Глава 4

      Едва видимая цепь хлыстнула Бласт по запястью, прорезав перчатку и оставив красную отметину на коже. Цилиндр чуть не выпал из рук, но слабое свечение прекратилось. Новая волна страха, липкого и раздражающего, охватила Бласт. Он знает ее секрет. — Я подозревал, что дело в цилиндре. Знаешь, как-то странно, что сначала тебя видели на одном конце вселенной, а на следующей день ты уже в Пенаконии. Даже звездный экспресс так не летает. Оказывается, у кого-то личный телепорт в шляпе! Ха-ха. Кто бы мог подумать! — Цепь сжала горло Бласт и дернула ее назад. Девушка упала на спину, легкие вновь заныли из-за нехватки кислорода, а слезы предательски покатились по щекам. — Как он работает? Отвечай!       Воскресенье надавил ногой на плечо Бласт, девушка заныла и попросила о прощении. Не этого она хотела. Не хотела она вступать в драки, сражаться или что-либо еще. Но если обычным бандитам Бласт могла дать отпор, то ему… Воскресенье слегка ослабил нажим и глубоко вздохнул. — Ты же понимаешь, что я могу отобрать эту штуку. Но нет, без нее ты потеряешь частичку себя… Хм… Пожалуй, я могу расставить приборы, которые могут блокиров…       Резкий, но не столько мощный хлыст огня прошелся перед носом парня, задев концы его пиджака. Испугавшись, Воскресенье отступил, пытаясь потушить свои одежды, которые норовились вот-вот загореться по-крупному. Этого времени хватило Бласт, чтобы резко встать и выбежать к двери, которая была не заперта. Да и к чему, если буквально весь особняк будет охотиться на нее. — Схватите, — холодно приказал Воскресенье. Он был в бешенстве. Он надел для нее самый лучший костюм, а она его испортила. Первым уроком у нее будет, как беречь вещи господина. — И не сломайте.       Бласт бежала, не разбирая дороги и этих бесконечных коридоров. Ей хватало рассудка только на увороты от летящих в нее ножей, веревок и других приспособлений. Прислуга работала аккуратно, поэтому целилась в «безопасные» части ее тела. Бласт это заметила и даже слегка обрадовалась, что так уж сильно понравилась Воскресенью, что тот не пытается ее покалечить специально. В какой-то момент Бласт успешно оторвалась от преследователей и запряталась в приоткрытую комнатушку. Внутри было темно, но по запаху, стоящему здесь, можно было догадаться, что это какая-то прачечная или склад бытовых вещей. Значит, должен быть и стеллаж. Бласт крупно повезло, что он стоял рядом с дверью, но еще более крупное везение было, что его ножка сломана, и ей пришлось не сильно потеть, чтобы заставить его упасть, завалив выход. Все. Теперь осталось сконцентрироваться и переместиться домой. Бласт вжалась в дальний темный угол и попыталась снова вспомнить свой дом. Но обманчивое чувство безопасности дало волю ее мыслям, что очень мешало делу. Она была обижена и потрясена поведением Воскресенья. Она все вспоминала, с каким диким выражением лица он смотрел на нее, как схватил и ударил не единожды. Ей снова захотелось зарыдать от этого несправедливого отношения к себе. Но нельзя. Не время обдумывать поступки других людей сейчас. «Сконцентрируйся, прошу тебя, сконцентрируйся», — Бласт пыталась заставить себя вспомнить дом, но одна мысль заглушала другую, они мешались в голове, вырывались наружу через слезы, заставляли все тело содрогаться при каждом вдохе, который давался болезненно. Грудь давила легкие. Или это легкие давили на грудь? Может, это болело сердце?.. Не время думать. «Сконцентрируйся!» Приступ паники прервал стук в дверь. Это был даже не стук, а дикий грохот. За дверью послышались хор голосов и размеренный стук каблуков. Она запомнила этот звук за время нахождения в Пенаконии. И каждый стук эхом отзывался в ее ушах, заставляя съежиться и вызывая мерзкий писк, как будто где-то рядом взорвалась бомба. — Дорогая, — Бласт всю передернуло. Она вжала в себя все конечности, попыталась занять меньше объема в пространстве. Нет, не ищи ее. «Пожалуйста». — Пожалуйста, выйди. Я не хочу причинять тебе вред, но ты вынуждаешь меня. Зачем этот цирк и погоня, будто мы с тобой волк и кролик? — Воскресенье посмеялся. — Выйди сама или моим слугам с мышцами придется двигаться. Они этого не очень любят, аха-ха-ха!       Девушка села в ступоре. Она более не могла двигаться. Казалось, будто голос Воскресенья у нее в голове, будто он уже контролирует каждое действие. Бласт не может представить отчий дом. Не сейчас. Не тогда, когда он буквально ей угрожает. Паника захватила ее разум. Ей некуда бежать. — Выходи-и-и! Я не буду тебя обижать. Честно-честно. Я когда-нибудь тебе врал?       Она хотела что-то выкрикнуть ему, что-то обидное. Но голосовые связки парализовало. Она могла лишь бездумно смотреть на дверь и на свои трясущиеся ноги. У нее нет шансов. Она не выдержит. Сейчас Воскресенье зайдет, и она станет на веки его. Она увидит потом чистое небо хоть раз?.. — Как темно, я же просил поменять лампы в этом коридоре. Эй, ты! Посвети.       В щель заглянул маленький лучик света, исходящий от фонаря. Он пробежался по комнате и отскочил от бедра Бласт, попав ей в глаза. Маленькой искры стало достаточно, чтобы очистить разум, превратить все мысли в дрова и на их месте разжечь пламя бунтарства…       Бласт много плакала в детстве. Причиной могло являться все, что угодно: несправедливость по отношению к старушке на базаре, милый котик, застрявший на дереве, красивый цветочек, что был раздавлен соседскими мальчишками. Родители постоянно ломали голову, почему же у их ребенка глаза всегда на мокром месте. Мало что ее веселило, а что веселило на второе повторение превращалось вновь в слезы. Такое не мог не заметить самый непредсказуемый Эон. Он мало обращал внимание на плач людей, что рыдали от огромных бед. Плач был заслуженным. Также Аха игнорировал плач из-за избалованности и плач младенцев. Но плач Бласт заинтересовал — он был чист, невинен и подавлял любую радость, что возникала в этом маленьком тельце. Тогда Аха захотел провести еще один эксперимент. Сможет ли он перевоспитать существо, дав для этого минимальные возможности. Также ему было интересно испытать новые добытые артефакты на ком-то, и как удачно это вечно плачущая девочка оказалась рядом. А если же ничего не получится, он лишь посмеется с большого позора. Не велика потеря.       Маленькая Бласт сидела на лугу одна, стараясь не зарыдать оттого, как муравьи уносят бездыханную гусеницу к себе в логово. Тогда-то Аха в первый и последний раз заговорил с ней. — Веселье и грусть являются сторонами одной монеты. Но в тебе уж слишком преобладает только одна сторона. Почему же? Надеешься, что кто-то найдет и развеселит тебя? Оно так не работает, ха-ха-ха. Ты должна сама найти искру веселья в себе. Никто не заставит и насильно не натянет на тебя улыбку, даже не надейся. Так слушай же мое благословение — неси веселье в сердца других людей на других планетах, прославляй мою силу в каждом уголке вселенной. А чтобы не разориться на транспорте, я дарую тебе цилиндр первого фокусника, в котором он хранил свой первый реквизит. Благодаря нему ты сможешь телепортироваться куда угодно, лишь вспомни место и сконцентрируйся, детально представив его. А если место неизведанное, то найди точную карту данного пространства и тогда для тебя вновь не будет трудностей. Но какой же последователь меня, великого Ахи, без маски. Узри, — перед маленькой Бласт появилась сверкающая красная маска с улыбкой, украшенная узором перьев каких-то невиданных птиц. — Это твой отличительный знак. Носи его с достоинством. В минуты опасности надень его на лицо, тогда она дарует тебе частичку моей силы, чтобы расправиться с врагами. Ты можешь сделать маленький бум! Смотри, как удачно я подобрал артефакт для тебя. Оценила игру слов? Ха-ха-ха! Но знай, что с каждой минутой, проведенной в этой маске, все сложнее будет ее снять. Используй аккуратно, ведь ты можешь остаться заложником этой маски на веки веков и разрушить все, что тебе дорого. Думай.       После этого голос исчез. Конечно, Аха подключил все свое красноречие, чтобы склонить девочку к себе, и конечно же, все его слова — были ярким звуком. Ему просто хотелось побыстрее вручить кому-то предметы, чтобы посмотреть, что будет.       Но данные бессмысленные слова весьма круто повлияли на жизнь Бласт. Ее детский мозг пока не осознавал всей важности данных ей вещей, но на подсознательном уровне понимала, что ей нельзя оплошать. Аха подарил ей смысл, возможности, и она последует за ним, если бесконечные слезы оставят Бласт и ее семью в покое.

***

      Эти события молнией промелькнули в голове девушки. Дрожащими руками она потянулась к застежке на бедре… — Ломайте дверь.       Грохот. «Торопись!» Застежка выскальзывала из потных рук. Еще один грохот за дверью. Петли заскрипели. Поддев ногтем, Бласт вскрыла наконец застежку и поднесла к своему лицу. Она медлила. Отчетливо слова Ахи остались в ее сознании. Как быстро маска начнет на нее действовать? Прямо в первую секунду захватит ее разум? А если она не сможет ее потом снять? Что делать?.. Хлопок. Петли не выдержали, дверь уперлась в стеллаж. За проходом начали ругаться на бездарей. Бласт вздрогнула. Сейчас или потом будет поздно. Напоследок она вспомнила своих птенчиков: как нашла одного подбитого у реки и вылечила, а другую спасла из клетки браконьеров, как радостно летают они около нее вихрем, когда Бласт покупает любимые вкусные фрукты, как вместе разучивали трюки для фокусов, как жались к ней в холодные ночи…       Стеллаж отлетел к ногам Бласт, чудом не задев. Дверь разломалась пополам. Но было уже поздно. Маска последователя Ахи блестела на лице… Бласт осознавала последующие мгновения мутно, сохраняя в своей памяти, что ей обязательно надо снять маску и как можно скорее. Крепко держа, она поднесла маску к лицу и ощутила невиданное ранее тепло, что растеклось от маски к голове, а потом и к телу. Она почувствовала, будто одним пальцем может сломать половину этого ненавистного особняка. Но в ту же секунду испугалась своих мыслей. «Нет! Пожалуйста, только маленький взрыв…»       Взрыв особняка верхушки Пенакония и ее жители запомнят еще надолго. Огненный вихрь, который превратился в столб, устремился в небо и, наверное, коснулся даже его. Прислугу и Воскресенье отбросило в другой конец коридора. Воспользовавшись защитным заклинанием, Воскресенье приземлился более-менее безопасно, получив лишь легкое сотрясение. Долгие секунды перед его глазами все плыло. Пахло гарью. Ох, и достанется же ему от других обитателей особняка. Но ему все равно. Ему нужна Бласт! Но ее не видно. Когда взгляд прояснился, Воскресенье подбежал к той комнате, где недавно сидела запуганная им девушка. Внутри пол и стены обгорели до углей, кое-где огонь еще плясал, но не разгорался. Потолок обвалился, даруя возможность полюбоваться вечерним небом, солнце которого стремительно исчезало за горизонтом. Бласт нигде не было. Видимо она скрылась во время взрыва. Парень хмыкнул. — Что ж, ты полностью оправдываешь свое имя, — Воскресенье скрестил руки за спиной и посмотрел на небо. Там уже появлялись первые звезды, одна из которых с неестественной для себя скоростью падала вниз. — Но знай, я найду тебя везде и не успокоюсь, пока не завладею.       Солнце полностью скрылось.