Часть 9

— Кенма, вставай, Кенма, блин! — Что тебе от меня надо, чудовище? — Вставай немедленно, поднимайся! — Куууро, отстань от меня. Козуме ощутил, как его стаскивают с кровати, закидывают на плечо и куда-то тащат. Наполовину он был ещё в той реальности, в царстве сна. Там было хорошо и тепло, беззаботно. Там они с Тецуро гуляли по какому-то зимнему парку и ели яблочный пирог. Рождественский яблочный пирог. Безумно вкусный и притягательный, ароматный, с корицей. Такой же как и... Откуда-то раздался непонятный шум, которого точно не должно быть зимой в парке, и на Козуме обрушился поток холодной, просто холоднющей воды. От неожиданности связующий чуть не ударился головой о бортик ванной. — Куроо! Ты... Ты... просто...грр, убери от меня эту мерзость. Перестань ржать! Кенма посмотрел на друга, который сползал по стене от смеха и мстительно потянулся к шлангу душа, так неблагоразумно забытому Тецуро. Смех прекратился. *** — Кенма, давай быстрее мы сейчас из-за тебя опоздаем. — А вот не надо было обливать меня холодной водой. Кто знает, может быть мы бы сейчас уже были на месте. — Ты не просыпался! — А ты нагло этим воспользовался. — Эй-эй, Кенма, успокойся. — Я спокоен. — Да вижу я, всё, мы пришли. — Куроо, Козуме, быстро сюда! Тренер провёл привычный ритуал: перекличку. Волейболисты закинули вещи, которых было не так уж и много, в багажное отделение и расселись по своим местам. Обычно Кенма или спал всю дорогу, или играл в приставку. Однако сейчас, как бы странно это не звучало, не хотелось ни того, ни другого. Поэтому связующий прикрыл глаза и, облокотившись на стекло, стал разглядывать пейзаж за окном. Где-то тихо переговаривались сокомандники. Рядом Тецуро, надев наушники, читал какую-то книгу. Кенма лениво приоткрыл один глаз и попытался разглядеть название. Увидеть обложку не получилось, тогда связующий отлепился от стекла и вчитался в текст. Понять содержание книги помогли всего несколько слов. "Химическое равновесие можно сместить в ту или иную сторону несколькими способами..." Книга резко потеряла свою привлекательность. Нет, химию Кенма любил, этот предмет действительно вызывал у него искренний интерес, но думать о ней сейчас совершенно не хотелось. Подумав, что хотя бы что-то в этом мире остаётся неизменным, Козуме отвернулся в противоположную от друга сторону. Краем уха он услышал короткий смешок, больше похожий на хмыканье. Значит, заметил. Воображение сразу нарисовало в голове у своего хозяина ухмыляющуюся физиономию друга. За окном одни дома неторопливо перетекали в другие, куда-то спешили люди, лаяли собаки — вообщем можно было наблюдать все прелести большого города. Токио жил своей жизнью. Когда они уже во второй раз встали в пробку, Кенме окончательно надоело пялиться в окно, и он почему-то начал вспоминать вечер вчерашнего дня. Он вспомнил, как они бежали к автобусной остановке по лужам, как полностью мокрые завались к нему домой. Куроо сразу заварил тёплый чай и попытался высушить полотенцем волосы друга. Потом Тецуро помог Кенме собрать вещи, сходил за своими, и весь оставшийся вечер друзья сидели на кухне, болтая о какой-то ерунде, потом перебрались в комнату Козуме и поиграли в приставку. В такие моменты Куроо выглядел слишком мило. Его искренняя улыбка, смеющиеся глаза, выражение лица — всё это было так невероятно и красиво, что не верилось, что это человек. Он был слишком совершенен, слишком хорош. Кто-то аккуратно потряс Козуме за плечо. Разлепив глаза, он увидел мягко улыбающегося друга. От этого сердцебиение участилось, а в горле застрял огромный комок. — Просыпайся, Спящая Красавица. Или мне вынести тебя из автобуса на руках? — Куро! — Чего? Ты, кстати, очень милый, когда спишь и на фотках красиво получаешься. — Тецуро! Иди сюда! Куроо со смехом выскочил из автобуса, спасаясь от гнева лучшего друга. Кенма, чуть помедлив, бросился за ним. Вся команда уже выгрузила свои вещи из багажного отделения и столпилась около тренера. Куроо оглянулся и, заметив друга, весело улыбнулся, приподняв два рюкзака. Ну и как на этого человека злиться теперь? — Сейчас заселяетесь, раскладываете вещи. Через полтора часа жду вас в спортивном зале. Зал тот же, что и в прошлом году. Постарайтесь не заблудиться. Надеюсь, что склерозом никто из вас не страдает. Дорогу до комнаты вам покажет кто-то из менеджеров. Мне срочно нужно идти на совещание, так что я надеюсь на ваше благоразумие. На этом речь тренера закончилась, и спортсмены, брошенные на произвол судьбы, сбившись в одну большую шумную кучу, отправились разыскивать отведённую им комнату. Открыть комнату им помогла менеджер какой-то другой команды, которая, отдав ключи капитану, сразу куда-то ушла. Игроки оказались предоставленны сами себе. Кенма зашёл в комнату одним из последних, так как не видел смысла толкаться в узком проёме двери — всё равно друг займёт ему место рядом с собой. Связующий сразу расстелил себе футон у окна и, достав приставку, погрузился в другой мир, не отвлекаясь ни на завывания Такеторы, который, кажется, опять предъявлял вышестоящему руководству в лице Куроо свои претензии по поводу отсутствия в их замечательной команде не менее замечательной девушки-менеджера, ни на громкие вопли Льва. Козуме поднял глаза от экрана только один раз, когда рюкзак Куроо упал на пол рядом с ним. *** Когда игроки Некомы наконец добрались до зала, в нём уже собрались все остальные команды. Кто-то разминался, кто-то разговаривал. Какие-то две команды уже играли. Остальные, похоже, ждали своей очереди. Куроо, который отошёл до этого к тренеру, вернулся к остальной команде. — Так, послушайте, пожалуйста, мы сейчас ждём пока доиграют Карасуно и Убугава и потом сражаемся с Фукуродани. Если проигрываем, то выполняем штрафной круг подборов. Речь Тецуро прервал громкий вздох Льва. Капитан строго глянул на него и продолжил: — Итак, стартовый состав на первую игру... Дальше Кенма уже не слушал, он заинтересованно разглядывал носки своих кроссовок, пытаясь абстрагироваться от происходящего. Шум, крики, вопли, громкий смех ужасно нервировали и мешали сосредоточиться. Куча людей в относительно небольшом зале раздражала и пугала. Казалось, что он снова оказался в вагоне метро в то ужасное время, когда люди образуют один сплошной ком, который куда-то катится, и ты, являясь неотъемлимой частью этого кошмара, тоже куда-то спешишь и не можешь остановиться, тебя толкают, пихают, задевают конечностями. А ещё этот ужасный запах, его невозможно описать. Он состоит из кучи других запахов, которые, переплетаясь вместе, образуют настоящий кошмар. Кенме даже показалось, что он почувствовал его. — Кенма, ау, земля вызывает связующего старшей школы Некома. Я сейчас Куроо позову. Козуме поднял голову и увидел Яку, который, улыбаясь, махал рукой около его лица. — Оо, сработало. О чём задумался? — Да так, ни о чём. — Тогда поднимайся и шуруй на площадку, а то тебя скоро взглядом испепелят. Кенма посмотрел на команду, собравшуюся около площадки, на которой уже заканчивался последний сет, и наткнулся на два недобрых взгляда. Ямамото и Куроо как-то нехорошо на них посматривали. Связующий и либеро поспешили поскорее присоединиться к команде. Битва, разворачивающаяся на площадке, закончилась. И закончилась явно не в пользу Карасуно. Тецуро проводил задумчивым взглядом игроков проигравшей команды и тихо, так, что услышал только Кенма, стоявший к капитану ближе всех, прошептал себе под нос: — Да, не повезло ребятам, первый матч и сразу штрафной круг подбора. Интересно, куда подевался их дуэт первогодок? — Хэй, бро, я так скучал. На Куроо налетел белобрысый вихрь и чуть не сбил с ног. — Бро, мы наконец-то встретились. Акааши, кивнув Тецуро, подошёл к Козуме, пожал руку и встал рядом с ним. Отношения Акааши и Кенмы зависли где-то на уровне "хорошие друзья". Кейджи был одним из немногих, с кем Кенме было действительно легко и приятно общаться. Они всегда находили общие темы для разговора или просто молчали вместе. Обоих такой формат общения более чем устраивал. — Команды, займите, пожалуйста, свои места. Теперь, стоя около сетки и готовясь отдать очередной пас, Козуме мог с уверенностью сказать, что летний лагерь начался. *** Из зала они смогли выбраться нескоро. Мышцы болели от нагрузок, колени и локти у многих были содраны. — Мне кажется, что я теперь буду идеально делать подбор, — простонал Лев, получивший в качестве поощрения за хорошую игру парочку кругов подбора. — Хватит ныть. Хочешь ещё один штрафной круг? — Тецуро с прищуром посмотрел на первогодку, который в ужасе отшатнулся от него и энергично замотал головой. Капитан отвёл от него взгляд и уставился на спину лучшего друга, который шёл впереди и лениво переговаривался с Мориске. Что-то определённо было не так. Только что? Вроде бы внешне Кенма не изменился. Да и ведёт себя почти как обычно. Только эта странная и внезапная любовь к волейболу немного выбивается из общей картины. Надо бы проверить кое-что... — Кенма, не хочешь потренироваться сегодня с нами? Куроо подходит к другу и внимательно следит за его реакцией, замечая малейшее движение. Людей он умеет читать хорошо — блокирующий всё-таки. Вот брови Кенмы поднимаются вверх, видно, что раздумывает над решением, но на лице нет привычного недовольства. И это действительно напрягает. Капитан уже приготовился услышать привычный отказ. Нет, он хотел его услышать, хотел, чтобы его подозрения так и остались подозрениями. — Хорошо, пойдём. — А-ага, пойдём. А вот это уже серьёзно. Кенма, которого раньше чуть ли не силой приходилось затаскивать на такие самостоятельные тренировки (да и на обычные тренировки тоже), Кенма, который ненавидел любую физическую нагрузку, добровольно согласился на это. Добровольно. Тецуро мельком взглянул на Яку, стоящего рядом, и увидел, что он тоже не понимает ничего. Видимо за последнее время Кенма резко изменился, очень резко. И самое страшное заключалось в том, что Куроо этого не заметил. Размышления прервал голос друга, слегка недовольный. Что же должно было случится с Кенмой, его Кенмой, чтобы тот беспокоился насчёт тренировки, на которую сам дал своё согласие? — Куро, мы идём или нет? — А? Да, пошли, Бокуто и Акааши уже, наверное, заждались. ***