Глава 1

Выл ветер, резко врываясь в узкие коридоры ночного, но ещё не спящего замка. Замком строение может и было, но на деле жители окрестных деревень звали это место берлогой. И не безосновательно. Тёмный, даже днём, почти без окон, замок производил впечатление пристанища дикого зверя, а не знатного господина. Так оно и было. Почти. Медведь — вот кто обитал здесь. Может, он и выглядел как человек, но, как все давно знают, внешность обманчива. Даже его вид был звероподобен. Высокий, широкий в плечах, необычайно сильный и настолько же свирепый. Вот кто был господином крепости, вот кто держал в страхе окрестные деревни. На первом этаже в просторной зале пьяно шумели с десяток грубых голосов, раздавался топот охотничьих сапог, пустившихся в пляс. Вся дружная компания веселилась в безумном угаре после очередного набега. Поэтому никто не услышал грома непогоды, не обратил внимание на волны ливня, охватившие берлогу, не выглянул в окно и не увидел одинокого всадника. Да и если бы не было никакого «поэтому», всё равно бы никто ничего не заметил. Ибо саму смерть не так просто увидеть, особенно, когда она у порога. Шаг за шагом, ступень за ступенью. Быстро и неотвратимо. Он знал, что хозяин пира не веселится со своей бандой. Тем хуже для него и для меня. Вломиться в чью-то спальню, убить безоружного. Отвратительно. В такие моменты приходит колкое осознание того, кем ты в действительности стал или кем стать должен. Дверь. Не заперта. Просторная комната. Хорошо, что не спит. Любой другой, быть может, расстроился, испугался, но не я. Не придётся красться к постели и предательски тихо перерезать глотку безоружному. У окна стоял огромный мужчина. Действительно медведь, по-другому и не скажешь. Из него бы вышел отличный воин, но вышло то, что вышло. Грабитель, кровожадный душегуб. Но я его не сужу и убью с холодным сердцем, без жалости, без сожаления, но и без ненависти. Работа есть работа. — А знаешь, я догадывался, что ты явишься, — прохрипел Медведь. — Веришь или нет, человек знает, когда умрёт. Знает и ждёт. Вот и я жду тебя. Убийца молчал. Капюшон полностью закрывал лицо, и Медведь не видел кривой улыбки. Ведь с всяким новым заказом наёмник постигал о смерти что-то новое. — Нынче умрёт один. Вот только я бы не рискнул сказать кто. Что думаешь? Дозволишь мне обороняться или прикончишь безоружного? Тишина. Убийца невозмутимо ждал, пока хозяин пира брал свой меч. И даже милостиво позволил ему извлечь оружие из ножен. Но это Медведю не помогло. Уж слишком быстра и неумолима была смерть. Наёмник молнией пересёк спальню и, очутившись у окна, не дал жертве ни малейшей возможности спастись. Меч по рукоять увяз в Медведе. Он даже не успел моргнуть. Медленно оседая на пол, дрожащей рукой умирающий сорвал капюшон у смерти. — Лис, так и знал. Хорошо хоть не какой-нибудь сопляк меня укокошил. А пасть от руки самого Лиса… Он не договорил. Кровь. Кровь. Кровь. Куда ни глянь. Лис не без труда выдернул свой клинок и торопливо обтер его о кровать. Блестит, будто новый, будто не убивал людей по всем четырём королевствам. Пора убираться отсюда, работа сделана, — подумал Лис. Снова дверь, ступени, коридор. Пьяная гулянка ещё продолжалась. Бандиты, видно, решили поразвлечься с кухонной девкой. — Иди сюда, не робей, лапочка. Ну что ты к стене жмёшься, мы тебя не обидим, — послышался пропитый голос. От такого приглашения любого вывернуло бы наизнанку. — Да что ты с ней цацкаешься! Не видишь, что ли, она по-хорошему не желает. Ребята, тащите козу сюда! — Нет! Пустите! Пожалуйста! Прошу! Девушка надрывалась, кричала и плакала. Этот голос было невозможно не узнать. В Лиса будто попал электрический заряд. А внутри начинала клокотать обжигающая ярость. Не она. Это быть не может она. Он не верил ни секунды, но всё же тихо подошёл к дверному проёму. Она стояла совсем одна, напротив пьяной одуревшей шайки. Невысокая, болезненно худенькая, с длинными волнистыми белыми волосами. Такой он её запомнил и бережно хранил этот образ. Но сейчас это был не образ, не призрак прошлого. Вот она там, за дверью. Какой-то мужик, видно, заводила всего веселья, подошёл к ней и нагло попытался схватить за руку. Но не тут-то было. Глаза девушки вспыхнули безумной яростью. Она ловко проскочила у него между ног и вонзила, непонятно откуда взявшийся нож, ему во внутреннюю сторону бедра. По самую рукоять. Бандит взвыл, но прежде чем упасть, схватил девушку за волосы и кинул, будто она совсем ничего не весила. В два счета из дикой кошки она превратилась в котёнка. Сильно ударившись прежде о стену, а потом о пол, пискнула и больше не двигалась. Это вырвало Лиса из краткого оцепенения. Резко, с мерзким скрежетом, он настежь открыл дверь. Вошёл. Никто не ожидал незваного гостя, и всё внимание, конечно, было приковано к нему. Неторопливо снял капюшон. Молчание. — Я её забираю, — наконец произнёс он. Шёпот прошёлся по залу. — И никто не поедет за нами. Это был не вопрос. Он и так знал, что никто не посмеет встать на пути у наёмника, про жестокость которого слагают легенды. Лис подошёл к девушке и без труда закинул её на плечо. «В самом деле, почти ничего не весит. Как она тут вообще оказалась?» — думал Лис, спускаясь в конюшню. Она уже почти пришла в себя, но соображала худо и была слишком слаба. Ничего не оставалось, как ехать на одной лошади. Медведь был не дураком и безусловно додумался, что она не просто прислуга. А значит, они уже едут. Погоня уже мчится по её следам. Лис усадил сползающую девушку на лошадь впереди себя и крепко обхватил её свободной рукой. Второго же коня привязал уздечкой к первому. Они мчались сквозь тьму и вихрь. Ветви цеплялись за волосы и одежду, так и норовили утащить за собой. Ветер пел свою мрачную песню, кричал и приветствовал путников, влетающих в мир ночного леса.