно угасал, оставляя только провалы чёрных глазниц. Голова безвольно упала вниз с ослабшим, хриплым выдохом...В след за которым, словно издеваясь, раздались тоненькие и предвкушающие смешки, доносившиеся из труб в стенах по бокам от пса…                                                                        *** Поцарапанные полы и стены, содранные обои в детских комнатах, поломанные детские кроватки и пятна крови, оставленные то тут то там. Это теперь наполняло когда-то живший и, хоть и обманчиво, но весёлый и счастливый Дом Милый Дом. Место, в котором они все жили и росли…Он здесь жил бок о бок с когда-то лучшими и единственными друзьями. Сейчас он был один, в гробовой тишине и среди призраков умершей жизни. Кэтнап сидел на полу. Сгорбленный и в темноте, в комнате, которая когда-то принадлежала ему и ещё нескольким детям. Он это прекрасно помнил, не смотря на попытки “перепрограммировать” его сознание. Он помнил всё, даже своё настоящее имя…Пусть и в теле чудовища, сейчас он был маленьким Тео. Одиноким, потерянным ребёнком. Ребёнком, которым он, как и некоторые другие игрушки останутся навсегда. Старая жизнь оборвалась навсегда, а будущее?...Нет у него будущего, как и у остальных. Где-то в глубине детского сердца Теодор это понимал, хотя Пртотип говорил обратное, обещая, что спасёт всех. Спасёт…Но в верхний мир они не выберутся, никогда. Ну и пусть…Лучше уж жить в тени до самого конца, чем взаперти в клетке. Бывшие друзья этого не понимали…Улыбающихся Зверят больше нет, остались только двое – он и ДогДэй. У него больше нет друзей. Разве что… Кэтнап и не заметил, как на деревянном полу выцарапал когтем руку Прототипа и его самого, ещё будучи мальчиком. Уши у кота обвисли, осанка стала более сгорбленной, ослабшей. И вдруг…Он почувствовал к плечу прикосновение. Холодное, когтистое, но лёгкое и, почти-что, нежное. Кэтнап обернулся, встречаясь взглядом ярких глаз с Прототипом. Улыбка кота, казалось бы, стала шире. Нет…Он больше не один…                                                                     *** Дверь за спиной захлопнулась, тем самым частично заглушая звуки с ночной улицы, дождь и раскаты грома. Охраны не было, людей тоже…И действительно всё выглядело заброшенным. Вопрос только в том, как долго?...Поношенный кроссовок неприятно похрустел штукатуркой на полу, а взгляд ярких, зелёных глаз скользнул по обшарпанным стенам, отмечая то, что электричество было в норме и всё работало. Странно это всё… “Найди цветок…” Гласило письмо, что сжала в своей ладони молодая, рыжеволосая девушка…