I. райский сад

Они не помнили, когда последний раз находились вне собственной квартиры, и поэтому были убеждены, что никогда не находились там вовсе — только выходили в безлюдный подъезд и наблюдали за пустыми улицами из окна. Фантасмагорическое «снаружи» было как бы мифом. Даже те галлюцинации, которые они видели в собственных бесконечных приходах, казались более реальными. Собственно, галлюцинациями они и жили. Им даже не нужны были еда и сон. Они даже не знали всех названий тех наркотиков, которые употребляли. Они в целом мало чего знали. — Сегодня я снова увижу райский сад, — говорила Ева, располагаясь на разодранном диване, свесив голые худые ноги на холодный пол. И Адам заботливо отдавал ей очередную дозу, которую до этого принёс сосед сверху. Этот сосед был неразговорчив, угрюм и стар, однако он был единственным живым человеком, которого они знали, и поэтому они испытывали по отношению к нему даже некое уважение и благоговение. — Может, в райском саду мы с тобой встретимся, — полу-шутливо говорил Адам. И они попадали в райский сад. Он вырастал из подкорки растревоженных мозгов, разорванной кистой отваливался от пустого квадрата окна в гостиной, кружился, трясся и качался, циркулировал по венам ядерным током, вытекал из горла раскалённой рвотой, отдавался пёстрым зерном чуть поодаль задней стороны глазных яблок… Райский сад рисовался просторным и свободным, наполненным прохладой и свежестью. В сознании являлись цветущие деревья с белёсыми глазными яблоками в качестве плодов, мягкая земля, из которой произрастали всевозможные травы и чёрное солнце, закрывающее собой полнеба… А потом всё приходило в условную норму. Адам и Ева снова оказывались в родной квартире, на полу напротив окна, голые и преисполнившиеся. Здесь, в этом помещении, вдоль пола стояли бутылки, в комнатах была расставлена ветхая мебель, под потолком слабо светили лампочки, а на стенах были рваные обои, вроде как изображающие фантастический пейзаж своими выцветшими пятнами. — Как думаешь, сколько ещё так будет продолжаться? — задумчиво говорила Ева, сидя возле дивана. — Тебя что-то не устраивает в этой жизни? — отвечал Адам. — Чего ещё ты хочешь? — Я не знаю… Я хочу чего-то нового. Чего-то недоступного. Ты понимаешь? — Но тебе доступно всё. Всё, что способно сотворить твоё сознание. — Вот именно. Мне хочется испытывать что-то не сознанием, а телом… — Знаешь, мне немного трудно поддержать эту беседу. Главное — что я с тобой, а больше мне ничего не нужно. Даже какое-то непонятное испытание чувств. Зачем оно тебе вообще? — А ты знаешь, что с нами будет, если мы покинем этот дом? Ты не хотел бы сам его покинуть? — Не хотел бы. Что ж мы будем делать, если уйдём отсюда? Бомжевать и гнить? Ты вообще можешь представить себя в язвах и гангренах, медленно умирающую, но познавшую по-настоящему материальный кайф?.. — С чего ты взял, что всё так будет? — Ну я просто это знаю. И они всё так же продолжали сидеть рядом, пялясь в стену и не зная, что такое боль и голод. Пока в один день не выяснили, что тот самый старый сосед сверху умер.