Убожества. Божества, не зрящие в суть.

Они все были тряпки: все до одного. Мамины юбки и папины бабки: у них не было ничего, ничего твоего. Ни ума, ни гордости, ни даже желания быть здесь и сейчас, «как в последний раз». Они были все как один на подбор: слабаки и собаки. Убожества. Божества не зрящие в суть, любители крови и сук. Папина гордость, маменькино разочарование. Ты был тощий и злой. Они тоже: блевали над унитазом после каждой стычки. Воровали из нашего гаража отмычки. «Плохие парни». Да, кавычки, и что? Что ты мне сделаешь? Убьёшь может? Зачем эти нагромождения вёсел? Отстань. Мой мир — чёртово зеркало: кривое, косое, извращенное тождество. Шаг влево, шаг вправо — расстрел. Только вперёд, на бешеной скорости. Твоего мнения никто не просит! Просто послушай. Твой мир — мир грёбаных вёсен. Цветущий, живой, пёстрый. Ровным холстом с маслом, ах и ох, эти отмазки! Сказки Эшера и Льюса Кэрролла. Но я верила. До последнего твоим сказкам я верила. Мой мир здесь — старая куртка и престарелый бойфренд за 40. Теперь только травка и спички, (отмычки) и глупые одноразки-парни. А что ты хотел услышать? О счастье? Или о моих папе с мамой? Убитых тобой папе с мамой. И даже это ты у меня, ублюдок, отнял. Заставил забыть о смерти, о маминой шали, проеденной молью, о металлическом запахе крови… Об изумрудных глазах, рыжих патлах и боли. И тут же ушёл. Ты, блядский выродок, меня бросил! И что, что просила? Все просят! Не надоело ещё потакать всем девчачьим хотелкам? Телогрейка и номер в отеле «восемь». Они все были мразями и ублюдками по осени. Слепые, глухие, вечно чего-то просят. После тебя теперь ещё безрукие и безногие. Драные кошки остались с носом, а те идиоты умудрялись оставлять засосы. Да, я сдирала их в кровь, но что с того? Те оставались лишь дольше. Отбросы. А каждое утро ощущалось солью и тусклым солнцем, прохладным алчно-ищущем осмосом. Точкой на небе, вокзалом и поездом. Я сбегала — ты не искал вовсе! Да, они все предвзятые недоноски! Но это ты изнурял меня тренировками, оставлял в синяках и слёзах. И ты пришёл снова, не желая оставить в покое мои гладкие белые кости. Выловил меня в центре Европы, разодел, завернул в жемчуг и наслал грёзы. Старые лица, дождь и Хогвартс. Обещания рабства и виноградные лозы.