Глава 59

Ив пребывала во власти снов и видений. Она оказывалась то тут, то там. Лоскуты воспоминаний спутывались с невероятными сюжетами из её грёз. На миг ей даже почудилось, словно она проснулась, увидела балдахин над кроватью и солнечный свет, струящийся ей навстречу из большого окна, и неясный силуэт человека в кресле. Но, может, то было очередным видением. Лишь ненавязчивая приятная мелодия сопровождала её всюду. У Ив не было сомнений, что эту песню когда-то напевал Фиор. И теперь то ли Ив следует за музыкой, то ли мелодия за ней. Иной раз девушка даже различала далёкие еле слышные слова. На небосводе звёзды в ряд, Божественным огнём горят, И возвещают новый мир, Который страх наш породил. Как нам с тобой его назвать? Принять, забыть иль покарать? Крушить, бежать и снова в путь, Замкнуть в кольцо, забыв всю суть. Начать сначала, вновь, опять! Идём вперёд, а время вспять. На небосводе звёзды в ряд, Огнём божественным горят. Есть лишь отрада у меня — В чужих глазах узнать тебя. В такие мгновения она острее ощущала присутствие Фиора. Будто он не её воспоминание, а совсем рядом. Стоит всего-навсего руку протянуть — и он возьмёт её в свою. Ив не хотелось покидать это безопасное место, где есть лишь она, её мечты и воспоминания. Её не тревожили обрывки прошлого, из коих она так и не смогла соткать единое полотно. Слишком уж много разрозненных лоскутков памяти было. Ничего страшного. Ей больше не нужно ничего вспоминать, никуда возвращаться, ничего делать. Можно остаться здесь. Так размышляла Ив и продолжала блуждать по тропам своих мыслей, напевая уже наизусть выученные слова: На небосводе звёзды в ряд, Божественным огнём горят. Но всё чаще её сон прерывал чей-то голос. Ив не могла разобрать значение слов. Однако, говоривший с завидным упорством что-то рассказывал, вызывая у Ив раздражение. Девушка силилась не обращать на это внимания, но голос никак не унимался. Она даже было подумала открыть глаза и прогнать докучливого рассказчика. Но если открыть глаза… Тогда придётся продолжить жить, а она не могла. Только не после того, что случилось. Даже когда лишь тень мыслей о Стрей, Скарде, Маркорме, волчице и обо всём ужасе, который произошёл, касалась её разума, Ив ощущала бездонную пропасть внутри себя. Эта бездна была слишком глубокой и жуткой, потому девушка что есть силы отталкивала все калечащие воспоминания как можно дальше. Так проходили минуты, часы, дни. Честно говоря, Ив давно потеряла счёт времени. Но чужой надоедливый голос неизменно преследовал её, оставляя наедине с самой собой лишь на короткие промежутки времени. Как бы Ив хотелось изгнать его навсегда! Но, увы, он вновь и вновь возвращался. «Ну сколько можно!» — как-то раз подумала девушка. Она уже давным-давно не могла отыскать дорогу обратно в мир снов. Да, то были не сладкие грёзы — её видения были горькими и солёными на вкус. Но Ив знала, что это лишь плод её воображения. Реальность же пугала куда больше. А убежать от неё уже не удавалось. Жизнь тяжёлым отчаянием поджидала её по ту сторону век. Поэтому девушка не решалась открыть глаза. Она лежала, мягко утопая в перине под невесомым, но тёплым одеялом. Девушка помнила всё, что случилось в крепости Скарда, ясно, даже чересчур. И где-то на задворках сознания роились тысячи вопросов. Но у неё не было нынче сил не то что задать их, а даже признаться себе в том, что рано или поздно задать их придётся. — А когда мне минуло шесть, родители отослали меня с няньками в поместье за город. Та ещё дыра. Слова рассказчика, наконец, обрели ясный смысл. Ив прислушалась, но виду не подала. Голос показался смутно знакомым. Он породил волну гнева. Девушка сперва и не поняла, отчего ей так захотелось вдруг распахнуть глаза и залепить говорившему звонкую пощёчину. А потом она вспомнила хозяина сладкозвучного баритона. Невольно сжались челюсти, а ногти впились в ладони. Не его она желала бы теперь слушать, отнюдь не его. — Проснулась! — воскликнул мужчина, и Ив ощутила, как промялась перина под его руками. Наглец склонился над ней, надо думать, внимательно вглядываясь в её лицо. Ив сдаваться не собиралась и продолжала лежать с закрытыми глазами. Скрипнула кровать. Мужчина нагнулся ближе. Девушку окутал запах летнего вечера, солнцем нагретого дерева, пряностей, брошенных в огонь, и морских волн, бьющихся о солёные скалы. Вкусно. Она сам того не сознавая вдохнула глубже. Раздался смешок. Он заметил! Ив молилась великой Вэйге, чтобы лицо не стало пунцовым. — Ладно, притворяйся сколько хочешь. Я ещё к тебе загляну. Ив услышала удаляющиеся шаги. Оставшись одна, она шумно выдохнула то ли от облегчения, то ли от досады. Ушёл. Девушка отчаянно старалась забыться сном, но тот не приходил. Она беспокойно ворочалась с боку на бок, но всё без толку. Ив прислушивалась к неразборчивым голосам, что слышались из-за стены. Порой доносились чьи-то торопливые шаги, и больше ничего не происходило. Она знала, что рано или поздно ей придётся встать и начать разгребать весь тот ворох кошмара, который с ней случился. Но она выбирала «поздно».

***

— Когда я приехал в старое поместье, там была полная разруха. Мои няньки, само собой, старались как могли обустроить мне комнату поуютнее, но, сказать по правде, у них это получалось скверно. Да и дело-то было не в комнате, — вновь слушала Ив неугомонного рассказчика, который явился ей докучать. — Весь дом был давно покинут, сад опустел. Тут одной уборкой да всякими покрывалами и ковриками картину не поправишь. Моим родителям дела до меня особо не было, они занялись воспитанием настоящего наследника. Сестра говорила, что мать отослала меня, чтобы сильно не привязываться. С самого начала ведь было ясно, что меня от них заберут. Но мне-то что с того? Я тогда был мальчишкой и верил, что семья — это нечто незыблемое. Отец твердил, что вдали от них я стану самостоятельнее, сильнее, и так для всех будет лучше. Ложь. Так было лучше только для них. Ив слушала внимательно. Так и не сумев забыться во снах, она ждала, когда он придёт и продолжит свою болтовню. Может быть, девушка и не призналась бы в этом, твердила до последнего, что эти рассказы ей только мешают, но это было враньём. — Хелена, сестра моя, упрашивала родителей позволить мне вернуться, а когда ничего не добилась, приехала сама. Она осталась на целое лето, разбила у поместья прекрасный сад. Наверное, именно после этого я начал называть то место домом. А сестра приезжала ко мне снова и снова. То место стало для нас убежищем, нашим благоухающим и цветущим островом безмятежности. Когда же меня забрали, она окончательно поселилась там. — Барс, чего ради ты мне всё это рассказываешь? — наконец заговорила Ив. Эта история была уж очень личной, будто не для её ушей. Она даже заподозрила, что её принимают за спящую. Ведь Барс ей казался не тем, кто подпускает так близко, выворачивает душу. Особенно после того, как он трусливо бросил их с Моитеил в лесу. — А разве не так поступают друзья? Ну, ты знаешь, рассказывают всякое о себе, делятся переживаниями, — как ни в чём не бывало ответил мужчина. Ив могла бы поклясться, что он сейчас пожал плечами и, как обычно, криво улыбнулся. Девушка всё ещё злилась на него. Но как же она была рада, что с этим нахалом всё в порядке. — Погоди, а когда это мы с тобой стали друзьями? Помнится, ты меня проводил до Фосгара, и на этом всё, — едко отметила она. Барс молчал, а Ив гадала, что же творится у него в голове. Наверняка он сейчас отшутится, уйдёт от вопроса, переменит тему. А как иначе? Это же Барс, чего от него ещё ожидать. — Я вёл себя как идиот, — вдруг отозвался он. — Испугался. Бросил тебя точно так же, как мои родители бросили меня. Чтобы не привязаться, чтобы не было больно затем с тобой разлучаться. У меня из друзей только Руан да Хелена. Мне всегда казалось, что и этого слишком много, чересчур опасно. И когда я понял, что волнуюсь и думаю о тебе… По правде сказать, пришёл в ужас. Сбежал. Только после взял в толк, что куда бы ни пошёл, я всё так же мыслями блуждаю по тому лесу и думаю где ты, в порядке ли. Он замолк. Ив в глубине души знала, что он тогда оставил её не из-за безразличия, а из страха. Наверное, оттого и злилась так сильно. Теперь же, услышав честные, искренние слова, не знала, что ответить. Она ведь представляла это мгновение ни раз и не два. Девушка так хотела получить его извинения, его признание. Барс ведь был первым после старушки Мюррей, кого она была готова назвать другом. — Но я не хочу больше быть трусом. Особенно после того, что ты для меня сделала, — закончил свою мысль мужчина. Ив отчаянно захотелось взглянуть на него. Увидеть его лицо без личины нахальства дорогого стоило. И она, в конце концов, открыла глаза. Барс сидел перед ней в кресле, опершись локтями о колени. Светлые волосы взлохмаченны, тонкие черты лица напряжены. Но что-то было не так. Всё выглядело иначе. Девушка немедля узнала свои покои в Груамахе, но дело было не в них. Её поле зрения точно сузилось, картинка утратила свою глубину, стала плоской. Ив рассудила, будто дело в том, что она слишком долго спала и нужно подождать. Она тряхнула головой, норовя прогнать наваждение. Ничего не изменилось. И тогда с ужасом осознала. Видит только лишь один глаз. На месте второго — чернота. Тут всё сложилось воедино. Скард. Кинжал. Глаз. Она схватилась руками за лицо. На месте левого глаза её пальцы встретили гладкую поверхность кожаной повязки. Ив нетерпеливо сдёрнула её. Взвыла от боли. Будто тысячи иголок вонзились в её череп. Перед глазами — трепещущие золотые нити, пронизывающие всё пространство. Именно их она видела во время обращения. А боль билась, разъедала глазницу, норовя поглотить всё её существо. Девушка, задыхаясь, хваталась за лицо, царапала кожу, извивалась, не зная, как положить конец этой пытке. Барс сжал её в кольце своих рук, не давая нанести самой себе вред, и возвратил повязку на глаз. Ив вновь окутал его тёплый запах. Она положила голову на его плечо, стараясь унять колотящееся сердце. Что это, чёрт возьми, было? Кажется, этот вопрос придётся добавить в копилку к прочим. — С твоим глазом кое-что произошло, — тихо молвил Барс, не выпуская её из объятий. — Хочешь взглянуть? Ив кивнула, и он, отстранившись, протянул ей круглое небольшое зеркало. Девушка помедлила мгновение, а затем заглянула в него. Её левую сторону лица рассекал шрам: розовая неровная полоса тянулась от лба до середины щеки. Такой же, как у Скарда, который оставил ей его. Ив стиснула зубы, приподняла повязку. Её трясло от боли, но она упрямо смотрела в зеркало. А из него на неё глядел сапфировый со звёздными крапинками глаз волчицы. Отбросив зеркало в сторону, вернув повязку на место, она откинулась на подушку. Плевать на обезображенное лицо, Ив никогда не считала себя красавицей, чтобы лить слёзы из-за увечья. Её грызло то, что теперь отражение будет напоминать ей о Скарде. Он так старался внушить ей, что они похожи, и, кажется, добился своего. После того, что девушка сотворила с ним и его отрядом, она остро ощущала их схожесть, и дело было не только в шраме. — Что со мной творится? — повернула она голову к Барсу, встретив его участливый взгляд. - Тебе нужно поговорить с Теей и целителями бистов. Но для этого придётся выйти из покоев. Ты готова? Ив отрицательно мотнула головой. Она чувствовала, что сейчас не должна спешить. Барс не настаивал. Он показал лекарства, которые бистские целители рекомендовали ей пить, заставил немного поесть, отвлёк её весёлой болтовнёй. Барс рассказал, как получил её послание, отправился к Моитеил, повстречал Лиса, и они вместе с другими бистами пустились ей на помощь. Как оказалось, в тот злополучный день, когда произошла их стычка с отрядом Скарда, у них всё было под контролем: всю крепость окружили бисты, и они бы не дали ищейке её увезти. Как жаль, что Ив этого не знала, и случилось то, что случилось. Впрочем, Барс от чистого сердца восхитился обращением Ив в волчицу и жалел лишь о том, что ему самому не удалось разделаться со Скардом. Барс также заверил её, что все, кто пришёл её спасать, в порядке и ждут не дождутся, когда она к ним выйдет. Даже Люилю удалось выжить под завалами: он отделался парами ссадин и сильным испугом. — А что с Руаном? — наконец задала волнующий вопрос Ив. Девушка слишком хорошо помнила страх в глазах рыжеволосого форвина. Он тогда боялся её, и его сложно было в этом винить. Кто бы не испугался воплощения древнего ужаса? На самом деле она хотела сказать: «Почему ко мне пришёл ты, а не Руан», но такая формулировка звучала грубо и обидно. — Лис пытался тебя проведать, но никто не может открыть эту дверь. Тея предполагает, что ты не хотела никого видеть и не отдавая себе отчёта создала что-то вроде защитного заклинания. Она, кстати, тоже войти не смогла. Брови девушки взметнулись вверх, и она вопрошающе взглянула на Барса. — А что я? — усмехнулся он. — Я не такой воспитанный, как Лис, и если дверь закрыта, захожу через окно. — Он махнул рукой в сторону балкона. Вечером, когда он ушёл, Ив задумчиво окинула взглядом прикроватный столик с лекарствами, стараясь припомнить, какое надобного выпить перед сном. Как передавала Моитеил, для спокойного сна нужно сделать глоток из склянки с тёмно-фиолетовой жидкостью. Терпкий ягодный вкус растёкся по языку. Девушка довольно прикрыла глаза. Диковинное снадобье будто закутало её в непроницаемый тёплый кокон, отодвинуло на задний план все проблемы. Ив провалилась в мягкие подушки и забылась сном.

***

Так минуло несколько дней. По утрам Барс отвлекал её разговорами, а вечером она пила очень полюбившееся ей чудодейственное лекарство. Она была уверена: если бы не зелье, её бы мучили кошмары. Ведь наяву воспоминания о произошедших событиях немилосердно терзали её. Ив чудился вкус крови Скарда, слышался хруст его костей, его нечеловеческий предсмертный крик. От этих воспоминаний начинало мутить, спина покрывалась каплями холодного пота. Порой перед глазами вставало лицо Маркома, его потрясённый взгляд, когда он хватался за рассечённую шею. Но всё это отступало, стоило ей сделать глоток лилового зелья. — Барс, можешь позвать Моитеил? — попросила Ив однажды. Девушка чувствовала, что время для отдыха прошло. Как бы грядущее её ни страшило, нужно двигаться вперёд. Когда мужчина ушёл, Ив хорошенько вымылась, стараясь оттереть не только тело, но и душу. А когда вернулась в комнату, её тут же сгребла в объятиях бистка. Ив уткнулась носом в её светлые вьющиеся волосы, позволила себе раствориться на мгновение в счастливом, спокойном тепле её рук. Тея промурлыкала что-то неразборчивое ей на ухо, отчего по шее пробежала волна мурашек. Девушка подняла голову и беззаботно улыбнулась, пожалуй, впервые за долгое время. — Мы снова встретились, — произнесла Ив, высвобождаясь из объятий и отступая на шаг, чтобы оглядеть подругу с ног до головы. Та лукаво сощурила глаза, сложила руки на груди и задорно усмехнулась. — Неужто ты полагала, что так легко сможешь от меня отделаться? — фыркнула она. — Ни в коем случае, — заверила её девушка. У Ив была необычная просьба, которая застала Тею врасплох. Бистка застыла на мгновение, недоверчиво разглядывая подругу, словно проверяя, всерьёз ли она это говорит. Но затем, заметив в её глазах твёрдость, молча кивнула и скрылась за дверью, чтобы принести всё необходимое. Ив же осталась сидеть перед массивным зеркалом, опустив руки на колени и не глядя на своё отражение. Локоны один за другим падали на пол, словно безмолвные свидетели перемен. Ни капли сожаления. Её решение было неизбежным — уж очень ярко вспоминались унизительные времена, когда Скард, скалясь, грубо наматывал её волосы на кулак, будто держа её на поводке. Эти воспоминания жгли изнутри, но Ив больше не собиралась быть чьей-то игрушкой. Этот шаг был первым на её пути. Из зеркала теперь смотрела совершенно другая девушка. Алебастровые волосы, коротко подстриженные “под мальчика”, повязка, прикрывающая глаз, и шрам на щеке, ещё свежий, но уже почти заживший. Моитеил наклонилась ближе, придирчиво изучая свою работу, и с лёгкой улыбкой подправила пару прядей. — Выглядишь… грозно, — гордо заявила бистка. Ив кивнула. Да уж, видок у неё был ещё тот. Она походила на ощетинившуюся кошку, готовую в любую минуту вцепиться врагу в лицо острыми коготками. Тея сноровисто зашнуровала платье, которое скрывало все синяки на теле девушки, и, подмигнув, опрометью выскользнула за дверь. Ив осталась одна. Глубокий вдох. Волнение электрическими вспышками пробегало по пальцам. Она сжимала и разжимала кулаки, стараясь обрести хоть какое-то спокойствие. Накануне ей казалось, что она готова. Что сможет оставить за спиной события, развернувшиеся в заброшенной крепости. Но сейчас, перед этим шагом, сердце сковал страх. Обманулась. Не готова. Её должна была радовать встреча с друзьями, с Руаном, Люилем, остальными бистами. Но вместо этого ей страшно. Все они видели её иной, обратившейся, потерявшей себя, кровожадной. Что они думают о ней теперь? Страшатся? Жалеют? Шепчутся за спиной? Ив сглотнула, но горло пересохло. Взор скользнул по комнате и невольно остановился на пузырьке на столике у кровати. Лиловые блики на стекле влекли, напоминая о терпком вкусе, который приносил такое долгожданное спокойствие. Стоило всего-навсего сделать глоток — и мир обволакивал мягкий, тёплый кокон, где всё чужое и пугающее отступало. Она сделала шаг вперёд, затем другой. Рука сама потянулась к склянке. Ив помнила предостережения бистских целителей: зелье следовало принимать лишь перед сном и понемногу, чтобы не навредить. Но ей сейчас так необходимо то дивное чувство, будто её обволакивает оберегающий от всех бед кокон, который избавит, отгородит от остального мира. Не тратя больше ни мгновения на раздумья, девушка взяла бутылёк и сделала глоток. Прикрыла глаза от наслаждения, каждой клеточкой ощущая, как тепло растекается по телу. Мир замер, стал мягче, тише, безопаснее. Ей больше ничего не страшно. Возвратив пузырёк на место, она поправила платье, пригладила волосы и, не раздумывая больше ни секунды, шагнула за дверь.