Глава 4.

      Соседки нашли её в бессознательном состоянии и попросили помощи у мадам Помфри. Алексия очнулась с гадким послевкусием во рту, совершенно одна на больничной койке. Некоторое время девушка лишь лениво наблюдала за тем, как по больничному крылу ходили школьники. У кого-то не удалось заклинание, кому-то досталось от испорченного зелья — школьная целительница помогала каждому, причитая что-то себе под нос. В конечном итоге Алексия сделала вывод, что проснулась в разгар уже следующего после изнуряющей панической атаки дня. Всё тело чудовищно ныло, но голова раскалывалась куда сильнее. Приложив ко лбу дрожащую ладонь, девушка приподнялась на локте. Мадам Помфри подошла сразу после того, как помогла мальчишке с Пуффендуя вернуть нормальный размер носа — до этого кончик свисал до пола. Женщина заставила гриффиндорку выпить ужасное на вкус зелье, которым её уже опаивали несколько часов назад, и вынудила позавтракать, прежде чем вернуться в общежитие. Испытывая ужасную усталость, Алексия неторопливо шла по пустынным коридорам.       Если кто и знал Волан-де-Морта достаточно, чтобы убить, так это Дамблдор. Том Реддл учился на Слизерине, но его декан играл роль партизана и выдавал лишь крупицы того, каким мог быть молодой человек. За всё время собственного расследования Алексия не узнала практически ничего, кроме того, что Тёмный Лорд создал крестражи, разделив свою душу на несколько частей. Она нашла уже два артефакта, за каждый из которых наверняка поплатится, как только Малфой и Беллатриса узнают о пропаже и сопоставят факты. Однако были ли это единственные крестражи? Существовало ли ещё сколько-то? Если да, то как много? Где их искать? И, что самое главное, как уничтожить? Если профессора Слизнорта получилось запугать именем матери, чтобы тот рассказал про крестражи, то с директором школы подобное не прокатит. Он не станет делиться такой важной информацией с человеком, которого не воспринимал всерьёз. А значит, Алексии нужно в очередной раз пойти против соображений совести и нарушить парочку законов.       На своей кровати девушка обнаружила небольшую записку, в которой Марлин довольно в грубой форме просила вернуть её одежду. Рядом с клочком пергамента лежали купленные на совместной прогулке пластинки. Алексия издала смешок то ли от удивление, то ли от горести и полного понимания происходящего. У неё наконец-то получилось обезопасить своих друзей и братьев, судя по тому, что никто не навещал её в больничном крыле. Но, несмотря на всё, в глазах почему-то появились слёзы. Девушка быстро проморгалась, не позволила ни одной слезинке скатиться по щеке и спрятала все пластинки на дно своего чемодана. Она подожгла записку, чтобы никогда не возвращаться к написанному, и нашла позаимствованные вещи. Вместе с многочисленными кардиганами Алексия прихватила кожаную куртку Сириуса. Пальцы вцепились в грубую ткань и долгое время бессмысленно стискивали, словно пытались напоследок запомнить ощущения. Прикусив щёку изнутри, девушка стремительно покинула свою спальню и за довольно короткое время вернула одежду Марлин, аккуратными стопками разложив её на незаправленной кровати. Она не оставила ни записки, никакого другого упоминания о себе, чтобы не наводить лишней драмы. Спустившись в общую гостиную, Алексия несколько долгих минут вслушивалась в тишину общежития. Башня пустовала, пока многочисленные ученики проводили время на занятиях. Огромные хогвартские часы пробили полдень, а значит, через полчаса должен закончиться второй урок.       В голове роились мысли. Если Дамблдор не собирался добровольно делиться информацией, то было всего два варианта: выудить её силой или прошпионить. Первый отметался, ведь Алексия явно не была опытной дуэлянткой, а о похищении рослого мужчины и пытках думать вообще не хотелось. Прошпионить — подслушать разговор, но с кем Дамблдор мог обсуждать Волан-де-Морта? С кем-то из Министерства? В таком случае, как попасть туда и вообще возможно ли подслушать что-то, пока по коридорам разгуливали мракоборцы? Может, фамилия отца и позволит получить пропуск, однако о визите дочери он узнает в первую же очередь. Алексия внезапно подумала об Омуте памяти. Если Вальбурга могла позволить себе такую роскошь, то мог ли Дамблдор? Девушка перебирала воспоминания о своём посещении кабинета директора. На входе стояла горгулья, так что без пароля попасть внутрь не получится. Придётся поджидать либо самого мужчину, либо кого-нибудь из его визитёров. Если Алексии всё-таки удастся пробраться в кабинет, то Дамблдор всё равно заметит, ведь она не была стеклянной. В голову пришла новая идея, и девушка резко повернула голову в сторону мальчишеских спален.       Ноги нехотя понесли её туда, где, как помнилось, находилась спальня мародёров. Дверь без особых усилий поддалась, являя девушке неприбранную комнату. Без проблем Алексия нашла кровать старшего брата — абсолютный беспорядок, раскиданные подушки, выглядывающий из-под каркаса раскрытый чемодан, помятая пачка сигарет на матрасе. Аккуратно сложенная кожаная куртка тут же нашла своё место среди кавардака постельного белья и одежды. Алексия же стремительным шагом перешла к кровати, на которой лежали многочисленные журналы по квиддичу. Она проверила чемодан, посмотрела каждую полочку в тумбочке и прошарила каждую подушку, прежде чем обессиленно упасть на колени и прикрыть глаза. В горле стоял неприятный ком, слюни делались солёными — её тошнило от волнения и отвращения к самой себе. Однако, когда кровь перестала бить по вискам так сильно, девушка всё-таки продолжила поиски. Шкаф, тумбочки других парней, пространство под кроватями и матрасами, чемоданы — она перерыла всё, но действовала аккуратно, не сдвигая вещи с места и не устраивая лишний хаос.       Подняв одеяло на кровати Римуса, Алексия облегчённо выдохнула и зарылась пальцами в лёгкую серебристую ткань. Мантия-невидимка Поттера была в спальне, а значит, половина дела уже сделана. Спрятав вещь в кармане школьной мантии, девушка уже собиралась уходить, однако внезапно задумалась о карте. Могла ли эта вещица показывать тех, кто находился под мантией-невидимкой? Лучше перестраховаться на случай, если Джеймс что-то заподозрит, а он уж точно не станет сидеть сложа руки, поняв, что кто-то выкрал семейную реликвию. Поиск пошёл по второму кругу. Карта нашлась под кучей обёрток от конфет на тумбочке Питера. Алексия заткнула сложенный в несколько раз пергамент за пояс брюк и рысцой помчалась к выходу из спальни. Сердце стучало, словно бешеное, и эхом отдавалось в висках. Мародёры никогда не простят её за этот поступок. Джеймс потеряет к ней любое доверие, а остальные ополчатся за посягание на секреты, раскрывать которые вообще не должны были. Сириус… Сириус наконец-то окончательно разочаруется в своей младшей сестре. Алексия пыталась успокоить себя тем, что так даже лучше: чем хуже она выглядела в глазах друзей, тем безопаснее для них же.       Девушка толкнула дверь спальни и остановилась, как вкопанная. С лёгким недоумением во взгляде на неё смотрел внезапно вернувшийся Римус. Дыхание спёрло. Всего несколько секунд было потрачено на удивление, но затем молодой человек недоверчиво нахмурился и кинул задумчивый взгляд за спину Алексии. Его зелёные глаза в мгновение заполнились острым осуждением, но девушка старалась держать на лице непроницаемое выражение. И как теперь быть? Если она просто пройдёт мимо, то будет слишком странно. Бежать? Это ещё более подозрительно, чем просто уйти. Объясниться? Но начать первой диалог значило бы попытаться отвести от себя вину, которая явно была. Поэтому Алексия просто застыла, до побеления костяшек сжимая ручку двери. Римус внимательно осматривал её бледное лицо.       — Что ты здесь делаешь?       — Я вернула куртку Сириуса, — пролепетала Алексия, старательно сохраняя спокойствие в голосе.       Она отвела взгляд от его лица. Смотреть в глаза тому, кто был небезразличен, когда собиралась вот-вот предать его и его друзей, — настоящая пытка.       — Ты знаешь, — негромко сказал Римус, подходя ближе, — когда люди врут, у них учащается сердцебиение и расширяются зрачки.       — Интересное замечание. Обязательно приму к сведению, а теперь, — Алексия всё-таки взглянула ему в лицо, — можно я пройду?       — Я слышу каждый стук твоего сердца.       Девушка слегка нахмурилась, когда Римус беспечно склонил голову вбок. Она могла протянуть руку, даже не выпрямив локоть, чтобы коснуться его груди ладонью.       — Это звучит жутко, — прошептала Алексия, а парень напротив лишь слабо улыбнулся.       — Но это так. Что ты пытаешься скрыть?       Она отвернулась, давая себе передышку. Лёгкая хрипотца в чужом голосе вытворяла нечто невообразимое с её организмом. Наверняка скоро должно наступить полнолуние, иначе Алексия не могла объяснить, почему её так сильно тянуло к Римусу. Кончики пальцев кололо от желания прикоснуться к нему. Ей так сильно хотелось почувствовать его губы на своих. Низ живота свело в уже ставшей привычной манере, и девушка прикрыла глаза. Что за глупости? Она только что выкрала мантию-невидимку и карту из спальни своих друзей и старшего брата, а теперь организм вот так реагировал на простое присутствие Римуса рядом? Как Алексия собиралась в таком случае проникнуть в кабинет Дамблдора, если даже сейчас не могла оставаться рациональной?       — Алексия, — нежно прошептал молодой человек, заставив нахмуриться, — пожалуйста, посмотри на меня.       — Отпусти меня, Римус.       — Я не держу тебя, — тут же сказал он, подходя ещё ближе, — ты сама остаёшься здесь.       Алексия судорожно выдохнула. Не позволив молодому человеку прикоснуться к себе, девушка перехватила его запястья и развернула так, что охнувший от неожиданности Римус оказался прижатым спиной к стене. Ей пришлось слегка подняться на носках, чтобы взглянуть прямо в его глаза, прежде чем накрыть губы своими. Римус шумно выдохнул, словно одно лишь прикосновение, одно лишь желание девушки поцеловать облегчало всё его существование. Это ужасное притяжение отравляло всякое чувство трезвости ума. Алексия разрывалась между своими чувствами и тем, что предстояло совершить. Спрятанный за поясом на пояснице пергамент неприятно уткнулся в кожу, напоминая о том, насколько гнилыми были её поступки. Карманы внезапно показались набитыми булыжниками. Однако сердце трепетало, потому что Римус целовал её так нежно, так аккуратно, словно знал, что в любой момент девушка могла сломаться. Этот поцелуй полностью противоречил недавним её словам, но Алексия чувствовала, словно поступала правильно. Рядом с Римусом нагнетающая ситуация в мире совершенно не беспокоила её.       Она неохотно отстранилась. Римус, всё ещё находящийся в тисках её ладоней, безмолвно прислонился к её лбу своим. Они стояли в оглушающей тишине коридора и слушали сбивчивое дыхание друг друга, боясь разрушить крошечную надежду на идиллию. Кожа под её пальцами была горячей, словно раскалённый металл, однако Алексия не могла отстраниться. Ещё несколько мгновений она позволяла себе слабость, которую Вальбурга так сильно презирала. Она позволяла себе окунуться в влюблённость к человеку, с которым никогда не сможет создать ничего большего, чем пару приятных воспоминаний. Алексия дала ему обещание не делать вид, словно не знала, поэтому теперь с мучением переживала разлуку. Ей никогда не удастся забыть надежду, которую глупо питала, ожидая иного исхода. Совсем недавно состоялась задокументированная помолвка. Алексия принадлежала Эвану Розье официально, но не могла быть ему верной невестой.       — Пожалуйста, — шёпотом взмолился Римус, — объясни мне, что происходит.       — Я не могу, — сбивчиво прошептала она в ответ.       Римус издал горький смешок, вынудивший Алексию нахмуриться. Она сделала несколько шагов, отходя от парня, выпустила его руки и развернулась. У неё совершенно не было сил, чтобы оглянуться и взглянуть в его глаза.

***

      На протяжении всего оставшегося дня Алексия просидела под дверью кабинета директора. Она прислонилась к стене и прижала ноги к груди, накрыв себя мантией-невидимкой. Карта была бесполезна, ведь девушка не знала нужного заклинания, чтобы заставить её открыть свои тайны. Приходилось просто время от времени проверять наличие пергамента в кармане, ведь потерять украденные вещи не хотелось. Это ужасное преступление против любого понятия морали и дружбы, но Алексия была намерена вернуть и карту, и мантию после того, как проникнет в кабинет Дамблдора. Она искренне надеялась, что к сегодняшней ночи узнает всё необходимое, потому что понимала, что мародёры уже всё поняли. Не было ни малейшего шанса, что Римус скроет их внезапную встречу на пороге спальни. А это означало, что сопоставить факты не составит никакого труда. Просто чудо, что молодой человек не помчался за ней следом, как только обнаружил пропажу. Наверняка он вернулся в спальню только потому, что карта осталась на тумбочке вечно забывчивого Питера. Вряд ли парни станут так беспечно относиться к столь важной вещи.       Алексия крупно вздрогнула, когда услышала приближающиеся шаги. Профессор Макгонагалл негромко беседовала о чём-то с Дамблдором, который лишь изредка вставлял свои комментарии. На глухой хохот женщина отвечала недовольными замечаниями и просьбой принять ситуацию всерьёз, хотя Алексия не зацикливалась на словах, чтобы запомнить суть диалога. Директор произнёс нужный пароль, чтобы горгулья пустила обоих профессоров внутрь. Вскочив на ноги, девушка последовала за ними. С искренней надеждой на то, что была совершенно незаметна, она тихо шла позади. Алексия мысленно благодарила себя за решение оставить туфли в спальне, ведь сейчас носки позволяли двигаться бесшумно, а вот стук каблуков услышали бы. Разговор между волшебниками продолжался, но девушка по-прежнему чувствовала себя слишком взволнованной, чтобы понять хоть что-нибудь из сказанного. Ничего слишком важного, что помогло бы в расследовании о Волан-де-Морте, не обсуждалось. Именно поэтому Алексия решительно пропускала диалог мимо ушей, ведь становиться хранительницей слухов не планировала.       Красивая круглая комната, стены которой уве­шаны крепко спящими портретами прежних директоров и директрис, в очередной раз встретила девушку. Грудь у волшебников на картинах мирно вздымалась и опускалась. Пока профессор Макгонагалл, сидя за столом директора, неторопливо помешивала чай миниатюрной ложечкой, а сам Дамблдор выискивал свои любимые лакомства, Алексия принялась рыскать по кабинету взглядом. Она обернулась — черный шкафчик на подставке был неплотно закрыт, из щелки падала яркая мерцающая полоска света. Сердце забилось с удвоенной силой. Наверняка именно в этом ящике хранил директор свой Омут Памяти. Алексия чувствовала те же волны магии, которые манили её в спальне матери. Сомнений совершенно не оставалось, однако сейчас действовать было нельзя. Она неуверенно прикусила щёку изнутри и задумалась, как лучше поступить.       Произнесённый пароль отложился в памяти, но менял ли его директор каждый раз, покидая свой кабинет, чтобы защитить всё самое важное? Стоило ли дожидаться следующего раза, когда стечение обстоятельств пропустит её в комнату? В таком случае ей придётся держать карту и мантию дольше предполагаемого, а хотя бы немного умыть руки хотелось как можно скорее. Алексия сконцентрировала всё своё внимание на спрятанном Омуте. Голова чудовищно гудела от недавно пережитого стресса и от голода, которым девушка морила себя целый день.       Она бесшумно охнула и резко обернулась, когда глубокий голос директора достаточно громко озвучил заклинание. Лёгкая ткань мантии слетела с её головы и упала на пол. Глаза Дамблдора хищно блеснули в полумраке, а профессор Макгонагалл неуверенно нахмурилась: возможно, не совсем понимала, что именно теперь думать об одной из своих учениц. Алексия смущённо опустила голову. Конечно, не могло ведь всё пройти идеально. Она планировала дождаться, когда профессор Макгонагалл решит вернуться в свой кабинет, и выйти вместе с ней. Однако судьба любила шутить, поэтому и теперь обнажила её проступок перед взрослыми.       — Добрый вечер, мисс Блэк, — с мягкой улыбкой проговорил профессор Дамблдор.       От его тона Алексия почувствовала себя ещё более пристыженной.       — Не хотите объясниться?       Девушка несмело подняла взгляд на профессор Макгонагалл, которая требовательно подняла брови и слегка сжала тонкие губы. Как она должна была ответить на этот вопрос?       «Понимаете ли, мадам, я совсем недавно узнала о существовании Омута Памяти и предположила, что профессор Дамблдор вполне мог им обладать. Спросите, для чего мне его воспоминания? Так вот: дело в том, что у меня есть некоторое предположения о том, как убить Волан-де-Морта.» Самонадеянно, высокомерно и глупо. Алексия снова пристыженно опустила голову и прикусила губу так, что совсем скоро почувствовала металлический привкус крови на языке. Взрослые терпеливо ожидали объяснений произошедшего, но так и не дождались разумного ответа.       — Мисс Блэк, Вы осознаёте, что за проникновение в кабинет директора будете наказаны?       — Да, профессор.       — И Вы понимаете, что о Вашем поведении мне, как декану факультета, следует доложить Вашим родителям?       — Я бы хотела надеяться, что Вы не станете этого делать, — пробубнила Алексия и вцепилась ногтями в ладони. Вальбурга убьёт её.       — Могу ли я поинтересоваться, — вступил в диалог Дамблдор, — откуда у Вас столь замечательная вещица?       Он кивнул на лежащую на полу мантию, и Алексия резво подняла её, прижимая к груди. Она безмолвно покачала головой, давая понять, что эту информацию не выдаст.       — Что ж, я могу это понять, — дружелюбно ответил мужчина. — Минерва, думаю, Вы в силах придумать наказание Вашей юной шпионке.       — Можете не сомневаться, Альбус.       Алексия прокляла всё, на чём стояла Земля.