Часть 47

Тархос не собирается признаваться Лоеноре в своих чувствах; это унизительно — что-то объяснять, просить, уговаривать; рыцарь не собирается ждать полгода прежде, чем получить свое. Женщине придется сделать все, что он скажет, иначе она может очень сильно пожалеть. Предвкушение падения Тоскано, обладания всеми его тайнами и сокровищами настолько будоражат рыцаря, что он почти не спит; его тянет вперед, навстречу волшебному камню, который станет фундаментом его триумфа. И в ожидании победы над мягкотелым слизнем Тоскано Тархос почти счастлив. Ведь в мыслях Лоенора уже принадлежит ему. — Вы же со мной до конца? — спрашивает Тархос у Алехандро, Даркоса и Ролта; Даркос морщит лоб, подкидывая на ладони кинжал, Ролт, отдуваясь, чешет живот, а Алехандро широко улыбается, обратив на рыцаря взгляд дикий и воспаленный как у бешеного пса. — Смотря, где этот конец, — хмыкает Алехандро и облизывает десны, — если в славе и роскоши, то мое место рядом с тобой. А если в крови и дерьме… то так даже лучше. Ты знаешь, как я люблю грязь. — Когда с Тоскано будет покончено, вы получите все, что захотите, — заверяет Тархос; Алехандро выдыхает и обводит языком губы. — Я хочу его жену, — заявляет он; прежде, чем Алехандро успевает договорить, Тархос бьет его кулаком в челюсть.