лучше быть в плохой компании, чем одной

Время шло неимоверно медленно, тягучее, словно мёд, и, чем ближе солнце стремилось к закату, тем сильнее росла тревога: она сковывала тело, скреблась о внутренности, сжимала горло. Рейнира с беспокойством расхаживала по замку, то и дело выглядывая в окна с самого утра. Страже, как и драконоблюстителям были отданы указания — сообщить о любом признаке маленького принца. Однако никто всерьёз не воспринимал беспокойство принцессы: первые полёты могли занимать часы, так, что ни всадник, ни сам дракон не замечали времени, забываясь в эйфории формирования крепкой связи, кружащей голову. И правда, Рейнира, едва освоившись в кресле Сиракс, пропала с утра до самого обеда, заставив отца беспокойно выхаживать по тронному залу в ожидании новостей. Но ни с Джейсом, ни с Люком подобного не было: мальчики не залетали далеко и спешили вернуться к матери, чтобы рассказать обо всём подробно. Их волосы были спутаны, глаза блестели, одежды были влажными от брызг воды, а уста не закрывались, пока эмоции не остывали, и они не чувствовали усталости в теле. Джейс и Люк не были такими... бойкими, как Джоффри, который неумолимо исследовал коридоры замка, мешаясь под ногами прислуги, затевавший драки с детьми своего возраста, устраивающий розыгрыши с Люком над старшим братом. Никто не смел и слова перечить принцессе, как и говорить испуганной матери, что беспокоиться не о чём. Лейнора с его шутками и бесполезными советами она отослала, мальчики были заняты обучением и тренировками, к тому же, она не любила показывать свои переживания при детях. Джейс, в особенности, слишком близко воспринимал эмоции матери. Мысли Рейниры метались подобно загнанному зверю, стоило ей заметить поднявшийся ветер и влажность в воздухе. Ждать более она не могла, поэтому приказала подать повозку. По мере того, как одна ужасающая мысль сменялась обнадёживающей, Рейнира даже не заметила, что всё это время сжимала в руках одну из игрушек Джоффри, которую ему подарил подросший Люк — деревянный дракон, которого по традиции дарили всем детям Таргариенов. Пришлось прикусить губу, чтобы сдержать наплыв эмоций, грозивший пролиться в виде слёз. Возможно, ей правда не стоило так переживать... От съедающих мыслей и представления худших вариантов событий отвлёк разнёсшийся гром. Стоило повозке достичь места назначения, Рейнира, не дожидаясь, открыла дверцу и быстрым шагом поднялась по лестнице, игнорируя капли на лице. Над Королевской Гаванью сгущались тяжёлые тучи, окончательно закрывшие солнце. У входа в Логово дежурил один из драконоблюстилей, ожидавший появления принца. Мужчина поклонился, приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но Рейнира прошла мимо, направляясь прямо к своей Сиракс. Волнение скопилось в груди, отчего становилось трудно дышать, странное чувство накатывало волнами. Драконица переступала с когтистой лапы на лапу, чувствуя беспокойство всадницы: она подставила свою голову, приветствуя наездницу. Рейнира ласково провела ладонью по чешуе, чувствуя мгновенное облегчение: теперь они точно найдут Джоффри. И, после того как она отругает его, то прикажет согреть и накормить как следует. О чём Рейнира совершенно не подумала: Сиракс не соглашалась на полёты в непогоду. Потянув за верёвки, она приказывала драконице подойти ближе, но та только упёрлась, пройдя немного вперёд, и выдохнула горячий воздух из ноздрей, противясь чужой воле. Принцесса попыталась залезть на неё, но Сиракс отряхнулась, словно мокрый пёс. Ни добрые слова, ни приказы не действовали. Рейнире хотелось заставить себя поверить: это значит, что Джоффри ничего не угрожает, если драконица не соглашается на приказы. Наконец, опустив руки, она решила, что стоило переждать: Сиракс передумает или её сын скоро вернётся. Рейнира глубоко вдохнула и выдохнула сырой застоявшийся воздух, последний раз смиряя взглядом питомца, что решила улечься обратно на своё место. С тяжёлыми мыслями принцесса побрела вглубь пещерных коридоров. От её шагов, раздававшихся о стены, драконы, содержавшиеся здесь, настороженно приподнимались, но успокаивались, стоило им признать человека по запаху. Повернув за одну из арок, выходящих в просторное помещение, куда обычно выводили драконов, она замирает от неожиданной сцены, открывшейся перед глазами. Дракон чувствует присутствие чужого скорее всадника, предупредительно отступает, поднимает узкую морду, внюхиваясь, зрачки существа сужаются. Всадник же, что чистил чешуйки дракона, поворачивается в сторону настороженного взгляда питомца. Привычная ухмылка появляется на губах брата, когда он окидывает её взглядом, брови приподнимаются в немом вопросе. Она же не двигается, прикусывает губу размышляя. Рейнира вспоминает первый полёт Эйгона: как его не было несколько дней, Алисента, казалось, сгрызла ногти до крови, в рыжих волосах появились седые волосы, а её сын вернулся таким счастливым, каким Рейнира не видела никогда прежде. – Сестра? В поисках места для уединения? Дракон становится безразличен к ней, возвращаясь к довольному урчанию от поглаживаний наездника. Приятный для ушей звук отдаётся дрожью от стен, располагая к себе, проникает под кожу успокаивая. Рейнира сглатывает и неуверенно ступает ближе, игнорируя насмешливый тон его вопроса. – Джоффри до сих пор не вернулся, — отвечает прямо, она не в настроении для любезности. Эйгон мгновенно теряет браваду, всматриваясь, будто хочет найти что-то, а после кивает. Его ладони размеренными, привычными движениями двигаются по морде дракона. Рейнира делает пару шагов, так близко к голове, что чувствует горячее дыхание. – Уверен, они просто заигрались, возможно, нашли пляж или стадо овечек. Нас тоже не было несколько дней. Снова кивает, с трудом проглатывая ком в горле. Тревога ещё с ней, но от его учтивых слов становится немного легче. Эйгон редко к чему относился серьёзно, и разговоры для них были чем-то непривычным, поэтому и была благодарна даже этой попытке успокоить её. – Снаружи ливень. И Сиракс не хочет лететь. Руки сжимают игрушку крепче, до белых пятен. Эйгон, кажется, впервые внимательно всматривается в лицо сестры, опускает взгляд на ладони. Он задумался о чём-то, и дракон, словно понимая, слегка толкает всадника, переступает с лапы на лапу. Губы Эйгона расплываются в хитрой улыбке, прежде чем он откидывает щётку в сторону. – Она своевольная, не правда ли? — лиловые глаза искрят даже в темноте. - Как и её хозяйка. Провоцирует, выводит на эмоции, пытаясь отвлечь. Рейнира жалеет на секунду, что назвала его дураком однажды. Глупцом он точно не был. Но на острую реплику всё же поджимает губы. – И чем же ты сейчас занимаешься, начищая дракона? Неудачная попытка перевести внимание с себя: Рейнира была уверена, что драконоблюстители уделяют дракону больше времени, чем другим. По наказанию принца. Да и сам Эйгон часто пропадал, если не в компании своих друзей, то здесь. Знала она это лишь с редких разговоров с Алисентой. Брат тихо, но, похоже, искренне смеётся, облокачиваясь на дракона и снова впивается взглядом, кажется, хочет залезть ей под кожу, чтобы прочитать мысли. Рейнира же хочет сбежать из неловкой ситуации, разум говорит, что нужно вернуться, попробовать снова, но она стоит на месте. Его пронзительный взгляд удерживает. Дракон, будто услышав не озвученную команду, вытягивает шею, подставляя морду. Чешуя отблескивает золотом даже в свете факелов, освещает пространство ярче. – Ты же знаешь, что у меня есть дракон? – предложение помощи звучит настолько равнодушно, насколько это возможно. – Можем поискать Джоффри вместе. Её брови взметаются от удивления, Рейнира замирает, всматриваясь, ожидая, что он рассмеётся или же скажет что-то жестокое, но Эйгон просто ждёт ответа. Пытливый взгляд встречается с её неуверенным. В предложении где-то затаился подвох, только она пока не поняла, где именно. – Давай же. Не говори, что боишься? На его вызов она ступает к дракону, неуверенно протягивая ладонь, позволяя понюхать, запомнить запах, всматривается в узкие зрачки, отслеживая реакцию. Ей не нравится быть такой уязвимой ни перед Эйгоном, ни перед чужим драконом. Прежде она не позволяла себе подобного. Существо доверчиво утыкается в незнакомую ладонь носом, позволяя погладить, и издаёт утробное урчание. Рейнира не сдерживает полуулыбку: проносится мимолётная и странная мысль, что драконы часто были отображением своих всадников. – Санфайер, да? Следующее, что она помнит – как карабкается на седло, а Эйгон удерживает верёвки. Её ладони хватаются за мягкую кожу седла и поручни. Брат следом оказывается позади, привычными, отточенными движениями привязывает их, вынуждая нервно елозить на кресле от слишком близкого положения тел, дыхания позади и того, как крепко он затягивает её к седлу. Они не говорят, и слова кажутся лишними. Санфайер покидает логово, оточенными годами командами, отталкивается от земли и взмывает в небо большим размахом крыльев, вынуждая приложить усилия, чтобы выровнять дыхание, инстинктивно ухватиться сильнее за уздечки. Сиракс она доверяла, её движение были плавными и размеренными, а на спине другого дракона не была годами. На реакцию сестры Эйгон тихо смеётся в ухо, щекоча дыханием, кожа покрывается мурашками (уверяет себя, что это от холода). Начавшийся ливень не успевает намочить всадников, как дракон взмывает над облаками, мокрую кожу резко обдаёт холодом. Лишь жар от Санфайера и тело Эйгон позади обеспечивают тепло. Происходящее кажется глупым сном, чем-то невозможным и странным. Особенно то, что она не находит это неправильным. Всадники не успевают отлететь далеко, как Рейнира подмечает маленького дракона, и всадника на нём, которые устремились по направлению к Драконьему Логову. В этот момент вся тяжесть, страх, страшные мысли, наконец, исчезают, отпускают, подобно снятым кандалам. Резко разворачивается, насколько позволяет кресло, взглядом прослеживая их до тех пор, пока дракон не уходит на посадку. Она выдыхает от облегчения, сама не осознаёт, как облокачивается на Эйгона. Руки становятся слабыми от переполненных эмоций, которые сдерживала в себе, которые сжимали изнутри и теперь не знают, как выйти на поверхность. – Боги, как он меня напугал, — хрипло смеётся. – Спасибо, Эйгон, мы можем возвращаться. Её голос тихий, но Рейнира уверена, что брат услышал, не мог не услышать. Эйгон же не разворачивает дракона – вместо этого руки сжимают талию сильнее, прижимая тело к своему. – Не думаю, — шепчет прямо в ухо, — Не каждый день мне выпадает возможность прокатить дорогую сестру на драконе. Ладони сильнее сжимают поводья, лицо от чего-то загорается. Рейнира была уверена, что давно прошла период необдуманных поступков, а идея Эйгона кажется одной из таких. Детская, глупая… но чем-то привлекательная. Возможностью сбежать от стен замка, где ей приходилось держать всё под контролем: каждую эмоцию и слово. – Не обязательно сжимать меня так сильно, я не упаду, — вырывается у неё, в попытке смягчить неловкость. Санфайер снова урчит под ними, вибрация отдаётся по телу, и снижает высоту, вынуждая всадников прижаться друг к другу. Эйгон низко смеётся и случайно проводит губами по открытой шее. – Мне нужно убедиться в этом, сестра, — слышится прямо в ухо. Его хватка на талии сжимается, подтверждая слова.