Часть 4

***

Эти выходные были для Кенмы тяжёлыми. Очень тяжёлыми. За одни сутки нужно было впихнуть в голову целую кучу информации, переработать эту информацию и сделать какие-то выводы. Кофе и энергетики стали настоящим спасением. Кенма пообещал себе, что теперь он точно будет готовиться к экзаменам заранее. Но он знал, что у него всё равно не получится это сделать, только если к нему в гости внезапно не нагрянет Куроо и не заставит что-нибудь делать. А так эта идея обречена на провал. Зато всякие мысли на время оставили Кенму в покое. Им просто не осталось места в голове, которую полностью забили формулы, правила и тому подобное. Прозвенел будильник. Кенма устало поднял глаза, допил горький кофе и захлопнул учебник по геометрии. Сегодня нужно было сдавать именно математику. Тот, кто составлял расписание экзаменов явно находился под чем-то или был слишком уверен в учениках и их работоспособности. Но первый вариант почему-то кажется более вероятным. Пора идти. Опаздывать всё-таки не хотелось. В последнее время Кенма сам себе удивлялся. За эти выходные он ни разу не сыграл в приставку. Ни разу. Это было настолько нетипично для него, что он сам испугался. Конечно, порой хотелось забиться куда-нибудь в угол, скрыться ото всех и отправиться в придуманный мир. Но что-то останавливало от такого опрометчивого поступка. Может быть не хотелось подводить команду и родителей. И Куроо тоже. Наверное... Кенма собрал сумку, положив туда несколько банок с энергетиком и шоколадку. Всё-таки хорошо, что родители уехали, они бы пришли в ужас, увидев это. Юноша усмехнулся и посмотрел в зеркало. В нём отражалось уставшее лицо с огромными мешками под глазами. Связующий отправился на поиски тональника, который обнаружился в нижнем ящике стола. Это просто незаменимая вещь. Если бы её не существовало, не существовало бы и Кенмы, которого зверски убил Куроо, просто увидев его лицо. Кенма усмехнулся своим мыслям и вышел из квартиры.

***

С Куроо они встретились на их привычном месте, молча кивнули друг другу и в тишине отправились в школу. Даже сегодняшнее утро было каким-то особенно хмурым и неприветливым. Небо было затянуто серыми тучами, из которых вот-вот был готов пойти дождь и сделать столь замечательный день ещё лучше. — Ну что, ты готов?— мрачно спросил Куроо. — Угу, — многозначительный ответ. — Боишься? — ещё одна попытка разговорить мрачного Кенму. — Мгм, — попытка не удалась. Куроо усмехнулся и расстрепал волосы друга. — Ладно, мне нужно идти. Когда закончишь обязательно напиши мне. Договорились? — сказал напоследок Куроо. — И не волнуйся. Всё будет хорошо. — Мгм, — последовал ответ.

***

Куроо ушёл, а Кенма направился в свой класс. Мысленно настраиваясь на написание работы. Не зря же он просидел все выходные над учебниками. В класс зашёл сенсей, сказал что-то о важности и значимости этого экзамена, пожелал удачи и раздал листы с вопросами, черновики и бланки для ответов. После этого он уселся в кресло и стал наблюдать за своими учениками, которые обречённо смотрели на вопросы и тяжело вздыхали. Кенма решительно притянул к себе бумажки, резко выдохнул, унял подступающую тошноту и с головой погрузился в решение задач, уравнений, составление графиков, утонул в куче цифр. На мгновение он даже почувствовал себя персонажем из какой-нибудь видеоигры, но быстро отбросил эти мысли и принялся за решение теста.

***

Неделя прошла быстро и суматошно. Казалось, что каждый новый день является полной копией предыдущего. Менялись только какие-то незначительные детали, а сами действия оставались неизменными. Прийти домой. Поспать часа два. Открыть учебники. Выпить банку энергетика. Выучить материал. Закрыть учебники. Собрать школьную сумку. Переодеться. Прийти в школу. Сдать экзамен. Вернуться домой. Круг замкнулся. Всё. Верёвка на шее затянулась. Свет гаснет. Зрители расходятся. Кенма готов уже выть от этой раздражающей бесконечности. Но не может. Сил не осталось. Зато мысли, не оставляющие его в покое ни на минуту, отступили на время. Мозг вымотался настолько, что не мог больше обрабатывать другую информацию кроме формул, правил, теорем и кучи всего остального, имеющего отношение к учёбе. В этом определенно единственная положительная сторона этих экзаменов. Устать настолько, чтобы отогнать навязчивые мысли, которые всё равно лезли в голову при появлении причины их возникновения? Звучит как план. Однако, стоит ли это того? Кенма не уверен. Но пока помогает. А это главное. Конечно, он замечал обеспокоенные взгляды сокомандников. Замечал, как Тецуро хмурится и недовольно качает головой, злится, что сделать ничего не может. Его самого тоже экзамены затягивают в такую же бесконечность, из которой вырваться нельзя никак. Но Кенма не придавал этому никакого значения. Ничего серьёзного ведь не происходит, а значит и беспокоиться не нужно. Это ведь происходит со всеми. Половина школы ходит в полусне, натыкаясь на стены и врезаясь во все возможные препятствия, которые только можно найти. Даже тренер отменил тренировки. Понимал, что большинству игроков сейчас не до волейбола. Нет, есть такие счастливчики, которые совершенно не парятся из-за экзаменов и продолжают жить обычной жизнью. К сожалению, Кенма к этой группе не относится. Звенит звонок. Снова. Круг начался.

***

Это закончилось. Неужели? Действительно закончилось? Всё вокруг счастливо улыбаются, весело переговариваются между собой, смеются. Будто это не они всего несколько часов назад дописывали последний экзамен, судорожно пытаясь вспомнить что-то. Вот теперь можно со спокойной душой достать приставку и пройти уже ту игру. И никто мешать не будет. Кто-то подходит к Кенме сзади, опускает руки на плечи и опирается подбородком о голову. Связующему даже оборачиваться не нужно. Он и так понимает кто это. Только один человек может так нагло вторгнуться в его личное пространство и помешать проходить увлекательную игру на приставке. Кстати, сейчас именно этот наглый человек бесцеремонно забирает прямо из его рук его любимую приставку и прижимает ближе к себе. — Куро, — с непередаваемой интонацией произносит Кенма. — Да-а? — издевательски тянет буквы это чудовище. — Приставку отдай, — с угрозой шипит Козуме и пытается вывернуться из крепких объятий. Но к его глубочайшему сожалению на друга такой тон не оказывает желаемого воздействия. Он лишь корчит умилённую физиономию и крепче прижимает к себе. — Кенма, мы свободны, целый месяц каникул и целых два тренировочных лагеря. Представляешь? — радостно говорит Куроо, почти мурлыкает. — Ну, чего ты такой хмурый? Улыбнись, жизнь прекрасна! Кенма в ответ недовольно ворчит и напоминает радостному капитану, что они вообще-то на тренировку опаздывают. Это на удивление работает. Теперь Козуме волокут на тренировку. И при всём желании сбежать из медвежьей хватки лучшего друга уже не получится. Да и Кенма не хочет вырываться, смысла не видит. Зачем? Ведь рядом с Куроо так хорошо и спокойно и совсем не страшно. Он только одним своим присутствием отгоняет всё плохое. Это ведь хорошо, да?

***

Тренировка проходит как-то обычно. Как всегда. Только перед её началом тренер собирает всех игроков и сообщает о тренировочном лагере. Золотая неделя. Всего несколько дней. Но зато каких! Куча сильных противников, ежедневные матчи. А потом, через неделю ещё один лагерь на уже немного длиннее. Целых две недели. Это определенно стоило тех мучений, через которые пришлось пройти старшеклассникам. Игроки воодушевились, особенно первогодки и Ямамото. И с новыми силами возвратились к отработке приёма. Всё было хорошо, даже слишком хорошо. Кенма расслабился и чуть ли не впервые начал получать удовольствие от тренировки, от точных пасов, от отработанных до автоматизма движений доигровщиков, от звука, с которым мяч ударяется об пол, от соприкосновения пальцев и шершавой поверхности мяча. Всё было хорошо, но вдруг Кенма внезапно почувствовал сильное головокружение. Мир перед глазами померк, лица сокомадников смазались, расплылись, превратились в какую-то бесформенную массу. Из носа потекло что-то тёплое. Кенма поднял руку и попытался это что-то вытереть, но оно лишь хлынуло с новой силой. Тогда связующий поднёс руку к глазам, попытался сфокусировать взгляд и в недоумении уставился на руку. Кровь? Откуда? Вроде бы мяч ему в нос не прилетал. Откуда тогда? Кто-то испуганно что-то закричал, послышался топот ног и Кенму схватили за плечи, осторожно поддерживая. Перед глазами оказалось обеспокоенное и жутко испуганное лицо Куроо. Такое лицо Кенма видел у друга лишь раз и определённо не хотел увидеть снова. Но вот оно снова перед ним. И снова в беспокойстве друга виноват он. Куроо что-то говорит, но Кенма не может разобрать слов. Кажется, его просят не отключаться и грозят жесточайшей расправой в случае неисполнения прямого приказа капитана. Он пытается сказать что-то в ответ. Но не получается. Ноги становятся ватными, лампочка над головой весело подмигивает, и сознание покидает связующего. Последним, что видит Кенма, оказывается лицо друга. Бесконечно обеспокоенное, рот раскрыт в немом крике, в глазах читается страх. "Кажется, я влип. Причём серьёзно так влип."— успевает подумать Кенма и сознание уплывает куда-то.

***

Кенма ощущает, что лежит на какой-то поверхности. Он пытается пошевелиться, но не получается. Тело, словно ватное, не слушается совсем. Рядом звучат голоса. Вскоре, когда слух приходит в норму, он определяет их обладателей. Первый голос точно принадлежит девушке. Он звонкий и нежный. А вот второй голос. Его обладателя Кенма узнает всегда, в любое время и в любом месте. Куроо. Без сомнения. Этот голос принадлежит ему. Он чувствует, как на его голову опускается чужая рука и начинает перебирать волосы. Он пытается открыть глаза. Это простое действие получается не так уж легко выполнить. Ещё несколько секунд связующий борется с бунтующим организмом и наконец одерживает победу. Он резко открывает глаза, в которые сразу ударяет яркий свет. Кенма болезненно стонет, зажмирившись. Рука на его голове замирает. —Козуме-кун, как ты себя чувствуешь? — где-то над ним раздаётся приятный женский голос. Кенма бормочет что-то невнятное и пытается сесть. Ему помогают. Он открывает глаза во второй раз, но уже медленнее, не повторяя своей прошлой ошибки, и замечает школьную медсестру и Куроо, сидящего рядом с кушеткой и обеспокоенно смотрящего на него. — Козуме-кун, у тебя переутомление и истощение. Как вообще можно было довести себя до такого? Нет, я всё понимаю. Экзамены и всё такое. Но о себе тоже думать надо, — недовольно ворчит медсестра. — От тренировок ты отстранён на ближайшую неделю. Правильно питайся и отдыхай. Мне позвонить твоим родителям? — Не надо, — пробормотал Кенма. — Ты уверен? Как ты тогда до дома дойдёшь? — недовольно нахмурилась медсестра. — Я провожу его, не беспокойтесь, — ослепительно улыбнулся Куроо. — Хорошо, только не забывай про отдых, Козуме-кун, — проворчала медсестра.— Всё. Идите. Куроо-кун, проследи за ним пожалуйста. — Всё будет хорошо, не беспокойтесь. До свидания, — вежливо улыбнулся Куроо и помог Кенме встать и дойти до двери. Кенма буркнул что-то отдалённо похожее на благодарность и на прощание одновременно, и они отправились к выходу из школы. По дороге Кенма несколько раз спотыкался. От падения и более близкого знакомства с землёй его спасла только быстрая реакция друга. Добирались до остановки автобуса друзья в полном молчании. Кенма сосредоточился на своих конечностях и отчаянно пытался не запутаться в них. А Куроо многообещающее поглядывал на друга, который уже предчувствовал серьёзный разговор и не менее серьёзный выговор, от которого уже ничего не спасёт. Сам виноват. Доигрался.

***