Часть 12

Утешающе качая дочь на руках, Лоенора подходит к Тархосу, который чувствует себя камнем, вросшим в землю. Женщина смотрит на него открыто, доверчиво и бесстрашно, как на благородного рыцаря из легенды, и Тархос сглатывает, ощущая во рту привкус жажды. — Ты испугалась рыцаря? — спрашивает Лоенора у дочери; Флориана скулит и пищит, будто новорожденный щенок, и мать целует ее в висок. — Не стоит. Этот добрый сир здесь, чтобы нас защищать. — Да, — серьезно подтверждает Тархос; с Лоенорой и ее детьми ему делить нечего, они за Витторио Тоскано не отвечают. — Вот видишь, — улыбка молодой женщины становится виноватой; очевидно, ей неловко за дочь. — Простите, сир. Флориана теряется рядом с незнакомыми людьми. Но, думаю, испугали ее не вы, а ваш меч. Он… выглядит весьма угрожающе, даже будучи в ножнах. — Так и должно быть, — сухо отвечает Тархос; в глотке саднит, вспотевшие ладони чешутся. Он знает, что Лоенора не успеет закричать, если он набросится, и ради безопасности дочери сделает все, что скажет рыцарь, но этого мало. Мало этой пустой учтивости, теплого, но равнодушного взгляда, улыбки, которая предназначается всем, не только ему. Тархос видел, как Лоенора по-особенному улыбается мужу. С Тархосом женщина держится вежливо, но отстраненно. Это злит; настолько, что лицо сводит судорогой.