Часть 17

Алехандро умеет прижигать и зашивать раны; в походах именно он врачует друзей, когда рядом нет лекарей. Обращаться с такой раной, как у Сандера, позорно; Ролт выживал, получив куда более страшные увечья. Так считает Тархос; однако Сандер, мнительно осмотрев свой живот, натягивает кожу так, что края пореза сходятся. — Как-то мне распороли ляжку кинжалом. Ранка не больше мизинца, а загноилась и воняла так, что мухи слетались. — Мухи на тебя и так слетаются, — скалит зубы Алехандро, — ты воняешь. — Зато ты благоухаешь, словно барышня, — парирует Ролт, — только платье нацепить осталось. Сандер задыхается от смеха, его живот трясется и колышется; Алехандро скрипит зубами, Даркос чешет нос кончиком кинжала, а Тархос смотрит поверх головы Витторио, как Леонора, переодевшаяся в более скромное платье, идет к оседланной лошади в сопровождении охраны. На прогулку собралась? Почему Тоскано не поручил Тархосу ее охранять? Рыцарь сильнее всех его воинов вместе взятых. — Если Алехандро наденет платье, то не быть леди Лоеноре самой красивой в лагере, — выкрикивает кто-то из толпы; Тархос не видит, кто это, но знает, что Алехандро заметил шутника. Долго он не проживет. Как и молодой рыцарь, помогающий Лоеноре сесть в седло. Он прикоснулся к ней; за это Тархос освежует его заживо.