В гостях у сказки, часть 2

В зеркале отражалась растрепанная и раскрасневшаяся девица с блестящими глазами, пританцовывающая перед шкафом в одном белье. – Мы в город Изумрудный идем дорогой трудной… Тень, притулившаяся на дверце, многозначительно покрутила пальцем у виска. Сама такая! Обычно проблем с выбором одежды у меня не возникало. А тут я растерялась. Открыла шкаф и впала в ступор, машинально перебирая платья. Нет, нет, не то, и не это… Выбрала в итоге платье, к которому просто рука потянулась. Не платье даже, сарафан на широких лямках, собранный из множества разноцветных лоскутков, каждый как приятное воспоминание, радостный момент, которым хотелось поделиться. Один из тех нарядов, что мы с мамой шили сами. Мама называла их «витаминками для сердца». И учила меня не бояться экспериментировать с цветами и фасонами, заигрывать с текстурами. Мы вырезали кусочки из старых платьев, украшали наши творения бусинами, перьями, винтажным кружевом и мечтами. Стежки-дорожки, контурные карты души. Я глянула в зеркало, поправила перекрутившуюся лямку. Волосы пригладила с особой тщательностью, собрала в высокий хвост. Добавила несколько браслетов на руку и амулет из розового кварца на тонкой веревочке на шею. Прозрачный блеск на губы и пару капель любимого эфирного масла гвоздики на запястья. «Во всех ты, Душенька, нарядах хороша!» – так сказал бы папа. А мне почему-то всегда казалось, что он всего лишь утешает гадкого утенка. Интересно, как отреагирует Игнат? Эх, была не была! Я решительно толкнула дверь спальни. – Ну как тебе? – Ты точно ожившая иллюстрация из книжки со сказками! – Игнат не скрывал восхищения. – Давай-ка, покрутись. Я с превеликим удовольствием исполнила его просьбу. Тело словно наполнилось шипучими пузырьками газировки, стало легким и невесомым. Жар-птица распушила перья свои красоты невиданной, ослепила рыжего рыцаря… – Как думаешь, я ему понравлюсь? – Кому, принцесса? – Игнат прищурился, будто и впрямь ему в глаза солнце светило. – Городу, конечно, – прокашлявшись, выдохнула я. «Пой, птичка сладкоголосая, сказка ведь ложь…» – Михалыч, чего думаешь? – Игнат подвинул домовому вазочку с печеньем. Не Жар-птица ты, Касенька, а ворона ощипанная! Увлекшись самолюбованием, не заметила, что Михалыч тут чаевничает. В свое оправдание скажу, что не заметить было немудрено. Из-за стола выглядывали только глаза и кончик носа, хотя Игнат для удобства подложил ему на табуретку пару толстенных медицинских книг. – Чавой тут думать? – Михалыч отхлебнул из пузатой чашки, сморщился, долил себе еще молока. – Ты, девонька, меньше старайся впечатление произвести. Позеров-то никто не жалует. Я скукожилась под его строгим взглядом. Посадка вышла жесткой. «Твой меч, моя голова с плеч». – Будь собой, Касенька, – продолжил Михалыч уже более миролюбиво. – И под ноги иногда смотреть не забывай. – Я пригляжу за ней, – Игнат взял меня под локоток и потянул к выходу. Я только лишь успела обуться и прихватить с рюкзак с вешалки. Очнулась в лифте. Уняла дробь бешеного дятла в груди. Что за наваждение? Морок колдовской, не иначе. Я с любовью была знакома лишь по фильмам и романам, и переходить к практической части вовсе не планировала. И тут как обухом по голове – искры из глаз и чувства, трепетные и незнакомые. Оказаться в эпицентре сейсмической активности без алгоритма действий в условиях ЧС было страшно и волнительно. Я проклинала свою дурацкую подростковую впечатлительность – и тянулась к Игнату каждым листочком, каждой клеточкой, как цветок тянется к солнцу. Мне нравилось в нем все. Его мальчишеский задор, его широкая улыбка, беззастенчиво открывающая безупречный ряд белых зубов, его большой нос, прямо на кончике которого растеклась рыжей кляксой крупная веснушка. Поцелуй солнца. И, конечно же, руки. Чем бы Игнат ни занимался, его руки всегда творили магию, связывая обычный мир со сказочным. Пару раз я даже замечала свечение на подушечках пальцев, и все гадала, не привиделось ли мне. Влюбленность первая, робкая, неловкая, вспыхнула, как сухая кора от случайной искры, пламя охотно занялось, затрещало, рассыпая ворох искр, грозилось переброситься на траву, поглотить лес целиком. Покорить, присвоить, испепелить. «Думать даже не моги, Касенька, не смей лелеять чувства запретные!» Головой-то я все понимала, да сердце противилось. Трепыхалось, горемычное, запиналось, екало. Вот прямо как сейчас, когда, задумавшись, я зацепилась ногой за порог на выходе из подъезда, от столкновения с дверью меня спас бдительный Игнат. Вместо двери я воткнулась носом в его грудь. Зажмурившись, втянула в себя запах кедра и апельсина. И еще теплую, спокойную уверенность, словно приняла дозу волшебного эликсира. – Не торопись, принцесса, – послышалось откуда-то сверху. Я открыла глаза. Неохотно сделала шаг в сторону. Убедившись, что я крепко стою на ногах, Игнат разжал руки. Распахнул для меня тяжелую подъездную дверь. – В добрый путь! Я семенила за Игнатом следом, стараясь приноровиться к его размашистым шагам. – Пойдем пешком? – когда мы остановились на светофоре, я наконец-то смогла перевести дух. «По дороге из желтого кирпича». Сказка уже дышала за спиной, сулила приключения и неожиданные открытия. Жди меня, Изумрудный город. – У меня идея получше, – Игнат махнул в сторону остановки. – Оседлаем рогатого. «Все чудесатее и чудесатее… Рогатого?» Ответ на загадку в это самое время вальяжно выплыл из-за поворота. Троллейбус! – Что за лицо, Касенька? – Никогда прежде не ездила на общественном транспорте, – я чувствовала себя пойманной на месте преступления. Игнат окинул меня долгим внимательным взглядом, словно увидел впервые. – Твои родители действительно растили тебя, как принцессу, – наконец изрек он, и звук его голоса слился с шипением открывающихся дверей троллейбуса. – Ваше Высочество, дайте мне руку, и я покажу вам, как прекрасен мир за стенами дворца. О людских столпотворениях в час пик я разве что в интернете читала. Теперь и у меня появился шанс почувствовать себя сельдью в банке. Но, к счастью, салон троллейбуса оказался полупустым. – Садись к окну и наслаждайся видами. Я прижалась носом к пыльному стеклу. Проплывающие мимо улицы были мне уже знакомы – чего там рассматривать? Но уж лучше так, чем пялиться на Игната, занимавшего соседнее кресло. Щекотавшего меня своей аурой. Троллейбус слегка подпрыгивал на не слишком ровной дороге, мелодичным голосом объявлял названия остановок. – Долго еще ехать? Игнат молчал. Заснул он там, что ли? Я обернулась посмотреть – и в самом деле заснул. Склоненная к груди голова покачивалась в такт движения троллейбуса. Умаялся, бедолага. Будить я его не стала, вернулась к своему наблюдательному пункту, и так погрузилась в размышления, что вздрогнула от неожиданности, когда Игнат похлопал меня по плечу. – Наша остановка. Дождавшись, пока откроются двери, Игнат лихо спрыгнул с подножки, протянул мне руку, помог спуститься. – Извини, принцесса. Роскошный экипаж не подадут. Я проводила взглядом удаляющийся троллейбус. – Не беда. Согласна прогуляться. – Тогда догоняй, – сказал Игнат. И был таков. Лишь удаляющийся рыжий затылок с курчавыми прядками, да пыль из-под копыт. Знамо дело, рыцарь! Хоть и безлошадный, а все равно не угнаться. Это вам не изнывающего от скуки Захара таскать по сувенирным лавочкам. Я потрусила следом, тщетно пытаясь выровнять дыхание. Может, стоило серьезней отнестись к предложению Марины бегать на стадионе? Да стой же ты, неугомонный! Обещал с городом познакомить, а сам несешься галопом по проспекту. Какие уж тут достопримечательности, если даже головой по сторонам крутить некогда?