Глава 3.

      С момента ссоры с Марлин прошло слишком много времени, чтобы что-то изменить. Все недели были насыщены неприязненными взглядами, колкими замечаниями, но чаще всего — удушающим молчанием. Девушки до сих пор встречались на переменах, видели друг друга в общей гостиной гриффиндора и мастерски игнорировали друг друга за столом в Большом Зале. Джеймс и Лили, первые заметившие изменения в поведении подруг, старательно пытались переговорить то с одной, то с другой. За последние месяцы Марлин и Алексия сблизились настолько, что поверить в глупые отговорки по типу «Просто поссорились» было крайне тяжело. Напряжение между ними, ужасные слова, сказанные Алексией, напоминали разряд молнии в непогожий день — искрились на кончиках пальцев, вызывали неприятный трепет где-то в глубине души. Однако Алексия по-прежнему была уверена в правильности своего решения, поэтому никогда бы не подумала просить прощения и восстанавливать всё то, что разрушила собственными руками. Да и вряд ли Марлин вообще позволила бы сделать это, учитывая всю ту грязь, которую выслушала в злополучную ночь.       Спустя всего пару дней после разговора с Марлин Алексия нагрубила Лили. Видеть в очередной раз, как глаза напротив наполнялись бесконечной болью, было ужасно. Девушка совершенно не понимала, как могли люди получать наслаждения от чужих мучений. В отличии от Марлин, Лили не стала ничего говорить. Она была слишком гордой для того, чтобы выпытывать причину внезапно выскочившей наружу неприязни. И уже наступала на грабли, когда прощала Северуса Снейпа за то, какими ужасными словами он бросался. Алексия знала, что её брошенное оскорбление навсегда закроет доступ к сердцу добросовестной и ответственной старосты, поэтому и не удивилась, когда Лили сама прекратила обращать на неё внимание. Так было даже проще: намного легче переживать расставание с дорогим человеком, когда понимаешь, что он ненавидел тебя по-настоящему. Только вот внезапно принявшая роль хладнокровной принцессы Лили в сумме с прекратившей вообще разговаривать Марлин заставляли мародёров непонятливо хмуриться и задаваться вопросами.       Алексия чувствовала, что рано или поздно кто-то из друзей нанесёт визит, чтобы обо всём расспросить. Именно поэтому она делала то, чему училась с детства: играла роль невидимки. Вальбурга ненавидела, когда Сириус шумел и доказывал свою точку зрения. Она наказывала его за каждый проступок, за каждое неуважительное обращение. Поэтому, как бы жаль ни было старшего брата, близнецы просто учились на его ошибках. И теперь этот навык — сливаться с мебелью, не произносить ни слова — вновь понадобился. На протяжении нескольких недель Алексия только и делала, что представляла себя интерьером замка. Она обходными путями, чтобы не встретиться ни с кем из мародёров, переходила из кабинета в кабинет. Во время завтраков и обедов девушка дожидалась, когда четвёрка парней покинет Большой Зал, и только после этого ела сама. Ужины же она решила пропускать, что не могло не сказаться на весе: за последний месяц Алексия чудовищно похудела. Ей приходилось игнорировать матчи по квиддичу, потому что появиться на стадионе уже означало попасться на глаза мародёрам. Она больше не посещала библиотеку, потому что школа заполнилась слухами о том, как часто парни проводили там время — вероятно, поджидая Алексию. Всё свободное время девушка проводила в своей спальне, потому что, хоть однажды Римусу и удалось подняться в крыло гриффиндорок, прятаться там было намного безопаснее.       Но в то же время Алексия прекрасно понимала, что долго скрываться не получится. У мародёров была волшебная карта, которая отслеживала перемещения каждого человека в стенах Хогвартса, а значит, даже самые хитроумные прятки рано или поздно должны были закончиться. Так и получилось, когда девушка выходила из кабинета Зелий. Застыв посреди коридора, Алексия смотрела вперёд и не могла найти в себе смелости и сил, чтобы пройти дальше. Прислонившись спиной к стене, Римус что-то негромко говорил явно обеспокоенному Питеру. Петтигрю ломал пальцы, нервно кусал губы и кивал, соглашаясь с каждым произнесённым словом. От стены к стене в узком проходе, не обращая внимание на проходящих мимо учеников, ходил Сириус. Алексия едва заметно для остальных сморщилась: он выглядел крайне разъярённым. Его обычно идеально уложенные волосы оказались собраны в пучок на затылке. Несколько волнистых прядей обрамляли хмурое лицо. Плотно сжатые губы выражали мрачную задумчивость. Почёсывая затылок, неподалёку от него стоял Джеймс.       Они пришли, чтобы поговорить с ней. Вероятно, пропустили урок, чтобы точно не дать девушке сбежать, а теперь просто ждали, когда она сама попадёт к ним в руки. Алексия нервно прикусила щёку изнутри и мысленно отсчитала от десяти до одного, чтобы заставить себя расслабиться. Если ей суждено вступить в диалог, нужно быть готовой играть самую бессердечную и жестокую мразь. Ей нужно оттолкнуть брата и его друзей. Нужно уберечь их от той грязи, в которую постепенно засасывало с головой. Беллатриса ещё не появлялась, но в глубине души Алексия была уверена, что совсем скоро старшая кузина наведается, чтобы забрать принадлежащее ей. Если в компании с ней придёт Малфой, то вряд ли они отпустят её живой. Пальцы, сжимающие широкую лямку сумки, неумолимо дрожали. Алексию тошнило.       Она крупно вздрогнула, когда кто-то приобнял её за плечи, и обернулась. Розье с выражением полного отвращения на лице смотрел на собравшихся мародёров. Стоило молодому человеку закинуть руку на плечи Алексии, как в коридоре усилился поток шёпота. Каждый, увидевший такой неоднозначный жест, начал обсуждать произошедшее с друзьями. Алексия с непроницаемым выражением наблюдала за тем, как лица многих гриффиндорцев сморщились в непонимании и осуждении, видела то, с каким живым интересом в глазах на них стали смотреть слизеринцы. По другое плечо от девушки остановились Регулус и Барти Крауч-младший. Алексия сглотнула неприятный ком в горле, но тот тут же вернулся.       — Не знаю, что ты задумала, — холодным тоном произнёс Регулус, — но мне не нравится, что ты волнуешься.       — Это не твоё дело, — прошипела Алексия в ответ и спихнула с плеч руку ухмыльнувшегося Розье.       — В чём дело, дурочка? — слащавым тоном протянул Эван и сложил ладони в карманы брюк. — Напакостила золотой четвёрке?       Алексия закатила глаза и сделала несколько шагов под внимательными взглядами Сириуса и его друзей, Регулуса и его тупых приспешников. Она искренне старалась игнорировать взгляд зелёных глаз, которые успела полюбить за столь короткий срок. Ей хотелось остановиться напротив Римуса, прикоснуться к нему, объяснить всё происходящее и вернуть всё то, что было раньше. Но тогда все они подвергнутся опасности, которая исходила от последствий совершённых поступков. Алексия не могла этого допустить. Поэтому, смотря только перед собой, решительно выпрямила плечи и прошла мимо собравшейся компании. Однако обойти их не было суждено. Сириус перехватил её запястье и резким рывком повернул к себе лицом, вынуждая заглянуть в горящие недовольством глаза. Алексия прикусила щёку и задержала дыхание. Тепло чужих пальцев обжигало.       — Эй, Блэк, — послышался голос Эвана, — оставь мою невесту в покое.       — Закрой пасть и иди, куда шёл, — рявкнул Джеймс, вонзаясь в подошедшего парня взглядом.       — Объяснись, — негромко, но требовательно проговорил Сириус, и Алексия снова сглотнула.       Пересиливая себя, девушка приподняла брови и высокомерно скривила губы. Она отряхнула чужую ладонь, словно грязь, прилипшую к одежде. Сириус тут же нахмурился.       — Кто ты такой, чтобы я отчитывалась перед тобой?       Все собравшиеся молчали. Только возобновившийся шёпот толпы, заинтересованной в устроенной сцене, напоминал о том, где именно остановились молодые люди. Алексия смотрела только в лицо старшего брата, потому что не могла отвести взгляд. Потому что боялась пропустить тот момент, когда в чужих глазах появится неприязнь, ненависть. Её дыхание участилось, а сердце болезненно забилось в грудной клетке. Сириус правда возненавидит её? Она действительно лишится любимого старшего брата? Казалось, даже моргать было больно. Глаза чудовищно жгло. Видел ли Сириус в своей младшей сестре тот кошмар, от которого бежал в дом Поттеров? Выглядела ли сейчас Алексия так же, как их мать?       — Я твой старший брат, Лекс, — тихо произнёс молодой человек, и девушке пришлось собрать все оставшиеся силы, чтобы растянуть губы в насмешливой улыбке.       — Ты перестал им быть, когда предал нашу семью.       Послышался удивлённых вздох — Питер приложил к губам трясущуюся ладонь. Краем глаза Алексия заметила, как недоверчиво нахмурился Джеймс. Его глаза принялись судорожно осматривать лицо младшей сестры лучшего друга, словно парень совершенно не узнавал в девушке ту, кого знал. Она не смотрела на Римуса, боясь его реакции. Ей пришлось отвернуться и зашагать дальше, чтобы не позволить разочарованию на лице Сириуса вонзиться острыми клыками в самое сердце. Раскатистый смех Эвана Розье и подлое хихиканье Барти Крауча наподобие отравленной стрелы прилетели ей в спину. Послышались торопливые шаги.       Цепкие пальцы Регулуса перехватили её локоть и стремительно потянули за собой. Молодой человек шёл так быстро, что девушке пришлось едва ли не бежать следом. Ученики на их пути расходились в разные стороны, прижимались к стенам и поручням лестниц — теперь основной наследник Благороднейшего и Древнейшего рода Блэк вызывал то же угнетающее уважение, каким была знаменита его мать. Регулус завёл в их в пустой коридор, кончающийся тупиком в виде каменной стены, украшенной древним гобеленом. Алексия опустила голову и отвела взгляд, когда близнец встал напротив и внимательно вгляделся в её лицо.       — Объяснись, — повторил он слова старшего брата тем же требовательным тоном, и Алексия внезапно даже для себя вскинула голову, глядя ему в глаза.       Впервые за всю жизнь Регулус был так похож на Сириуса. Его глаза пылали тем же ядовитым непониманием. После стремительно набирающей скорость ходьбы его тёмные волосы взъерошились почти так же, как обычно выглядела причёска старшего брата после матча по квиддичу. Тонкие губы были плотно сжаты, а желваки на щеках играли. Внезапно его ярость прекратила быть спокойной и холодной, как обрушившийся на корабль айсберг. Злость, отобразившаяся на лице парня, напоминала лесной пожар, что разгорался всё сильнее с каждой минутой. Она слишком напоминала то, каким опасным и эмоциональным выглядел Сириус, когда что-то шло не по его плану. Алексия машинально задержала дыхание и отошла на шаг, словно вот-вот языки чудовищного пламени перекинутся на неё и сожгут заживо.       — Разве не ты так волновалась из-за отношений с ним? Какого Слизерина ты творишь в таком случае?       — Я действую так, — холодным тоном произнесла Алексия, — как требует от меня статус нашей семьи.       — Ты ведёшь себя как сука, Алексия, — резко проговорил Регулус. Он выпрямил плечи и приподнял подбородок, отчего стал выглядеть только более внушительно. Алексия впервые слышала, чтобы он матерился. — Поздравляю: это прекрасно сходится с требованиями матери, но полностью нарушает все твои принципы.       — Плевать, — прохрипела она в ответ. — Если это то, что необходимо для наследницы…       — Зачем ты это делаешь? — перебил её Регулус, хмурясь.       — Делаю что?       — Ты отталкиваешь их, — уверенно заявил он. Алексия глупо открыла и закрыла рот. — Прости, что разрушаю твои надежды на то, что ты самая умная, — язвительно проговорил брат. — Рассорилась с Маккиннон, потом назвала Эванс грязнокровкой при всех. Думаешь, так сложно сложить два и два? Ты намеренно портишь отношения с теми, кто был тебе дорог.       — Вот именно: тех, кто был. Моё мнение изменилось. Мама была права, я…       — О чём ты говоришь? — прикрикнул Регулус, и Алексия судорожно выдохнула от неожиданности. — Ты можешь придумывать, что угодно, но со стороны всегда виднее. Тебе самой больно говорить всё то, что ты высказываешь своим друзьям. «Ты перестал им быть, когда предал нашу семью»? Серьёзно? Думаешь, Сириус простит тебя после такого?       — Мне всё равно.       — Ты лжёшь мне, — прошипел Регулус и прищурился, словно готовая к броску змея. — Что ты натворила?       Алексия испуганно округлила глаза. Регулус… Всё понял? Как долго он анализировал поведение и чувства, что передавались по этой идиотской связи между ними, чтобы прийти к каким-то выводам? Как долго ему пришлось наблюдать за действиями своей сестры? Что именно ему удалось узнать и понять? Алексия прикусила щёку изнутри, стараясь не впадать в истерику. Он уже знал, что именно Алексия выкрала из дома Лестрейнджей? Понимал, какую игру она затеяла и против кого? Сердце больно ударялось о рёбра, пока Регулус продолжал внимательно рассматривать её лицо. В конечном итоге он лишь устало прикрыл глаза и шумно выдохнул через нос. Его длинные пальцы коснулись высокого лба и принялись тереть светлую кожу так, что совсем скоро она приобрела розоватый оттенок. Всё это время, заполненное удручающим молчанием, Алексия не могла отвести от него взгляда.       — Ладно, — негромко выдохнул Регулус и приоткрыл глаза; его ресницы трепетали. — Возможно, я могу жить без понимания, с чем связаны причины твоих поступков, но их последствия ещё скажутся на тебе. Разорвать дружбу с мародёрами и настроить их против себя — прямой путь к ненависти всех тех фанаток, которые готовы им задницы целовать.       — Мне ничего не будет, — неуверенно проговорила Алексия, а Регулус внезапно нацепил на лицо насмешливое выражение и приподнял брови.       — Правда? И кто тебя защитит? Сириус? — Он наигранно рассмеялся. — Он ведь не брат тебе больше, какое ему дело?       — Я сама в силах позаботиться о себе, — яростно проговорила девушка, но брат лишь снова ухмыльнулся. Ей захотелось его ударить.       — Как самонадеянно.       — Урод, — прошипела она.       — Бестолочь.       Алексия стиснула зубы и резко развернулась, покидая общество своего близнеца. Раздражение рокотало глубоко в груди. Она старательно скрывала его ото всех, кого встречала на своём пути. Безэмоциональная кукла — вот, какой должна выглядеть наследница Блэков. Уверенная в себе, но недостаточно смелая и умная, чтобы пойти против родительской воли. Та, кто променял свои взаимоотношения с любимцами школы, чтобы беспринципно якшаться с будущими Пожирателями. Идеальная осанка, холодное выражение лица, цепкий взгляд светлых глаз, шикарная укладка и дорогая одежда — вот, кем была Алексия Блэк. И теперь уже совершенно плевать, что именно происходило в её разрывающейся на части душе. Совершенно плевать, какой хотелось бы выглядеть в глазах окружающих. Наплевать на желание доказать, что не все Блэки — тёмные волшебники, исполняющие роль марионеток в руках Волан-де-Морта, готовые пойти на убийства и истязания невинных полукровок и магглов.       Девушка стремительным шагом добралась до гриффиндорской башни, торопливо произнесла пароль и спряталась там, где всегда находила спокойствие — за балдахином своей кровати. Сумка, набитая учебниками и письменными принадлежностями, с грохотом свалилась на пол. Алексия согнула ноги и обняла их, прижав к груди. С глухим стуком лоб соприкоснулся с коленями, с губ слетел судорожный вздох.       Регулус хотя бы немного догадывался, почему его сестра вела себя подобным образом? О чём именно он думал, анализируя чудовищный вихрь чувств, который передавался ему? Алексия вечно забывала, что не только она могла испытать те эмоции, которые переживал близнец. Этот аспект бесконечно усложнял её задачу. Он наверняка понимал, когда Алексия врала и притворялась, потому что стук её сумасшедшего сердца не почувствовал бы только идиот.       Телом завладел неуправляемый тремор. Напряжённые плечи тряслись так сильно, словно девушка на протяжении нескольких часов простояла под ледяным душем. Пальцы, крепко сцепленные в замок, дрожали. Кажется, что воздуха становилось всё меньше, он словно густел, налипал на лёгкие, не давая вдохнуть. В голове — туман. Кажется, что вот-вот Алексия потеряет сознание. Пот покрыл лоб и виски, капельки стекали по шее. Она судорожно хватала ртом воздух, пытаясь вдохнуть, но каждый вдох похож на агонию. Пальцы свело судорогой. Алексия с всхлипом попыталась их расслабить, но это не помогло. Голова раскалывалась от боли, в ушах звенело. Страх нарастал с каждой секундой. Слезы бессильно катились по щекам. Она внезапно почувствовала себя такой потерянной, одинокой и совершенно беспомощной.