Часть 11

— Хэй, вставай, подъём, у нас тренировка. Кенма еле-еле разлепил глаза и уставился на человека, прервавшего его замечательный сон. Правда, он уже не помнил, что именно ему снилось, но то, что сон был замечательным, восхитительным и прочие эпитеты знает точно. Этим отважным человеком оказался, кто ты мог подумать, Куроо. Он уже переоделся в форму, полностью проснулся и теперь был готов одаривать весь мир своей улыбкой, счастьем и позитивом. Козуме глухо зарычал и уткнулся носом в колени. С утра весь мир представал перед ним в самом неприглядном своём обличии. — Ты чего ночью сюда перебрался? Не замёрз хоть? — Тецуро навис над ним, весело улыбаясь, ему было действительно интересно: ещё одно его замечательное качество. Он всегда интересовался собеседником. И это был не поддельный интерес просто ради создания иллюзии заинтересованности и поддержания разговора, а настоящее участие в жизни. Даже если это был обычный, бытовой и до ужаса скучный рассказ о походе в магазин за сладостями, Тецуро внимательно слушал. Куроо был простым, но при этом до безумия сложным, глубоким. — Звёзды, — пробормотал Кенма куда-то в никуда, всё так же не отрывая головы от ткани пижамных штанов. — Что? Прости, я не расслышал, — Куроо наклонился ближе, видимо для того, чтобы лучше услышать, но внезапно передумал и изменил первоначальный курс. — А ну-ка, двигайся. Тецуро приземлился на многострадальный кусок пластика. Вдвоём они прекрасно там уместились, только оказались совсем рядом, стены будто хотели заключить их в ужасную ловушку. "Интересно, а что чувствует замурованный в стене человек?" — Ну, рассказывай свою увлекательную историю про перемещение народов, — Куроо улыбнулся, используя свою привычную фирменную улыбку. Пожав плечами, Козуме тихо пробормотал, почти прошептал: — Ничего особенного, просто отсюда хорошо было видно звёзды, — не дождавшись никакой реакции на своё заявление, связующий сам повернулся к другу. Казалось, будто он о чём-то глубоко задумался. Решив использовать проверенный метод, Козуме применил грубую физическую силу и ткнул друга локтем под рёбра. Тецуро всполошился и вынырнул из размышлений: — Ой, прости, я случайно, задумался, наверное, — друг как-то виновато взлохматил и так лохматые волосы и неловко улыбнулся. — С тобой всё в порядке? Куро, ты какой-то потерянный. — Я не проснулся ещё окончательно, наверное. Сплю на ходу. Так что ты говорил до этого? — Сегодня ночью были красивые звёзды. —Точно, ты же у нас астроном. — Помнишь, как мы в детстве ночью искали созвездия по той огромной книжке? — Да, хорошее было время, — тишина окутала комнату, набросила на них свою шаль и скрыла от посторонних глаз. После недолгого молчания с обеих сторон, Тецуро не выдержал и задумчиво произнёс: — Посмотрим завтра вместе на звёзды? Погода, вроде бы, хорошая будет. Можем даже попытаться вспомнить названия созвездий. Кенма только кивнул в ответ и, соскочив с подоконника, направился к рюкзаку с вещами. Почему-то заболела спина, скоро боль перебрались выше, достигнув шеи. Связующий списал это на неудобное положение для сна и продолжил свой путь. На полпути он замер и, потянувшись, пытаясь хоть как-то размять мышцы, спросил: — А что мы сейчас будем делать? Задумавшись на несколько секунд, Куроо без запинки выдал: — Сейчас будет небольшая разминка, потом завтрак, первая тренировка. Ну, как обычно, в общем. — Понял. Кстати, а где все? — Стоят в огромной очереди в ванную. Но, думаю, что, как минимум, половина скоро вернётся. Выяснилось, что на всё здание теперь осталось всего четыре душевые. Вроде бы какая-то авария или нечто подобноё. Ну, как всегда. Решив, что он может обойтись сегодня и без мыльно-рыльных процедур, Кенма выпроводил друга из комнаты, заработав несколько долгих подозрительно язвительных взглядов. Он быстро нашёл спортивную форму, переоделся, проверил повязки. Царапины успешно затягивались, благо изначально они были не очень глубокими. Облегчённо выдохнув, Козуме подхватил кроссовки и, на ходу накидывая на плечи форменную кофту, поспешил к другу, который дожидался его с обратной стороны двери. *** В столовой было, мягко говоря, шумновато. Конечно, не так как вчера вечером, но всё равно неприятно. Особенно, это множество звуков контрастировало с тишиной ночи. Тишина выглядела явно привлекательнее. Но всё-таки Кенма был готов признать, что есть в этом гомоне нечто особенное, без него сборы были бы уже совершенно другими. Взяв свои порции, друзья присоединились к команде, вернее той части, которая решила отложить гигиенические процедуры на неопределённое время. Обменявшись взаимными приветствиями с командой, Кенма пристроился рядом с другом и принялся ковырять столовым прибором кашу. Прямо напротив него сидел Яку, который тоже без особого энтузиазма размазывал содержимое свой тарелки по всей её площади. Их взгляды пересеклись. Они поняли друг друга без слов. Встретились два незавтракающих человека. Их полной противоположностью оказались Лев, Куроо и Такетора. Такетора вдруг внезапно оторвался от употребления полезных питательных веществ и уставился прямо на основного связующего. Козуме насмешливо поднял бровь, будто интересуясь причиной столь агрессивного поведения. Ямамото лишь покачал головой и кивком указал на тарелку. Кенма демонстрационно закатил глаза и указал ими на Яку. Такетора недовольно фыркнул, но отстал. С Ямамото, что удивительно, дружеские отношения у них более-менее сложились. Они даже общались пару раз в школе и переписывались иногда. Кенма отложил орудие пыток и потянулся к пока ещё горячему чаю. Отпивая тёплый напиток небольшими глотками, Козуме рассматривал ребят, можно сказать, в естественной среде обитания. Где-то рядом возмущался Лев. Вроде бы ему показалось, что порции слишком маленькие для такого большого игрока как он. Связующий молча пододвинул к нему свою тарелку, кивнул и продолжил наблюдение за людьми. *** На первой тренировке снова играли, тянули жребий, составляли расписание и опять играли. Кенма снова погрузился в уже ставшую привычной атмосферу. Движение, анализ действий соперника, перекройка тактики на ходу. Во время тренировочных матчей Козуме отметил, что стало намного удобнее отдавать пасы. Он свободнее перемещался по площадке. К концу третьего матча хотелось просто лечь на пол и не вставать. После окончания пытки связующий дополз до комнаты и заснул. Включился защитный механизм, видимо, организм не хотел заработать переутомление, и Кенма проспал аж до второй тренировки, пропустив при этом обед. *** — Козуме-кун, ты же связующий в школьной команде по волейболу, да? И говорят, что весьма неплохо играешь. Так вот, ты когда-нибудь задумывался о том, что причиняешь боль соперникам своими действиями, мм? Человек наклонился ближе, и Кенма, неожиданно для себя, смог очень чётко разглядеть его лицо, лицо фарфоровой куклы, безумно красивое, притягательное и столь же холодное и отстранённое. Сердце забилось чаще, дыхание участилось, казалось, что весь мир сузился до одной-единственной точки: этого лица. Всё вокруг поглощала тьма, отъедала у этого мира кусок за кусочком. Только лицо напротив оставалось пугающе чётким, будто было выжженно на внутренней стороне век. Козуме почувствовал, что куда-то падает, тело тянет в низ. Кажется, что он спиной чувствует приближение дна этой пропасти, но повернуть голову не может - взгляд прикован к фигурке стоящей на краю обрыва. — Козуме-тян, - губы складываются в привычную холодную и непонятную улыбку, лишённую эмоций. Кенма резко выдыхает и распахивает глаза, пробует дышать спокойно и размеренно, чтобы успокоиться и привести мысли в порядок. Дверь открывается, пропуская в комнату свет из коридора. Связующий невольно вздрагивает, подсознательно ожидая увидеть там ТОГО САМОГО человека, который так часто стал приходить к нему в кошмарах. Но в дверном проёме появляется другая знакомая фигура. Не видно ни черт лица, ни одежды, темнота комнаты удачно в этом помогает. Но не узнать этого человека невозможно. Порой Кенме кажется, что он узнает Куроо из тысячи, просто почувствует его присутствие. —Проснулся? — Куроо присел рядом с другом и, наклонившись немного вперёд, заглянул ему в лицо. У Козуме невольно перехватило дыхание. Лицо друга блестело то ли от воды, то ли от пота. Нет, точно от воды -— через плечо перекинуто полотенце, волосы ещё влажные, чувствуется запах его шампуня. Говорят, что идеальных, совершенных людей не бывает. Кенма готов поспорить с этим утверждением, ведь это совершенство прямо сейчас сидит перед ним и улыбается. — Ты чего завис? —А? "Что со мной? Что я делаю? Вернее, почему я ничего не делаю?" —Понятно. Перезагрузка сервера? Вот как этот человек умудряется одной фразой пробудить в собеседнике лютую жажду крови? — Куро, ты знаком с кем-нибудь из вампиров? Посоветоваться надо. Тецуро задумался, театрально подперев голову рукой, кивнул и задумчиво произнёс: — Ну, одного я точно знаю. Он, засранец мелкий, выпил всю мою кровушку. Я уже начинаю думать, что ты болеешь порфирией. — Я тебя придушу. — Неет, Кенма, ты не сможешь меня придушить. —Почему же? —Во-первых, ты не достанешь до моей шеи. — Хочешь проверить? —Кенма резко подобрал под себя ноги и принял положение "упор присев". Их лица оказались рядом, непозволительно близко. Связующий уже чувствовал его дыхание, видел своё отражение в чужих глазах. "Какая-то неправильная у нас дружба. Разве так должно быть?" Куроо хитро улыбнулся и, приблизившись, навис над другом, который, не выдержав такого напора, упал обратно на футон. Тецуро же, даже не смутившись, расположил руки по обе стороны от головы своей жертвы. —Во-вторых, ты меня не догонишь, — О, Кенма узнал эту улыбочку, это выражение лица. Они были сигналом, предупреждением для окружающих. Заметив их, всему живому следовало срочно ретироваться из зоны досягаемости капитана Старшей Некомы, потому что он вышел на охоту. —И в третьих, - Тецуро наклонился ближе, его губы почти касались щеки Козуме. — Ты вампир, а не русалка. Хотяяя... Где-то у двери послышался звук падающего предмета. Капитан и связующий синхронно повернули головы. — И-извините, я просто за полотенцем хотел зайти, - на пороге стоял Лев, который, казалось, растерял весь свой богатый словарный запас, увидев происходящее в комнате. - Вы хоть это, закрывайтесь, что ли? Быстро схватив тот предмет, из-за которого все трое попали в столь неловкое положение, Хайба выскочил из комнаты и захлопнул за собой дверь. — Куро! — Почему сразу "Куро"? Чуть что — сразу Куро! — Слезь с меня, придурок. Иначе я сейчас воспользуюсь этой подушкой по её прямому назначению, которое так изящно скрывается за безобидной иллюзией мягкого аэродрома для головы! — Эй-эй, спокойно, Кенма, спокойно. Не веди себя, как трехлетний ребёнок. — Тецу! — Как ты меня назвал? Ну-ка, повтори. — Идиот. — Там явно было что-то другое. — Успокойся, Куро, и слезь уже с меня, пожалуйста. — Ну-ка, это что такое? — вдруг Куроо потянулся к лицу Кенмы и аккуратно провёл пальцем по щеке. Козуме вздрогнул от неожиданности и попытался максимально отстраниться от друга. — Что это, Кенма, — связующем у на мгновение показалось, что голос Тецуро дрогнул. Или не показалось? — Что-то случилось? Тебе снова снятся кошмары? Почему ты мне не сказал? Козуме посмотрел в его глаза и окончательно запутался, потерялся. Тецуро был глубоким человеком, глубоким, как Марианская впадина. И очень необычным. Он сочетал в себе множество противоречивых качеств. Мог искренне смеяться с самой глупой и идиотской шутки на свете, а уже в следующую секунду разбирать сложнейшие аспекты химии или обсуждать серьёзное, тяжёлое произведение. Он человек-загадка, человек-ловушка. И по-настоящему открывается только близким. Тревожность. Или как это там называют. Прогнозирование наихудших ситуаций, постоянное чувство вины, страх, напряжение - это всё стало верными спутниками связующего. В последние несколько недель они не оставляли его ни на минуту, преследовали по пятам. Отвлёкшись от размышлений, Кенма прошептал, отводя глаза: — Всё в порядке, правда. Я просто... Извини... — Если не хочешь говорить сейчас — не говори. Но ты же знаешь, что можешь всегда со мной поговорить, да? Обо всём, что захочешь обсудить, договорились? — О нет, только не эта интонация. Её Кенма тоже знал очень хорошо, и то, что за этим последует. — И ты же помнишь... —... что не можешь мне врать, — Козуме перебил друга и улыбнулся. — Я знаю, Куроо, и уже успел выучить эту фразу наизусть. И я всё ещё помню про яблочный пирог, так что можешь даже не пытаться слиться. У меня всё записано. Три куска, Куро, три куска. — Эх, кого я воспитал на свою голову? — Старую больную голову. Блеск глаз. Неуловимое движение. И они снова оказываются практически в том же положении, в котором находились, когда Хайба так неудачно зашёл в комнату. "Неудачно? Действительно ли неудачно? А что было бы, если нам никто не помешал? Что случилось бы тогда?" — Ты сейчас договоришься, хам малолетний. — Четыре куска, дедуля. Продолжению увлекательной дискуссии Куроо предпочёл применение грубой силы. Их взаимоотношения с каждым днём становились всё абьюзивнее и абьюзивнее. Настал звёздный час грозного оружия: той самой подушки. Она дождалась. Пришло её время.