Часть 46

Будь Тархос на месте Тоскано, он бы уничтожил того, кто осмелился засматриваться на его жену; рыцарь убьет всякого, кто посмеет встать между ним и его желаниями, однако Витторио — бесхарактерный червяк, который боится испачкать руки. Он понял, что Тархос имел в виду, рыцарь видит это по его глазам, однако Тархоса обжигает осознание, что Тоскано не воспринимает его в серьез. Ублюдок настолько уверен в себе и своей жене, что признание рыцаря для него все равно, что собачий лай. Многие рыцари очаровывались благородными дамами, но для того, чтобы нести симпатию к ним как знамя; и Витторио считает Тархоса одним из таких дурней. Как будто рыцарь станет заниматься подобной чепухой. — Приберегите признания для своей избранницы, — добродушно советует Тоскано, — у моей супруги и без вас немало воздыхателей. — Перед госпожой Тоскано сложно устоять, — соглашается чернобородый рыцарь, — она даже похвалила мое пение, хотя я далеко не соловей. Скорее, ужаленный в зад петух, которому отдавили уши. — Никогда не видел петушиных ушей, — отмечает мужчина со шрамом; рыцари смеются, молчаливый Тархос выделяется среди них как сугроб в сердце зеленого луга. — Если бы я не знал, что госпожа меня любит, начал бы ревновать, — заявляет Тоскано; Тархос отворачивается, твердо намеренный это исправить.