Часть 3

***

Вчера вечером, вернувшись домой после тренировки, Кенма не обнаружил в квартире никого. Он хмыкнул, переоделся в домашнюю одежду и пошёл на кухню в поисках чего-нибудь съестного. Прибыв в пункт назначения, связующий заместил одиноко лежащую на столе записку. Она резко выделялась своей белизной на фоне тёмного, мрачного стола. Кенма подошёл к столу, уже догадываясь о содержании этого клочка бумаги. Он взял листок в руки и вгляделся в аккуратные строчки, выведенные маминой рукой. В них сообщалось об очередной командировке родителей, которая в этот раз обещала затянуться на довольно продолжительное время. Также в записке мама сообщала, что некоторое количество продуктов и уже приготовленных блюд есть в холодильнике, а деньги на расходы лежат на столе. Она извинялась за очередную командировку и за то, что им снова приходиться оставлять сына одного и настоятельно просила не разнести квартиру до их приезда. Кенма тяжело вздохнул. Ничего, ему не привыкать. Родители очень часто уезжали в командировки, и он, если конечно так можно сказать, уже привык. Привык оставаться совершенно один дома. В этом даже была какая-то своя прелесть. Он приходил в пустую квартиру и мог делать, что хотел. Никто на него не кричал, не делал замечаний, не пытался отобрать приставку, а ещё можно было позвать Куроо на ночёвку. В детстве они так часто делали. Тогда они практически жили друг у друга. Вообщем всё было замечательно. Или Кенма старался так думать. Если честно, то где-то в глубине души ему было обидно, очень обидно. Конечно, он понимал, что родители делают это всё для его благополучия, для того, чтобы их семья жила счастливо и так далее, но иногда хотелось просто посидеть с ними, поговорить, обсудить что-то, посмотреть фильм, просто провести время вместе. Ладно, сейчас не время предаваться грустным размышлениям. Сейчас Кенму ждут уроки и приставка.

***

Наступило утро. Солнце начало медленно и лениво выплывать из-за горизонта. Оно осветило Токио. Этот город уже давно проснулся. По его дорогам передвигались машины, доставляя на работу своих пассажиров. По улицам ползли сонные пешеходы, которые тоже стремились добраться в места своего дальнейшего заточения, где должны были провести весь оставшийся прекрасный июньский день. Совсем скоро здания поглотят своих узников и начнётся обычный шумный день, похожий на тысячи и миллионы дней до него, но всё равно какой-то другой, особенный, несущий что-то новое и загадочное. Вот солнечные лучики добрались и до окна Кенмы, они проникли через стекло, скользнули по подушке и принялись изучать лицо связующего. Особенно назойливый лучик добрался до глаз. Их хозяин недовольно поморщился и попытался спрятаться, отвернувшись от окна и завернувшись в одеяло. Но сон уже ушёл, испарился. А ведь он уснул всего час назад. Вообще всю эту неделю он ложился спать слишком поздно, даже для его обычного режима. Слишком много мыслей накопилось в голове. И ему приходилось защищаться от них приставкой и новыми играми. Взгляд Кенмы зацепился за часы, висешие напротив кровати и показывающие сейчас ровно одиннадцать часов утра, его глаза расширились. Вот же. Он снова опаздывает. Ну кто придумал тренировки по выходным? Как зовут этого садиста? Зазвонил телефон. Кенма обречённо уткнулся носом в подушку. А вдруг, если он не ответит на звонок, то окружающие решат, что он наконец исчез и перестанут донимать бедного и несчастного связующего? Спустя пару минут телефон успокоился. Кенма поднял голову и с надеждой посмотрел на гаджет. Неужели сработало? Что-то не верится в своё счастье. Не мог же он так легко отделаться, да ? Кенма попытался встать, ведь всё-таки тренировку прогуливать нельзя, но перед глазами потемнело и связующий, неудержав равновесия, упал обратно на кровать. Доигрался. В прямом смысле этого слова. Всё-таки нужно спать больше шести часов в неделю и питаться хотя бы два раза в день. Подождав, когда чёрные мушки перестанут кружиться перед глазами, Кенма предпринял ещё одну попытку встать. На этот раз более удачную. Дальше он поплёлся выполнять обыкновенную утреннюю рутину. Но когда Кенма уже почти застегул рубашку случилось неожиданное. Замок входной двери щёлкнул, открываясь. И связующий в ужасе застыл, готовясь к самому худшему. В коридоре послышались чьи-то шаги. На пол упала сумка. Кто-то подошёл к его двери, нажал на ручку. Дверь медленно открылась. — Доброе утро, Кенма,—в дверной проём просунулась жизнерадостная физиономия Куроо. Кенма облегчённо выдохнул. Как он мог забыть, что у этого чудовища есть ключи от его квартиры? Ведь несколько месяцев назад его мама собственноручно отдала запасную связку ключей Куроо и попросила приглядывать за сыном, пока они находятся в командировках. Вот Куроо и воспользовался сегодня такой возможностью. — Доброе утро,—устало пробормотал Кенма. — А чего это ты ещё не готов? — прозвучало откуда-то сверху. Кенма резко поднял голову и столкнулся с внимательным взглядом янтарных глаз. Куроо усмехнулся и опустил взгляд на незастёгнутую кофту, покачал головой, потянулся к замочку на молнии и осторожно застегнул . Потом привычным движением взлохматил волосы связующего и вытащил его на улицу.

***

Тренировка прошла как обычно. Ничего необычного и странного не произошло. Лев доставал всех окружающих, а Кенму в особенности. Порой связующему начинает казаться, что теперь при виде высоченного первогодки у него начнёт дёргаться глаз. Наверное, на свете существует только одно существо, которого бесстрашный Лев действительно боится. Яку-сан. Невысокий либеро пугал первогодку. При взгляде на него сразу вспоминались безжалостные индивидуальные тренировки, целью которых было хотя бы немного унять рвение супер активного Льва. Чем-то Лев напоминал Хинату. Но всё-таки это смотрелось странно и как-то неестественно. Неправильно что-ли. Кенма не знает как описать свои ощущения . Он вообще во многом в последнее время сомневается. Сомневается в себе, в своей жизни. В один момент всё стало слишком сложным, неоднозначным. Те чувства, которые он испытывает, кажутся неправильными. Не то чтобы он испытывает отвращение к людям с нетрадиционной ориентацией. Он вообще не понимает, как можно осуждать кого-то за его выбор. Ведь это чужая жизнь, чужие проблемы и чужое решение. Но в том и проблема, что в этот раз жизнь его собственная и выбор зависит только от него. И от этого на душе так противно становится, противно от себя самого. Хочется взять и смыть с себя всю эту грязь, все эти отвратительные мысли. Но Кенма знает, что не получится. И от этого становится ещё противней. В голову настойчиво лезут ненужные сейчас мысли. Какой же он слабый, отвратительный, даже с чувствами своими разобраться не может. И как его только Куроо терпит? Он ведь вечно вялый, неактивный, ленивый, боящийся всего до жути. Кому он такой нужен? Кенма украдкой бросает взгляд на стоящего рядом друга. Куроо наверное жутко неудобно с ним постоянно возиться. Потому что он не такой. Он яркий, активный, пышущий жизнью, вокруг него постоянно собираются люди, слетаются на его свет, который он источает. Возможно, Кенма ему мешает, утягивает за собой на дно, не даёт полностью раскрыться. Мешает жить? Да, наверное, это так. Значит, Кенма для него — помеха, препятствие, ненужная деталька в идеальном, совершенном механизме? Вдруг Куроо неожиданно поворачивается, прерывая разговор с Ямамото, и смотрит Козуме прямо в глаза. Кенма отворачивается и смотрит на Льва, который стоит с мячом прямо напротив него. Связующий молча кивает. И радостный первогодка несётся вставать на позицию. Вот он подкидывает мяч. Мяч летит на Кенму, который уже встал в удобную стойку. В этот раз мяч летит идеально, прямо в руки к связующему, из такой позиции очень легко сделать идеальный пас. Мяч касается пальцев. Кенма уже вычислил идеальную траекторию. Он придаёт мячу нужное направление, все остальные мысли уходят на второй план. Но вдруг рука дёргается, и мяч, изменив траекторию, оказывается чуть выше, чем нужно было. Лев прыгает, но не достаёт, его пальцы лишь вскользь задевают мяч. Первогодка приземляется на пол, а рядом с ним падает мяч. — Извини, — дрогнувшим голосом произносит Кенма. — Ничего страшного, Кенма-сан, я просто недостаточно высоко прыгнул, — улыбается Лев, но тут же хмурится. — С вами всё в порядке? Вы какой-то бледный. — Всё хорошо. Не беспокойся, Лев,— отвечает Кенма. — Давай ещё раз попробуем? Лев согласно кивает, подбирает мяч и направляется на место. В этот раз всё проходит хорошо. Кенма пасует Хайбе до конца тренировки. У них даже получается кое-как синхронизироваться и увеличить процент удачных атак до семи из десяти. Вообщем тренировка проходит хорошо. Кенма даже не жалуется на усталость к огромному удивлению Куроо, который всю тренировку подозрительно смотрит на друга. Какой-то он сегодня не такой. Слишком тихий, слишком задумчивый. Конечно, Кенма всегда не особо разговорчивый. Но сегодня он выглядит слишком задумчивым. Куроо думает, что причиной такого поведения являются приближающиеся экзамены и летний лагерь. Но Кенма никогда не волновался из-за подобных вещей. Определённо происходит что-то странное. Подумав, что нужно обязательно расспросить друга Куроо полностью сосредоточился на тренировке. Скоро национальные, расслабляться нельзя. Это его последний год. Последний шанс. Сегодня тренер почему-то был особенно жесток, и игроки практически выползали из зала. Только Лев был готов потренироваться ещё часик или два, но остальные поглядывали на него как-то нехорошо, злобно, с затаённой жаждой крови. В их глазах читалось желание прибить слишком активного первогодку. И Льву пришлось немного снизить свой бушующий энтузиазм. В основном этому поспособствовали многообещающие взгляды либеро команды, бормотавшего что-то приём отдельных личностей, и способы этот самый приём улучшить. Куроо посмотрел на них и что-то в его сердце потеплело. Они все были его второй семьёй. Его взгляд пробежался по игрокам, которые переодевались, вяло разговаривая. Выцепил Яку, который снова за что-то кричал на своего кохая. Пробежался по остальным и остановился на Кенме, который уже переоделся и сейчас снова залипал в своей приставке. Капитан фыркнул и направился к другу. Подойдя, он открыл дверцу своего шкафчика, быстро переоделся и аккуратно сложил вещи в спортивную сумку. Куроо наклонился к Кенме, заглянул через плечо, увидев очередную битву с каким-то монстром, положил руку на голову, от чего друг вздрогнул и вынырнул из своего фэнтезийного мира, поднимая голову и вопросительно смотря на Куроо. Куроо отметил покрасневшие глаза и огромные тени под ними. — Пойдём домой или ты предпочитаешь провести все выходные тут? — усмехнулся Куроо и взлохматил мокрые после тренировки волосы. Кенма послушно встал, взял свою сумку, буркнул на прощание что-то неразборчивое своим сокомадникам и вышел из раздевалки. Куроо поспешил за ним, по пути желая всем хорошо отдохнуть на выходных и подготовиться к экзаменам. Кто-то крикнул, что это невозможно. На это оставалось только пожать плечами, улыбнуться и выбежать из раздевалки. Догнав Кенму, Куроо закинул руки за спину потянулся и довольно улыбнулся. Кенма на эти действия только фыркнул и продолжил своё увлекательное путешествие в альтернативной реальности. Пока они шли до станции метро Куроо успел вдоволь наговориться, получая в ответ какие-то нечленораздельные звуки, которые можно было истолковать по-разному. У входа приставка была отобрана. Кенма проводил грустным взглядом вещь, которую Куроо засовывал в свой рюкзак. — Потом отдам, свалишься ещё на рельсы случайно.— грозно проговорил Куроов ответ на возмущённый взгляд .— Конечно, лучше бы её у тебя совсем конфисковать. Но, эххх, мечты. Проигнорировав возмущённый, полный негодования вид Кенмы, Куроо нагло взял его за руку, ведь он знал, как друг ненавидит людные места, и повёл его к ближайшему эскалатору, встал позади, обнял и положил подбородок на голову, прикрыв глаза. Он почувствовал, как Кенма оперся на него. И вдруг сало так спокойно и хорошо. Хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось, продолжалось как можно дольше. Хотелось, чтобы время замедлило свой ход, остановилось, замерло. Вот бы сохранить это и запечатать в маленькую коробочку. А коробочку спрятать далеко-далеко на полку с самыми лучшими воспоминаниями, чтобы в момент, когда станет очень плохо, грустно и тоскливо достать эту коробочку, открыть и снова оказаться в этом моменте. Но всё на свете имеет одно неизменное свойство. Оно заканчивается. И плохое, и хорошее. Ход времени нельзя замедлить, нельзя остаться в каком-то определённом моменте. Ведь в нашей жизни всё взаимосвязанно. Что-то приходит, а что-то уходит. Хорошее сменяется плохим, а плохое хорошим. Подчиняясь этому закону Вселенной, этот момент тоже закончился, а вместе с ним экалотор доставил своих пассажиров на платформу. Домой они ехали в полном молчании, но не от того, что им было не о чем говорить, просто оба слишком устали, а Кенма вообще заснул практически сразу после того, как сел на сидение. Куроо даже не сразу это заметил, настолько он был погружен в мысли о предстоящих экзаменах, национальных и самом Кенме. Просто вдруг он почувствовал какую-то тяжесть на своём левом плече, удивлённо повернул голову и увидел спящего друга. Куроо осторожно заправил прядь волос, упавшую на лицо Козуме, сел так, чтобы другу было удобнее спать, переместив его голову себе на грудь и, подумав о том, что будить его будет очень жалко, но придется.

***

До дома они добрались только ближе к вечеру. Оба слишком устали, поэтому разошлись каждый к себе домой. Перед этим Куроо отдал Кенме его приставку. А Кенма пообещал старательно готовиться к экзаменам, чтобы без проблем поехать в летний лагерь. Эти выходные обещали быть очень утомляющими, ведь нужно было много чего повторить, найти все конспекты и не сойти с ума. Радовало только одно. Скоро каникулы и лагерь, который будет длиться целых две недели. А ради этого можно и постараться.